Речь Игоря Иткина в прениях

Полный текст речи Игоря Иткина в прениях

Вступление.

Уважаемый суд!

В своем выступлении в прениях я не ставил перед собой цели дать оценку всем материалам многотомного уголовного дела и многомесячного судебного разбирательства. Причина такого моего решения в том, что подавляющее число доказательств, собранных и представленных суду никакого отношения к обвинительному заключению не имеют. Я совершенно согласен с мнением обвинителя, высказанное в ходе судебного заседания, что дело это простое. Поэтому, я намерен представить суду только анализ текста Постановления о привлечении в качестве обвиняемого, предъявленного мне следствием 18 июня 2013 года и полностью вошедшего в Обвинительное заключение, утвержденное 14 февраля 2014 года (том 25 лист 250-270).

Свое выступление в прениях я строил на исследованных судом доказательствах. Для удобства проверки моих ссылок я старался указывать тома и листы дела, где находится цитируемый мной документ.

Эпизод I.

В обвинительном заключении от 14.02.2014 г. по рассматриваемом судом делу указано, что я, якобы, использовал свои полномочия единоличного исполнительного органа (генерального директора) ОАО «ТПО «Контур» вопреки законным интересам возглавляемой организации и в целях извлечения материальных выгод и преимуществ для ООО «Фирма «Стек», которой фактически руководил, являясь президентом данном организации и обладая, на основании генеральной доверенности от 1.02.2008г., правом на распоряжение денежными средствами и совершение сделок от имени и в интересах ООО «Фирма «Стек».

Это утверждение противоречит имеющимся в деле и исследованным судом документам.

Законность моих действий в интересах ОАО «ТПО «Контур» подтверждается многочисленными решениями органов управления ОАО «ТПО «Контур», действовавшим в соответствии с Уставом ОАО «ТПО «Контур» и Законом РФ «Об акционерных обществах» от 26.12.1995 г. №208-ФЗ, а именно:

    Актом проверки финансово-хозяйственной деятельности ОАО «ТПО «Контур», правомерности и целесообразности осуществления обществом сделок купли-продажи объектов недвижимости от 19.01.2009 г. Указанная проверка проводилась в соответствии с поручением Росимущества от 16.12.2008 г. №ЮМ-15/30639 ревизионной комиссией ОАО «ТПО «Контур», назначенной Распоряжением Росимущества от 30.06.2008 г. №1023-р «О решении годового общего собрания акционеров ОАО «ТПО «Контур», в составе сотрудников Территориального управления Росимущества по Томской области Яушкиной Т.В., Холодчук К.В. Ревизионная комиссия провела анализ финансово-хозяйственной деятельности «Контура» за период 2006 г. – 9 месяцев 2008 г., анализ формирования чистой прибыли за тот же период, движение основных средств «Контура» за 2004 г. - 9 месяцев 2008 г., анализ дебиторской и кредиторской задолженности по состоянию на 1.10.2008 г., анализ долгосрочных и краткосрочных кредитов и займов по состоянию на 1.10.2008 г.

Ревизионная комиссия пришла к следующим основным выводам:

а) «все сделки купли-продажи основных средств не являлись для Общества крупными и в соответствии с Уставом не подлежали согласованию с Советом директоров Общества. Вышеуказанные объекты недвижимого имущества реализованы Обществом по рыночной стоимости согласно отчетам об оценки имущества». «Нарушение положений действующего законодательства и Устава Общества при совершении ОАО «ТПО «Контур» сделок купли-продажи имущества не выявлено».

б) величины арендных ставок арендуемых и сдаваемых Обществом помещений соответствуют рыночным ставкам, сложившимся на рынке недвижимости г.Томска на момент оценки.

в) наличие у Общества стабильных объемов выручки.

г) рост чистых активов Общества за 9 месяцев 2008 г.

В отчете имеются также сведения о сделках с недвижимостью и арендных отношениях ОАО «ТПО «Контур».

2. Письмо И.о. руководителя Территориального управления Росимущества по Томской области (вещественные доказательства к тому 9), председателя совета директоров ОАО «ТПО «Контур» №Т1-1644 от 17.03.2009 г. о том, что до момента избрания генерального директора ОАО «ТПО «Контур» обязанности единоличного исполнительного органа в полном объеме исполняет избранный 23.10.2003 г. генеральный директор Иткин И.И. Таким образом, председатель совета директоров полностью подтвердил мои полномочия после проведения проверки ревизионной комиссии.

