Речь Игоря Иткина в репликах

Вступление

В выступлении стороны обвинения я ожидал услышать чёткие юридически выверенные формулировки, которые объяснят все многочисленные нестыковки и ошибки обвинительного заключения и свяжут, содержащиеся там выводы с конкретными доказательствами, представленными обвинением в ходе судебного следствия.

Однако, мои ожидания оказались напрасными. Обвинение придерживалось в прениях той же тактики, которую практиковало на этапе судебного следствия: стараться увести суд подальше от фактов, подтверждённых документально, в туманную область собственных представлений об организации работы ОАО «ТПО «Контур» и других юридических лиц.

Свои выводы обвинение строило в основном на материалах дела, не пригодных в качестве доказательств, такими как незаверенные копии документов, справки о результатах оперативных действий, а так же на мнениях и выводах свидетелей, не основанных на фактах. При этом обвинение в своих выводах игнорировало показания свидетелей, имевших прямое отношение к инкриминируемым действиям, но активно ссылалось на мнения и оценки свидетелей, непричастных к этим событиям, если только эта оценка была негативной по отношению ко мне или Шину.

В результате, суд не получил от обвинения внятных объяснений связи конкретных доказательств с конкретными выводами, изложенными в обвинительном заключении.

 

Эпизод I.

 

  1. Обвинение утверждает, что ничего особого по выводу Контура из банкротства сделано не было. В деле нет никаких сведений о периоде 1996-1999 гг., когда Контур был в процедуре банкротства. Есть только многочисленные показания свидетелей, которые положительно оценивают вывод Контура из банкротства, как и роль в этом Стека. В том числе и свидетели Нужный и Щукина, которые представляли интересы РФ. Утверждение обвинения безосновательно и не имеет отношения к рассматриваемому делу.

  2. Обвинение ссылается на дебиторскую и кредиторскую задолженность 2003 года, считая её небольшой. Эта оценка неверна. Поскольку величина дебиторской и кредиторской задолженности сама по себе, без её расшифровки и привязке к выручке и иным экономическим показателям работы предприятия, никакой информации не даёт. Работа Контура в 2003 году данным делом никак не рассматривалась и отношения к обвинительному заключению не имеет.

  3. Утверждение, что Контур с 2004 года продавал недвижимость исключительно Стеку, не соответствует действительности и противоречит материалам дела. Полная информация обо всех сделках с недвижимостью Контура содержится в Акте проверки финансово-хозяйственной деятельности Контура его ревизионной комиссией от 19.01.2009 г., который был исследован судом.

  4. Оценка обвинением аренды Контуром станков никакого отношения к настоящему делу не имеет. Договора аренды, как и возможность или невозможность выкупа станков судом не исследовалась.

  5. Вывод обвинения о том, что направленные мной в 2005 году два письма на замену карточек с образцами подписей в банки, являются доказательством того, что «Муравьёв являлся только декорацией», не обоснован. Этот вывод не имеет отношения к делу, как по временному периоду, так и по сути, так как в сделках с заинтересованностью меня никто не обвинял. По этим же причинам не относятся к делу и иные необоснованные выводы обвинения о том, что я обладал таким же объёмом прав, как и Муравьёв, и что к руководству Стека он не имел никакого отношения. Обвинение эти выводы ничем не подтверждает, а все документы и показания свидетелей доказывают, что именно Муравьёв был исполнительным директором Стека в 2008-2011 гг. в соответствии с Уставом и иными правоустанавливающими документами.

  6. Обвинение указывает, что я не мог совмещать должности генерального директора Контур и директора ТРТЗ, ссылаясь при этом на показания Лооса. Считаю, что этот вывод неверен. Мне неизвестны правовые ограничения на совмещение должностей руководителей ОАО. Тем более, что у Контура и ТРТЗ был один и тот же собственник акций. Не ясно, почему обвинение делает выводы, полагаясь на мнение свидетеля, не имеющего юридического образования и явно в такого рода вопросах некомпетентного, а не на законодательные акты.

  7. Что имело в виду обвинение под «хитрыми схемами с доверенностями» мне не понятно. Как не понятно и в чём же здесь нарушение, и какое это имеет отношение к рассматриваемому делу. Судом не был исследован ни один документ, имеющий отношение к перечисленным в обвинительном заключении сделкам, где бы я действовал по доверенности.

  8. Обвинение утверждает, что я одновременно был руководителем госпредприятия и руководителем Стека. Я действительно был руководителем государственного предприятия в лице ФГУП «ТПО «Контур» с 2000 г. по 2003 г. Судом этот период никак не исследовался, так как не имеет отношения к делу. По документам и показаниям свидетелей, представленных суду, известно, что руководителем Стека в тот период был Шин С.И.

  9. Поднятый обвинением вопрос «зачем Стек оформлял собственность на недвижимость и земельный участок по ул.Щорса, 2А?» не имеет отношения к делу. Это право собственника распоряжаться своим имуществом, как и право сдавать его в аренду тому, кому захочет и на тех условиях, которые считает для себя приемлемыми. Указанный объект недвижимости никакого отношения к Контуру не имеет и в обвинительном заключении не упоминается.

  10. Вывод о том, что я всегда действовал в интересах Стека, который сейчас обеспечивает существование моей семьи, по меньшей мере, голословен. Суд не исследовал временной отрезок, подходящий под понятие «всегда», как и не исследовал источники, обеспечивающие существование моей семьи.