3. Решение №РТ 1100-1530 от 30.06.2009 г. (том 9 лист 207-208 ) единственного акционера ОАО «ТПО «Контур» в лице генерального директора ГК «Ростехнологий» С.В.Чемезова, где в частности указано:

а) утвердить годовой отчет Общества за 2008 год.

б) утвердить годовую бухгалтерскую отчетность, в том числе отчеты о прибылях, убытках Общества за 2008 год.

в) избрать в состав совета директоров, в том числе Иткина И.И.

г) избрать генеральным директором Общества Иткина И.И.

Это решение является прямым документальным доказательством того, что новый собственник акций ОАО «ТПО «Контур» полностью утвердил все отчеты после проведения всех проверочных мероприятий, а также ввел меня в совет директоров и избрал генеральным директором.

Мое участие в ООО «Фирме «Стек» и ряде других компаний было не только хорошо известно органам управления ОАО «ТПО «Контур», но и документально подтверждено Протоколом №2 заседания совета директоров ОАО «ТПО «Контур» от 24.10.2003 г. (том 9 лист 205), который постановил: «Разрешить генеральному директору ОАО «ТПО «Контур» Иткину И.И. совмещение должностей в органах управления ООО «Фирма «Стек», ООО «Фирма Стек» (Северск), ООО «Компания «Стек-Софт», ООО «Стек-Контур», ЗАО «Группа компаний «Сибкон», ОАО «ТРТЗ». Подпись председателя совета директоров Нужного М.Б.

Этот документ давал мне законное право занять по-совместительству должность исполнительного директора или иную должность ООО «Фирма «Стек», оставаясь при этом генеральным директором ОАО «ТПО «Контур».

Указанный протокол доказывает, что органы управления были хорошо осведомлены о моих связях с рядом коммерческих организаций и вреда для ОАО «ТПО «Контур» в этом не находили. Обращаю внимание, что указанный протокол №2 был подписан на следующий день, после протокола №1 от 23.10.2003 г. (том 9 лист 204) совета директоров ОАО «ТПО «Контур» об утверждении моего назначения на должность генерального директора ОАО «ТПО «Контур».

Обвинение считает, что я «фактически руководил ООО «Фирма «Стек». Мне не понятно, на чем основано это утверждение и что означает «фактическое руководство». Непонимание этого словосочетания было заявлено и самой стороной обвинения в ходе судебного заседания. В деле имеются документы, которые однозначно определяют, что единоличным исполнительным органом ООО «Фирма «Стек» в 2008 – 2011 гг. являлся его исполнительный директор Муравьев В.А. В деле также имеется огромное количество подписанных им собственноручно документов в качестве исполнительного директора ООО «Фирма «Стек». Ни один из этих документов не подвергался сомнению со стороны обвинения и не направлялся на графологическую экспертизу. Тот факт, что именно Муравьев был руководителем ООО «Фирма «Стек» подтверждается показаниями всех свидетелей по делу. В деле имеются банковские карточки с образцом моей подписи, однако не представлен ни один банковский документ, который бы был мною подписан. Также как не представлены и договора с банками на предоставление мне электронной подписи по расчетным счетам ООО «Фирма «Стек».

Ни одного документального доказательства того, что я руководил ООО «Фирма «Стек» при заключении в мае 2008 г. сделок купли-продажи недвижимого имущества обвинением не представлено. Совершенно очевидно, что в соответствие с исследованными судом доказательствами по делу ООО «Фирма «Стек» представляло из себя крупную компанию с большим количеством финансово-хозяйственных операций. Если бы я действительно «фактически руководил» этой компанией, как безосновательно утверждает обвинение, то мое «руководство» оставило бы многочисленные документальные следы. Из показаний свидетеля Лооса следует, что я, якобы, решал «стратегические вопросы» в отношение ООО «Фирма «Стек». В соответствие с исследованным судом Уставом ООО «Фирма «Стек» подобные вопросы не находятся в компетенции руководителя, а решаются собранием участников. Будучи одним из участников, и я участвовал в решении таких вопросов, наряду с другими участниками ООО, что подтверждается протоколами таких решений, которые имеются в деле. Из этих протоколов видно, что при голосовании я оперировал исключительно своей долей в 16,6% голосов наравне с другими участниками и никакого преимущественного права в принятии решений не имел. Мое почетное звание «президент» дополнительных полномочий по сравнению с другими участниками общества мне не давало.

В обвинительном заключении указано, что я «умышленно с целью извлечения выгод материального характера для ООО «Фирма «Стек» в виде получения высоколиквидного недвижимого имущества ОАО «ТПО «Контур» - зданий, строений, сооружений и земельных участков….». Очевидным и несомненным фактом является то, что самым высоколиквидным имуществом на территории РФ являются деньги РФ, то есть рубли. Поскольку, судом исследовано заключение эксперта №7582, и эксперт Омельченко Е.Т. была допрошена в суде, полная оплата со стороны ООО «Фирма «Стек» приобретенной им недвижимости сомнений не вызывает. А вот ликвидность приобретенного ООО «Фирма «Стек» недвижимого имущества, которое обвинение считает «высоколиквидным», вызывает большие сомнения. Однако, в деле отсутствуют какие-либо доказательства высоколиквидности указанного имущества. Такого рода вопросы перед экспертами не ставились. Судом вопрос ликвидности имущества никак не исследовался. Из показаний свидетеля Муравьева и Мельникова следует, что продать это имущество ООО «Фирма «Стек» быстро не смогло. Из показаний свидетелей Буянова и Полякова следует, что сделки с подобными объектами в г.Томске крайне редки и носят единичный характер. Отсюда логично сделать вывод о низколиквидности вышеуказанных объектов недвижимости.

В обвинительном заключении часто используется термин «фактическая рыночная стоимость». Не совсем понятно, что здесь имеет ввиду обвинение. Могу предположить, что это рыночная стоимость объекта, определенная по факту его купли-продажи. Суду известны по крайней мере две рыночные стоимости на эти объекты недвижимости. Это фактическая стоимость продажи ОАО «ТПО «Контур» ООО «Фирме «Стек» в 2008 г. и фактическая стоимость продажи ООО «Фирмой «Стек» этих объектов недвижимости в 2012 -2014 гг. Никаких иных сведений о сделках с этой недвижимостью, а соответственно и о ее фактической стоимости в суд не представлено. Вероятно, обвинение оперирует не фактической, а наиболее вероятной рыночной ценой, которая могла быть определена экспертами. Однако, как следует из показаний свидетеля Воловича погрешность определения такой наиболее вероятной цены может составлять 50%. Ну а фактической ее можно считать только в том случае, если произойдет факт купли-продажи по этой цене.

Постановлением от 27.04.2012 г. (том 9 лист 170-176) к уголовному делу в качестве вещественных доказательств приобщена ксерокопия отчета №593 от 1.06.2004г. (том 9 лист 128-169) об оценке 3-х этажного нежилого здания по адресу г.Томск ул.Красноармейская, 101А стр.4.

Указанная ксерокопия никем не заверена. Ксерокопия отчета №593 от 1.06.2004 г. не была передана экспертам для исследования. В ксерокопии указано, что целью оценки было «определение рыночной стоимости для рассмотрения вопроса об использовании объекта оценки для обеспечения кредитных обязательств».

Свидетельскими показаниями и иными исследованными судом документами никак не подтверждено существование оригинала данного документа. Никаких доказательств того, что я знал об этой ксерокопии в 2008г., когда заключал сделки с ООО «Фирма «Стек» о продаже недвижимости, стороной обвинения не представлялось и судом не исследовалось.

Таким образом, сторона обвинения не представила суду никаких доказательств того, что цена, определенная отчетом №252 от 16.05.2008 г. (том 8 лист 34-35) является заниженной.

Что касается иных проданных ООО «Фирма «Стек» в 2008 г. объектов недвижимости, то стороной обвинения также не представлено суду никаких доказательств того, что на момент заключения договоров купли-продажи цена на эти объекты была, якобы выше, чем ее определили независимые оценщики непосредственно перед заключением сделок.

Соответствие договорных цен с рыночными ценами, определенными независимыми оценщиками, полностью подтверждено заключением экономической судебной экспертизы (том 11 лист 30-119) при ответе на вопрос №1, а также при допросе эксперта Хлопцова Д.М.

Поскольку никакого иного способа определения рыночной цены, кроме независимой оценки, законом не предусмотрено, а цена сделок соответствует рыночной цене, определенной оценщиками, то обвинение меня в том, что я, якобы, продал объекты «по заведомо заниженной стоимости» не имеет под собой никаких оснований.

В обвинительном заключении указано, что «при проведении указанных сделок купли-продажи недвижимого имущества ОАО «ТПО «Контур» понесло ущерб в виде снижения стоимости активов в размере 165649 тыс.руб., утраты производственных площадей вместе с прилегающими земельными участками, где было размещено необходимое для производства продукции гражданского и оборонного назначения оборудование, в связи с чем непрерывность производственного процесса поставлена в зависимость от условий собственника в лице ООО «Фирма «Стек».