  11. Обвинение признаёт, что Протоколом №2 Совета директоров Контура мне было разрешено совмещение должностей Контура и Стека. Если обвинение не оспаривает этот протокол и не отрицает законную возможность совмещения должностей, то совершенно невозможно понять, с какой же целью обвинение пыталось доказать суду это совмещение должностей, как нечто противозаконное. При этом никаких указаний на конфликт интересов в обвинительном заключении нет.

  12. Обвинение утверждает, что была общая для всех компаний кадровая служба во главе с Миклашевич, которая работала в различных компаниях по совместительству. Этот вывод противоречит показаниям свидетеля Миклашевич, которая показала, что свои отделы кадров были на Контуре и ТРТЗ, и только она работала по совместительству в различных компаниях. Однако, никакого отношения к обвинительному заключению работа кадровых служб не имеет. Как не имеет отношения к обвинению и работа других подразделений Контура, ТРТЗ, Стек-Контура, Стека. Устав Контура, как и уставы других компаний, исследованные судом, никак не ограничивает руководителей в организации работы силами исключительно штатных сотрудников.

  13. Утверждение, что базы данных 1С-бухгалтерия были едины для всех компаний, не соответствует действительности. Программа 1С-бухгалтерия не может одновременно обслуживать несколько юридических лиц. Суд в этом убедился, когда осматривал жёсткий диск с базами 1С-бухгалтерия Стек-Контура за разные годы. К этому же выводу пришли и эксперты, которые копировали эти базы на исследованный судом частично жёсткий диск.

  14. Утверждение, что свидетель Михайленко, якобы, показала, что выполняла поручения Хановой не соответствует действительности. Михайленко говорила о том, что она выполняла некоторые распоряжения Солощенко. Однако, вопросы организации бухгалтерского учёта Стек-Контура в обвинительном заключении никак не затронуты.

  15. Обвинение утверждает, что я занимался вопросами стратегии всех компаний. Вопросы стратегии в соответствии с уставами и Законами РФ отнесены к компетенции собраний акционеров и советов директоров ОАО и собраниям участников ООО. Единоличный исполнительный орган осуществляет только руководство текущей деятельностью обществ. Я занимался стратегическими вопросами, как один из участников ООО, что отражено соответствующими протоколами, и как член совета директоров ОАО «ТПО «Контур», что также отражено в материалах дела.

  16. Обвинение утверждает, что оценщики, производившие оценку объектов недвижимости в 2008 году, не были независимыми. Однако, никак не поясняет, от кого и каким образом они были зависимы. Судом никакие материалы о, якобы, зависимости оценщиков не исследовались. Обвинение вновь в качестве доказательства пытается представить суду голословное утверждение.

  17. Обвинение утверждает, что раз Румянцева приносила документы оценщикам, значит Муравьёв не директор, который производил оценку. Судом исследовались договора на оценку, подписанные Муравьёвым. Утверждение обвинения явно абсурдно, Муравьёв мог направить документы любым возможным способом: почтой, курьером и т.д. Ему не было никакой необходимости лично передавать документы оценщикам.

  18. Обвинение утверждает, что всем оценщикам были даны указания оценить объекты по минимальной стоимости. Однако, не уточняет кто, когда и с какой целью дал им такие указания. Также не понятно, какое отношение это имеет к рассматриваемому делу, ведь свидетель Щукина показала, что я имел полное право не пользоваться услугами оценщиков при определении цены продажи объектов, так как сделки не крупные. С тем, что они не крупные согласно и обвинение.

  19. Обвинение утверждает, что при совершении сделок по продаже недвижимого имущества Контура ООО «Фирме «Стек» формально я был прав и нарушений закона не было. При этом обвинение ссылается в частности, на переписку с УФРС, которая велась Контуром и Стеком. Если обвинение согласно с правомерностью моих действий, то непонятны основания, на которых мне выдвинуто и поддерживается обвинение в злоупотреблении.

  20. Обвинение утверждает, что я уменьшил свою долю в ООО «Фирма «Стек» менее 20%, а значит готовился к сделкам купли-продажи недвижимости с ОАО «ТПО «Контур» заранее. Это утверждение противоречит фактам, исследованным судом. Так (том 2 лист 269-272) в деле имеется учредительный договор ООО «Фирма «Стек» от 13.02.2000 года, где у общества уже шесть участников с равными долями в 16,6%. Ограничение же в 20% для сделок с заинтересованностью определено Законом РФ «Об акционерных обществах» №208-ФЗ, ОАО «ТПО «Контур» было образовано только Распоряжением №325 от 13.10.2003 года. Каким образом, я мог узнать в начале 2000 года о том, что через 3 года и 8 месяцев Контур по решению правительства будет приватизирован и реорганизован в ОАО, а я буду назначен его генеральным директором, обвинение никак не поясняет.

  21. Обвинение утверждает, что размежевание земельных участков производилось исключительно с целью дальнейших продаж объектов недвижимости, и что залогами по кредитам эти объекты не были. Для того, чтобы это утверждать надо иметь выписку из УФРС по этим объектам с указанием ранее существовавших по ним обременений. Подобного документа судом не исследовалось. Источник своей осведомлённости по данному вопросу обвинение суду не раскрывает. Однако, это утверждение не только голословно, но и заведомо ложно, так как в деле имеется (том 5 лист 12-18) ответ Банка «Уралсиб» на запрос следователя, в котором имеется информация о том, что объект недвижимости Контура находился в залоге у банка.