Это утверждение не соответствует действительности и противоречит документам, исследованным экспертами и судом. Обратимся к заключению эксперта №7651 (том 11 лист 219-234). В приложение №1 к этому заключению в единую таблицу сведены данные бухгалтерской отчетности ОАО «ТПО «Контур» за 2007- 9 месяцев 2011 гг., предоставленные для исследования эксперту в виде копий бухгалтерской отчетности ОАО «ТПО «Контур», которые также были исследованы судом.

В соответствии с Формой 1 Бухгалтерской отчетности (код 300) активы ОАО «ТПО «Контур» за 2007г. составили 488,3 млн.руб., за 2008 г. – 573,3 млн.руб., за 2009 г. – 679,4 млн.руб., за 2010 г. – 1341,6 млн.руб., за 9 месяцев 2011 г.- 1464,6 млн.руб. Таким образом, активы ОАО «ТПО «Контур» ежегодно росли и никакого «снижения стоимости активов» в 2008 г. не наблюдалось. Вывод о, якобы, снижении их стоимости сделан обвинением совершенно безосновательно. Никаких доказательств этого снижения суду не представлено. Экспертам вопрос об изменении стоимости активов в результате проведенных сделок с недвижимостью не ставился.

Утраты производственных площадей в результате продажи недвижимости у ОАО «ТПО «Контур» также не произошло. Многочисленные свидетельские показания указывают, что ОАО «ТПО «Контур» не освободило проданные им площади и земельные участки и продолжало вести на них производственную деятельность вплоть до 2013 года. Очевидно, что с точки зрения функционирования производственного оборудования, выпуска продукции и в целом ведения предприятием производственной деятельности не имеет никакого значения, на каком праве предприятие использует производственные помещения и земельные участки: на праве собственности, праве аренды или любом другом, разрешенным законом.

Что касается тезиса обвинения о том, что в результате сделок с недвижимостью «непрерывность производственного процесса поставлена в зависимость от условий собственника ООО «Фирма «Стек», то этот тезис не имеет под собой никаких оснований. Судом подробно исследовано становление производства на ОАО «ТПО «Контур» в период его банкротства 1996 – 1999 гг. и последующие годы. Все свидетели едины в том, что именно ООО «Фирма «Стек» помогла «Контуру» разработать и наладить выпуск новой, никогда ранее не выпускавшейся «Контуром» продукции, передала «Контуру» свои технологии, перевела на «Контур» специалистов, профинансировала совместные разработки, как гражданской, так и военной продукции, а также приобрела современное импортное оборудование для ее производства. Естественно, что «непрерывность производственного процесса» зависела от ООО «Фирма «Стек». Только зависимость эта появилась не в 2008 г. в результате сделок купли-продажи, как это указывает обвинение, а с 1996 года, когда на «Контуре» началась процедура финансового оздоровления и когда началось создание того самого «производственного процесса». Если бы «Стек» не взялся тогда восстанавливать «Контур» и налаживать на нем производство, то и зависимости от него никакой не было бы, как, впрочем, и самого «Контура», как юридического лица.

Обвинение указывает, что «с целью сокрытия от единственного акционера ОАО «ТПО «Контур» - государства в лице Территориального управления Росимущества по Томской области факта отчуждения недвижимого имущества, расположенного по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская, 101А, строение №4…, искусственным увеличением производственных площадей и балансовой стоимости активов ОАО «ТПО «Контур» путем приобретения и постановки на бухгалтерский баланс недвижимого имущества…. ОАО «ТПО «Контур» приобрело у ОАО «ТРТЗ» 182208/489883 долей в праве собственности на нежилые помещения по адресу: г.Томск, ул.Мокрушина, 9, строение №14, стоимостью 117,66 млн.руб.».

Факт, якобы, сокрытия сделки по продаже строения №4 опровергается свидетельскими показаниями Щукиной и Яушкиной, а также приобщенным к делу и исследованным судом Актом проверки финансово-хозяйственной деятельности ОАО «ТПО «Контур», правомерности осуществления обществом сделок купли-продажи объектов недвижимости от 19.01.2009 г., проведенной в соответствии с поручением Росимущества от 16.12.2008 г. №ЮМ-15/30639 ревизионной комиссией ОАО «ТПО «Контур» в лице сотрудников Территориального управления Росимущества по Томской области Яушкиной Т.В. и Холодчук К.В. Этот документ однозначно доказывает, что и Росимущество РФ и Территориальное управление Росимущества по Томской области о сделках с недвижимостью знали. И узнать об этом они могли только от меня, поскольку годовая отчетность ОАО перед акционерами представляется не ранее срока сдачи годовой бухгалтерской отчетности в ФНС, то есть в марте следующего, в данном случае 2009 г. и после проведения обязательного аудита.