  22. Обвинение указывает, что при приобретении Контуром доли в праве на недвижимое имущество у ТРТЗ, деньги Контуром были перечислены по агентским договорам на счета Стек-Контура. Это утверждение не соответсвует действительности. В выводах по заключению эксперта №7582 указано, что «Контуром произведён расчёт по договору №13/08 от 16.05.2008 года, путём перечисления денежных средств на расчётный счёт ОАО «ТРТЗ» в сумме 54830 тыс.рублей».

23. Утверждение обвинения о том, что «корпус ТРТЗ в моем понимании сверкал паркетом и зеркалами» не основано на моих показаниях в суде. Для производственных нужд паркет и зеркала не требовались, как и капитальный ремонт, о котором говорит обвинение без должных на то оснований в виде результатов технических экспертиз. Но при этом обвинение соглашается с тем, что оборудование на площадях ТРТЗ работало вплоть до ноября 2011 г., и продукция там выпускалась, что уже является прямым доказательством пригодности этих площадей для нужд Контура.

24. Обвинение сообщает о том, что информация до работников Контура о сделках купли-продажи недвижимости не доводилась. Однако, обвинение не указывает какие же правые нормы обязывают руководителя доводить подобную информацию до работников. Мне такие нормы и такая практика не известны. Чем характер работы наемного работника может отличаться от того, на каком праве, предусмотренном ГК, находится станок, на котором он работает, или здание, где стоит этот станок, или земля, на которой расположено это здание, обвинение не поясняет. Как не поясняет, какое же это имеет отношение к рассматриваемому делу.

25. Обвинение заявляет, что я, якобы, перестал отличать частные и государственные интересы. Однако, при этом никак не указывает кто, когда и какие государственные интересы мне делегировал. Я не являюсь государственным служащим. Я не являюсь распорядителем государственных средств или государственного имущества. Как генеральный директор ОАО «ТПО «Контур» я с государственными интересами никак связан не был и к органам государственной власти никакого отношения не имел.

26. Обвинение утверждает, что оценщики специально использовали неверные аналоги. Не понятно, на чем основан этот вывод, и зачем им было это делать. Еще более не понятно, какое я к этому имею отношение, поскольку все оценщики показали, что со мной они лично не знакомы.

27. Обвинение ссылается на копию отчета 2004 г., который не может служить доказательством, поскольку его оригинала не имеется. Текст этого отчета в электронном виде также не может служить доказательством в деле. Кроме того, факт моего знакомства с этим отчетом в 2004 г. не установлен. Согласно же показаниям эксперта Хлопцова и всех свидетелей-оценщиков любым отчетом оценщиков можно пользоваться не более, чем полгода с момента его изготовления.

28. Обвинение утверждает, что строение 4, якобы, было продано в 2008 г. по цене около 93 млн.руб. вместе с землей, в то время, как в отчете оценщика указана цена около 93 млн.руб. только на здание без земли. Это утверждение не соответствует действительности и противоречит исследованным судом материалам дела по следующим основаниям:

а) в заключении экономической судебной экспертизы было проведено сравнение договорных цен с ценами, определенными независимыми оценщиками. При допросе эксперта Хлопцова мной был задан прямой вопрос о соответствии этих цен по каждому из объектов. Хлопцов дал однозначный положительный ответ на этот мой вопрос. Таким образом, судебный эксперт полностью подтвердил, что цена независимого оценщика определена на объект недвижимости - строение 4, полностью, то есть вместе с землей.

б) в соответствии с отчетом об оценке рыночной стоимости нежилого здания (строение 4) №252 от 16.05.2008 г., выполненного ЗАО «Оценка собственности», назначением оценки – совершение сделки купли-продажи объекта оценки. Согласно ст.273 ГК РФ «при переходе права собственности на здание или сооружение, принадлежавшее собственнику земельного участка, на котором оно находится, к приобретателю здания или сооружения переходит право собственности на земельный участок, занятый зданием или сооружением и необходимый для его использования». Таким образом, в соответствии с законом, определяя цену здания для его продажи, оценщик обязан был учесть в цене объекта продажи и стоимость земельного участка.

в) на стр. 6 в Табл.1 вышеуказанного отчета об оценке №252 от 16.05.2008 г. Приведены исходные данные для оценки, а именно свидетельство о государственной регистрации права собственности на здание (строение 4) от 23.04.2004 г., свидетельство о государственной регистрации права собственности на земельный участок площадью 10138,3 м2 от 7.12.2006 г., технический паспорт на здание от 06.12.2007 г., кадастровый план на земельный участок от 25.01.2007 г. Таким образом, у оценщика были все исходные данные для оценки объекта недвижимости, включая землю.

г) раздел 2.2. отчета оценщика посвящен анализу рынка земельных участков. Раздел 3.3.3. посвящен расчету стоимости земельного участка. В разделах 4 и 5 произведен расчет стоимости земельного участка различными методами. Из табл.24 явно видно, что восстановительная стоимость рассчитана включая стоимость земли. Таким образом, из расчетов оценщика однозначно видно, что цена земли входит в стоимость объекта.

д) при допросах эксперта Хлопцова и специалиста, ими не было показано, что в отчете оценщика №252 от 16.05.2008 г. Не была учтена стоимость земельного участка.

е) при допросе свидетелей Буянова и Полякова, ими было показано, что земельный участок был оценен в стоимости объекта недвижимости, но его цена отдельно выделена из итоговой рыночной стоимости объекта недвижимости не была.

ж) поскольку оценщик в итоговом результате не выделил цену земли при заключении договора купли-продажи, стоимость земельного участка была взята из определенной оценщиком стоимости из табл.24.

з) в акте проверки финансово-хозяйственной деятельности Контура ревизионной комиссией от 19.01.2009 г. Были исследованы отчеты независимых оценщиков, определявших цены для проведения сделок купли-продажи. К отчету №252 от 16.05.2008 г. Замечаний у членов ревизионной комиссии не было. Сделан вывод, что объекты недвижимого имущества реализованы по рыночной стоимости согласно отчетам об оценке имущества.

Я думаю, достаточно прямых доказательств того, что сделка купли-продажи строения 4 была проведена по рыночной цене, включая стоимость земельного участка.

29. Утверждение о том, что я, якобы, собирался доить Контур путем арендных платежей не состоятельно и голословно. Прежде всего, я лично ничего Контуру в аренду не сдавал. Никаких доказательств того, что я получал какие-либо средства от Стека, обвинение суду не представило. Ставки арендной платы судебным экспертом признаны заниженными по сравнению со средними рыночными, и Контур получил экономию от аренды в размере около 13,5 млн.руб. И это при том, что эксперт не исследовал, сколько же Контур сэкономил, занимая все проданные площади, а, оформив аренду только на их часть.

30. Обвинение справедливо указывает на тот факт, что цена продажи строения 4 существенно превышает цену, заложенную в бизнес-план Стека. Поскольку под этот бизнес-план Сбербанком РФ был выдан инвестиционный кредит от 4.07.2008 г. Для финансирования сделки купли-продажи, то службы Сбербанка РФ посчитали цену за строение 4 в 73,9 млн.руб., соответствующей рынку. То, что реальная цена продажи оказалась выше и составила более 93 млн.руб. только подтверждает выгодность этой сделки для Контура.

31. Утверждение обвинения, что Фирма «Стек», якобы, получила какие-то средства от государства на свое содержание, голословно. В деле нет никаких материалов по сделкам с государственным имуществом со стороны Фирмы «Стек».

32. Утверждение о том, что объекты недвижимости выставлены на продажу, якобы, за 467 млн.руб. никакими материалами дела не подтверждаются. Кто и какие объекты продает за такую цену, обвинение не раскрыло.

33. Обвинение ссылается на расчеты эксперта Хлопцова и Королькова, которые определили ущерб от продажи с последующей арендой в 117 млн.руб. Только невозможно понять, зачем обвинение ссылается на эту сумму, если оно вопреки мнению эксперта предъявило ущерб от продажи в 165,6 млн.руб. и от аренды на всю сумму аренды в 59,3 млн.руб., то есть в сумме от продажи с последующей арендой в сумме около 226 млн.руб. Однако, все эти суммы не более, чем необоснованные предположения обвинения.

34. Как сообщило обвинение: «Свидетель Иванов показал, что ТРТЗ выставило Контуру требование на задолженность по сделке купли-продажи доли в праве на недвижимое имущество». По мнению обвинения, это дополнительный ущерб Контуру. Однако, никакого ущерба здесь нет и быть не может. Ведь на Контуре введена процедура конкурсного управления и объявлен мораторий на долговые обязательства. А вот наличие права собственности у Контура на долю в праве позволяет реализовать неоплаченное имущество в интересах Контура.

35. Обвинение указывает, что переоценка имущества Контура не производилась. Однако при этом не ссылается на правовые акты, которые бы требовали ее производить. Обвинение высказало смелое предположение, что переоценка не позволила бы осуществлять сделки купли-продажи в полномочиях исполнительного органа ОАО «ТПО «Контур». Это предположение ложно. В результате переоценки произошел бы рост активов ОАО «ТПО «Контур» на сумму переоценки и уже в следующем отчетном периоде сделки с переоцененными объектами недвижимости не были бы крупными. Единственным эффектом от такой переоценки был бы многократный рост налога на имущество, взимаемого с Контура.

36. Никаких субсидий от «Ростехнологий», о которых говорит обвинение, в природе не существует. Контур оформлял федеральную субсидию, решение по которой принимается Минпромторгом РФ. КРЭТ взялся за то, чтобы вынести документы, подготовленные Контуром на заседание соответствующей комиссии Минпромторга, но так этого и не сделал.

37. Обвинение говорит о номинальном росте активов Контура. В законодательстве РФ нет такого понятия. Есть понятие активов и чистых активов. Рост или падение этих показателей бухгалтерской отчетности сами по себе, без анализа с другими экономическими показателями деятельности предприятия, не позволяет сделать выводы о его работе.

38. По поводу различных проверок хочу заметить, что я действительно всегда старался минимально общаться с проверяющими. Считаю, что активное участие руководителя при проверке совершенно не требуется. По окончанию проверок я всегда давал письменные пояснения к актам. Это подтвердила и свидетель Щукина. В случае же проверки, проводимой Ветвицким, никакого акта мне предоставлено не было, так что и пояснений давать было невозможно.

39. Окупаемость в 29 месяцев по сделкам купли-продажи, рассчитанная Ветвицким не верна. Ветвицкий пользовался совершенно неверной методикой расчета окупаемости. Он почему-то взял не всю стоимость объекта, а только его часть в виде стоимости здания без стоимости земельного участка, что было выявлено при его допросе. Правильная методика расчета окупаемости приведена в бизнес плане ООО «Фирма «Стек», который выполнен по требованиям Сбербанка РФ, им проверен и профинансирован. К тому же Ветвицкий допрошен как свидетель, а не как специалист. Его расчеты не могут служить доказательством по делу.

40. Обвинение утверждает, что стоимость активов Контура, якобы выросла из-за искажения бухгалтерской отчетности. Искажения бухгалтерской отчетности выявляются в ходе обязательных аудиторских, а также налоговых проверок. Актов ни тех, ни других в деле нет. Ходатайство защиты о приобщении к делу актов аудиторских проверок имело возражения со стороны обвинения, и не было принято судом. Таким образом, не исследовав акты проверок и не проведя судебной бухгалтерской экспертизы по этому вопросу, обвинение не имеет правовых оснований утверждать это, основываясь на показаниях отдельных свидетелей. Достоверность учета в 2008 году подтверждается утверждением бухгалтерской отчетности решением единственного акционера в лице «Ростехнологий» от 30.06.2009 г.

41. Обвинение утверждает, что проценты по займам Стека были на 3-4% выше, чем в банках. Это утверждение не подтверждено экспертизой. Судом этот вопрос не исследовался, так как не имеет отношения к делу. Однако замечу, что те договора, которые имеются в деле, опровергают это утверждение.

42. Обвинение считает, что я получал средства от «Ростехнологий» и занимался мерами государственной поддержки Контура. Однако, судом не исследован ни один факт получения Контуром средств от «Ростехнологий» или государства. Все свидетели, кому задавался подобный вопрос, сообщили, что никаких средств от «Ростехнологий» и от государства Контур не получал.

43. Обвинение сообщает о наличии 28 объектов недвижимого имущества у Стека. Такого рода сведения судом не исследовались.

44. Обвинение вопреки обвинительному заключению наконец-то признало очевидное: сделки в 1,6% не могут быть признаны крупными. Однако, при этом обвинение упорно продолжает настаивать на том, что сделка с ТРТЗ заключена с целью сокрытия других сделок. А чего же их скрывать, если они не требовали согласования совета директоров и относились к неоспоримым.

45. Обвинение, ссылаясь на свидетеля Насенкова, сообщило о некоем Уставе Контура, якобы, утвержденным советом акционеров 25.04.2010 г. Этот Устав в деле отсутствует и судом не исследовался. Как не исследовалась и, якобы, имевшая место переписка по поводу его регистрации.

Обвинение утверждает, что устав зарегистрировал Лоос. Однако, Лоос показал, что ничего не регистрировал. В то же время Бердников сообщил, что он зарегистрировал Устав. Обвинение явно оперирует данными неизвестными суду, пытаясь увести суд подальше от предмета рассмотрения.

46. Обвинение утверждает, что оформление доли в праве в залог банку под получение кредита подтверждает, что сделка купли-продажи этой доли является фикцией и прикрытием. Совершенно очевидно, что если банк принял это имущество в качестве залога, то это прямое доказательство его законного приобретения и ликвидности.

 

Эпизод II.

 

1. Обвинение утверждает, что ТПО «Контур» в 1996г. был ФГУПом. Это не соответствует действительности и не подтверждено материалами дела. Организационно-правовая форма ФГУП была оформлена только в 2000г. после выхода Контура из процедуры банкротства.

2. Обвинение указывает, что ориентиром исполнения обязательств по контракту с Рособоронэкспортом был срок 30.05.2011г. Это не так. Я в своей работе ориентировался на иные сроки исполнения, что подтверждается графиком выполнения работ, рассчитанного на 31 месяц и оформленного надлежащим образом (том 12 лист 36). Этот срок исполнения контракта подтверждён и свидетельскими показаниями Боровикова и Кобковой, которые непосредственно готовили все официальные документы по контракту со стороны заказчика (Боровиков) и со стороны исполнителя (Кобкова).

3. Обвинение указывает, что фиксированная цена по контракту до сих пор не определена и расчеты не завершены. Отсюда следует вывод, что до сих пор заказчик не утвердил, какие же расходы Контура будут отнесены на расходы по контракту и войдут в его цену, а какие нет. И пока цена не будет зафиксирована, никаких законных оснований считать расходы по агентскому договору №5 расходами по контракту, а иные расходы Контура и Стек-Контура не относящимися к контракту, нет.

4. В случае невыполнения обязательств по контракту заказчику возвращаются денежные средства. И коль уж заказчик не обращался к исполнителю за возвратом этих средств, значит считал обязательства по контракту исполненными со стороны Контура.

5. Обвинение утверждает, что раз 23.11.2010г. платежными поручениями №106 и №124 денежные средства были направлены Стек-Контуру с ссылкой на агентский договор №5, то Стек-Контур обязан был их расходовать только по агентскому договору №5. Это утверждение не основано на положениях закона. Обвинение заявляя о некоем особом порядке расходования Стек-Контуром денежных средств так и не определилось , какими же правовыми актами должен быть регламентирован такой порядок. Такие нормы действительно существуют, но их применение относится только к государственным учреждениям и не применимы ни к ООО, ни к ОАО. Для этих организационно-правовых форм все поступающие денежные средства обезличиваются и могут расходоваться руководителем на любые нужды, в том числе на гашение текущих обязательств.

6. Обвинение считает, что мне было важно погасить обязательства Стек-Контура именно по тем кредитам, где я был поручителем. Однако, в деле имеются сведения не только о кредитах, которые гасил Стек-Контур в ноябре 2010 г. - январе 2011 г. И во всех иных кредитах я также выступал поручителем. Почему же я тогда не требовал гашения других кредитов, раз обвинение считает, что моя корысть была именно в гашении кредитов с моим поручительством. Обвинение также считает, что я беспокоился о своих личных обязательствах, а не об обязательствах Контура, которые исполнены одновременно с моими. Однако, в деле имеются справки об отсутствии у меня имущества, подлежащего взысканию, а также сведения об имуществе ОАО ТПО «Контур». Так кто бы больше пострадал, если бы 111 млн.руб. были одновременно предъявлены к взысканию мне, Шину и Контуру? Совершенно очевидно, что Контур, который бы потерял не только имущество, но и мог быть признан банкротом ещё в 2010г.

7. Обвинение утверждает, что банки меня воспринимали, как руководителя всех компаний. Это противоречит материалам дела. Там есть юридические дела, изъятые в банках. Так что банки отлично знали, с кем какой документ подписывать. А разговоры разговаривать мог кто угодно, включая наёмного специалиста. Никто из свидетелей не показал, что в ходе переговоров в банках заключались бы какие-либо соглашения или подписывались юридически значимые документы. Обвинение в очередной раз исследует обстоятельства, не имеющие отношения к делу.

8. Обвинение, ссылаясь на переписку Шина с банками, указывает на его информированность по так называемому госконтракту. Однако, в этих письмах содержатся исключительно общие сведения, необходимые Шину, как руководителю организации-агента Контура. Эта переписка велась до заключения контракта с Рособоронэкспортом и не может свидетельствовать о том, что Шин был знаком с текстом контракта или решением Минпромторга, как безосновательно утверждается в обвинительном заключении.

9. Обвинение утверждает, что задолженность в 176 млн.руб. Контура перед Стек-Контуром не была подтверждена первичными документами , которых якобы никто и не видел. Согласно показаниям свидетелей не видели этой «первички» только юристы Мельников и Вожов. Все свидетели бухгалтера подтвердили и наличие задолженности и наличие всех первичных документов к ней. Поскольку, все акты сверки этой задолженности имеются в деле, то обвинению стоило изъять первичку, получить сведения из банков и заказать судебную экспертизу, которая бы ответила на все интересующие обвинение вопросы относительно вышеуказанной задолженности. А коль уж этого сделано не было, то и оснований сомневаться в законности Решения Арбитражного суда Томской области, никаких нет.

10. Обвинение, ссылаясь на показания свидетелей Бердникова и Насенкова, утверждает, что займы Стек-Контура выдавались Контуру по завышенным ставкам 13-14% годовых. Эти показания противоречат материалам дела. Так кредитное соглашение №КС-735000/2009/00006 от 09.02.2009г. (том 17 лист 161-170) заключено между Стек-Контуром и банком ВТБ под 21% годовых, кредитное соглашение №КС-735000/2008/00081 от 22.09.2008г. (том 17 лист 185-195) под 16,45% годовых. И это ещё без учёта комиссий. Если обвинение действительно имело целью установить, на каких условиях предоставлялись Контуру займы, то ничего не мешало это сделать. Однако, никакого отношения к делу процентные ставки не имеют. Ради уточнения, я обратился к договорам займов между Стек-Контуром и Контуром (том 10 лист 119-159), и обнаружил, что процентные ставки по этим договорам были от 8,52% до 9,6% годовых.

11. Обвинение утверждает, что в деле нет доказательств наличия у Контура исполпроизводств. Это не так. О наличии исполпроизводств показал в суде свидетель Вожов. Обвинение не раз указывало на обременённые расчетные счета Контура, что является прямым доказательством наличия исполнительного производства. А если уж обвинению действительно хотелось бы ознакомиться с копией сводного перечня исполнительных производств Контура на 22.09.2010г. за подписью судебного пристава-исполнителя А.В. Милантьевой, то достаточно было просто обратиться к тому 2 лист дела 116-117.

12. Обвинение утверждает, что письмо Шина ко мне об одностороннем зачёте оформлено не на бланке и без печати, что вызывает сомнения. Действительно в деле есть официальные письма Шина в банки на бланке и с печатью. Однако, я думаю, что это было требования банков к оформлению подобных документов. У меня таких требований к переписке с Шином, как и с Муравьевым или Лоосом не было. Мне вполне достаточно было его подписи, чтобы считать документ официальным.

13. Обвинение считает, что письмо об одностороннем зачёте было изготовлено в 2014г. Однако, обвинение не произвело никаких экспертиз указанного документа, а также не представило никаких доказательств нарушения с моей стороны режима изоляции. Если обвинение сомневалось в подлинности указанного документа, то ничего не мешало разрешить эти сомнения в ходе судебного следствия, иначе эти сомнения голословны.

14. Обвинение утверждает, что согласно показаниям Бердникова, Стек-Контур перестал исполнять обязанности агента с декабря 2011г. Однако, все другие свидетели: Лоос, Стовба, Михайленко показали, что Стек-Контур продолжал платить за Контур вплоть до середины 2012г. Суду были представлены свидетелем Мельниковым и банковские документы, подтверждающие эти платежи. Очевидно, что обвинение, полагаясь на недостоверные показания Бердникова, игнорирует фактические обстоятельства дела.

15. Обвинение ссылается на показания свидетеля Боровикова, который сообщил, что никаких опасений у Рособоронэкспорта в исполнении обязательств Контура по контракту не было вплоть до января 2012г. Эти показания представителя Рособоронэкспорта опровергают показания свидетелей Насенкова и Бердникова, которые утверждали, что к Контуру были претензии по исполнению контракта ещё до ноября 2011г. Показания свидетеля Бычкова также явно противоречат утверждениям Насенкова и Бердникова. Однако обвинение в отношении контракта с Рособоронэкспортом полагается не на показания заказчиков, в лице Бычкова и Боровикова, а на показания Бердникова и Насенкова, которые ни к Рособоронэкспорту, ни к контракту никакого отношения не имели.

16. Обвинение считает, что Рособоронэкспорт узнал о перечислении денег на счет агента только в январе 2012г. Это не соответствует действительности. Свидетели Кобкова и Боровиков показали, что о расчетах через агента было известно ещё летом 2011г.

17. Обвинение указывает, что возможность заключения агентского договора не предусмотрена контрактом с Рособоронэкспортом, однако не указало на правовые основания необходимости прописывать в контракте возможность работы исполнителя с агентом. Вполне достаточно, что такая возможность предусмотрена законодательством без всяких ограничений на сферу применения.

18. Бердников утверждает, что Ростехнологии претерпели многомиллиардные убытки. Однако Бычков и Боровиков показали, что никаких претензий со стороны Кувейта к Рособоронэкспорту нет. Контракт в части поставки выполнен в приемлемые для заказчика сроки, а сдвижка сроков исполнения является обычно практикой. Боровиков также показал, что пока был Бердников исполнение контракта Контуром практически не велось. Лоос также это подтвердил.

19. Обвинение со ссылкой на свидетелей сообщило, что отгрузки в 2013г. по контракту произведены в полном объёме, а КРЭТ предоставило Контуру займы всего на 60 млн.руб. Эти факты не подтверждены документально, но совпадают в показаниях многих свидетелей. Если им верить, то это подтверждает, что все основные расходы были выполнены по контракту ещё до ноября 2011г. Если для отгрузки контракта с ориентировочной стоимостью около 900 млн.руб. потребовалось потратить всего 60 млн.руб., то это означает, что его выполнение имело нормальное финансовое и организационное обеспечение, а на финальной стадии потребовалось менее 7% от его стоимости. Свидетель Ханова сообщила, что на ноябрь 2011г. у Контура была возможность привлечения 60 млн.руб. для финансирования контракта.

20. Обвинение указало, что работы по пуско-наладке в рамках контракта были переданы на другое предприятие, якобы, из-за невозможности Контура справится с этими работами. Это не соответствует действительности. Свидетель Лоос показал, что на пуско-наладку в Кувейт поехали работники Контура, переведённые на другое предприятие.

21. Бердников и Насенков показали, что вели переговоры по истребованию задолженности перед Контуром. Однако это никак не подтверждено документально. Отношения между юридическими лицами строятся не на разговорах, а на документах. Ни Бердников, ни Лоос, ни Насенков не произвели даже сверку взаимных задолженностей Контура со Стеком, Стек-Контуром и ТРТЗ. В деле имеется ряд протоколов совещаний начала 2012г., где Бердникову и Насенкову прямо указано об истребовании дебиторской задолженности. Однако, ни тот, ни другой не произвели никаких юридически-значимых действий для этого: не произвели сверку, не направили реестры платежей агенту, не направили писем о возврате авансов и иных денежных средств, не заявили претензии к дебиторам, не обратились в арбитражный суд с целью истребования, якобы имевшихся долгов. Отсутствие вышеуказанных действий является доказательством того, что никаких юридических оснований для истребования, якобы имевшихся долгов, в конце 2011г. начале 2012г. не было. Насенков знал, куда реально ушли деньги и не собирался возвращать их Контуру.

 

Эпизод III.

 

1. Обвинение утверждает, что московские ООО деятельностью не занимались, а средства ими обналичивались. Возможно это и так, однако утверждать это можно было бы, если бы к делу были приобщены документы, которые бы это доказывали. В противном случае – это не более, чем предположение, не являющееся доказательством по делу.

2. Обвинение утверждает, что доказано, что и другие фирмы пользовались услугами по обналичиванию, в том числе и компания с участием Колесова. Обвинение искажает здесь смысл моих показаний. Я сообщил суду, основываясь на материалах дела, что только три компании направляли значительные суммы московским ООО. Это Контур, Стек-Контур и ЗАО «Оптика и электроника плюс», где Колесов является крупнейшим учредителем. Никаких иных компаний мне неизвестно. Я никогда не утверждал, что денежные средства обналичивались. Я только указал суду на то, что из материалов дела видно, что часть средств была получена свидетелями, но предварительное следствие никак не расследовало эти факты. Считаю, что выводы об обналичивании надо делать после расследования, а не вместо него.

3. Обвинение указывает, что я не озвучил при допросе Насенкова свою версию и вопросов ему по ней не задал. Я не видел никакого смысла это делать, так как в ходе предварительного следствия Насенков в ходе его допроса в качестве свидетеля был ознакомлен с моим заявлением. Естественно он отрицал своё участие в распоряжении денежными средствами Контура в 2010-2011г.г. Однако, он же признал, что активно участвовал в распоряжении денежными средствами того же Контура в 2012г.

4. Обвинение, ссылаясь на показания Насенкова и Колесова утверждает, что я обратился в Новикомбанк, минуя КРЭТ. Однако, никто из должностных лиц Новикомбанка допрошен не был, и моя версия проверена не была. Хотя, сам факт того, что я мог обратиться за кредитом в расчетный центр КРЭТ, каковым являлся Новикомбанк, минуя КРЭТ, вызывает серьёзные сомнения.

5. Обвинение считает, что Колесов не был моим начальником. Это утверждение опровергается материалами дела. Например, моим трудовым контрактом от 01.03.2011г., подписанным председателем совета директоров ОАО "ТПО "Контур" Колесовым.

6. Обвинение утверждает, что я, якобы, содействовал обогащению иных лиц, знакомых или незнакомых. И, что преступление считается совершённым с момента зачисления денег на счета московских ООО. Однако, как раз факт зачисления денег на счета московских компаний обвинением никак не исследовался. Выписки из московских банков с расчётных счетов ООО к делу не приобщались. Бухгалтерская судебная экспертиза не проводилась. Свидетели о поступлении средств не допрошены. Мне, в судебном заседании, вопросы на эту тему также не задавались. В результате, суду не представлено ни одного доказательства факта получения денег московскими ООО.

7. Обвинение утверждает, что в ходе осмотра программы «1С-бухгалтерии» был установлен факт списания металла на 24 млн. рублей. Однако, никакие документы или программы, подтверждающие этот факт, судом не исследованы. Бухгалтерская экспертиза не проведена. Что не помешало в обвинительном заключении указать, что «все товароматериальные ценности» от трёх московских ООО были поставлены на бухгалтерский счёт Контура с последующим их списанием на производственные нужды». Это утверждение не получило никаких доказательств в ходе судебного следствия.

8. О том, что материалы были отражены в бухгалтерском учёте, обвинение судит из показаний свидетелей. Однако, в этих показаниях отсутствует конкретика: номера, якобы, проведенных документов; суммы и даты проводок; а также схема проводок. Эти показания никак не проверены и документально не подтверждены.

9. Обвинение, со ссылкой на показания свидетеля Макаревич, утверждает, что я, якобы, дал ей указание о проводке металла в программе «1С бухгалтерия». Это утверждение не соответствует действительности. В судебном заседании Макаревич сообщила, что никаких конкретных указаний о проводках я ей не давал, а давал только общие указания о ведении бухгалтерского учета в соответствии с действующим законодательством.

 

Заключение.

 

  1. В первом эпизоде обвинение подменило собой собственника акций ОАО и иные его органы управления, заявив, что сделки с недвижимостью не в интересах ОАО. Однако, сами представители собственника и органы управления в лице Нужного, Щукиной, Яушкиной никак не поддержали это мнение. А ведь согласно ГК и Закона об ОАО именно они должны оценивать действия генерального директора. Кому же я нанёс ущерб сделками, если все органы управления едины в том, что ущерба не было, как и самого преступления.

  2. Во втором эпизоде обвинение подменило собой Рособоронэкспорт, который выступал заказчиком по госконтракту, заявив, что контракт сорван и при этом ущерб нанесён Контуру. Однако, с этим мнением не согласился сам Рособоронэкспорт, в лице Бычкова и Боровикова, которые заявили, что контракт исполнен, а вовсе не сорван. И что ни к Контуру, ни ко мне претензий у Рособоронэкспорта нет. Как нет претензий к Рособоронэкспорту и к РФ со стороны Кувейта. А ущерба Контуру от исполнения этого контракта и быть не могло, ведь Рособоронэкспорт не применял к Контуру никаких штрафных санкций.

  3. Зато в третьем эпизоде, где следствию не требовалось никого подменять, а требовалось просто выполнять свои прямые обязанности, проверив оперативные данные и мою версию, следствие неожиданно забуксовало. В итоге расследование реального преступления было провалено.

 

Потребовав мне и Шину максимально возможное наказание, обвинение окончательно расписалось в собственном бессилии и переложило всю ответственность за свои явные проколы, недоработки и полное отсутствие доказательств на плечи суда. Пусть суд думает, как ему из «дырявого» обвинительного заключения вынести обвинительный приговор.

Во всём этом юридическом театре абсурда удивляет только одно: разве не проще было с самого начала не устраивать маски-шоу, а тихо и буднично, как великолепно умеет работать ФСБ, проверить фантазии Бердникова на тему, как бы он злоупотреблял полномочиями, если бы был директором Контура в 2008 и 2010 годах.

 

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?