Предположение обвинения, что сделка с ТРТЗ была проведена мной, якобы, с целью сокрытия сделки по продаже строения №4 совершенно необоснованно. В деле не фигурирует и судом не исследован годовой отчет ОАО «ТПО «Контур» перед единственным акционером за 2008 г.

Нет никаких оснований считать, что одна сделка могла скрыть от акционера другую, поскольку суду, как и стороне обвинения, вообще не известно, какая информация и в каком виде представлялась мной в органы управления ОАО «ТПО «Контур». Экспертам подобные вопросы также не задавались и ими не исследовались. Факт же наличия отчетности ОАО «ТПО «Контур» перед органами управления сомнений не вызывает. Так в Решении единственного акционера ОАО «ТПО «Контур» Госкорпорации «Ростехнологий» №РТ 1100-1530 от 30.06.2009 г. указано: «1. Утвердить годовой отчет Общества за 2008 г.; 2. Утвердить годовую бухгалтерскую отчетность, в том числе отчеты о прибылях и убытках Общества за 2008 г.»

Судом не исследовался ни годовой отчет ОАО «ТПО «Контур» за 2008 г., ни другие отчетные документы ОАО «ТПО «Контур» перед органами управления, ни результаты работы аудиторов, ни переписка ОАО «ТПО «Контур» с органами управления, на которую в частности, ссылалась свидетель Щукина. Что послужило основанием обвинению предположить, что одна сделка каким-то образом могла скрыть другую, осталось загадкой следствия.

Обвинение указывает, что «приобретенное у ТРТЗ имущество находилось в ненадлежащем для размещения оборудования и осуществления процесса изготовления продукции состоянии и в дальнейшем фактически не использовалось в связи с отсутствием необходимости в нем и невозможности размещения оборудования и запуска процесса производства». Данное утверждение не обосновано. Надлежащее или ненадлежащее имущество было приобретено, можно определить только путем специальной технической экспертизы, которая не проводилась. Очевидно, что пригодность или непригодность производственных помещений для размещения оборудования и выпуска производственной продукции существенно зависит от типа оборудования и номенклатуры, и характера выпускаемой продукции. Однако, эти вопросы обвинение даже не поднимало. Однако, при допросе свидетелей Васильченко, Лооса, Добрынского и многих других, суду стало известно, что в 2008 г. на площадях ТРТЗ размещалась часть оборудования Контура. На протяжении нескольких лет оно там успешно работало и продукцию выпускало. Причем, в значительных объемах. О планах предстоящего переезда также знали многие свидетели. В том числе, Красноженов, который закончил свою работу на ТРТЗ еще в 2003 г. Таким образом, обвинение утверждает о, якобы, невозможности того, что давно реально существует и вполне успешно работало, как до 2008 г., так и после, вплоть до ноября 2011 г.

Обвинение утверждает, что «сделка по приобретению у ТРТЗ доли в праве на недвижимое имущество в полном объеме завершена не была, приобретенная доля в праве собственности не была выделена».

Обвинение при этом умалчивает, что несмотря на неполную оплату, переход права собственности на ОАО «ТПО «Контур» состоялся, что подтверждается свидетельством о собственности, исследованным судом. Таким образом, Контур стал владельцем приобретенного имущества, несмотря на неполную его оплату, что для Контура явно выгодно. Выдел в натуре имущества не требовался и был невыгоден Контуру. Ликвидность указанного имущества подтверждается его последующей высокой рыночной оценкой, о чем сообщил суду свидетель Иванов. Отсутствие в необходимости окончательного расчета с ТРТЗ подтверждается значительной дебиторской задолженностью ТРТЗ перед Контуром. Так в соответствии с вышеуказанным актом проверки финансово-хозяйственной деятельности ОАО «ТПО «Контур» от 19.01.2009 г. дебиторская задолженность ТРТЗ на (1.10.2008 г.) составляла 106478,1 тыс.руб., в то время, как долг за недвижимость со стороны Контура был всего 70188,2 тыс.руб.

Вывод обвинения, что в результате сделки с ТРТЗ, ОАО «ТПО «Контур» был причинен материальный ущерб в 117,66 млн.руб. совершенно необоснован. Экспертизы по этой сделке не проводилось. Судом исследовано, что Контур заплатил 54, 83 млн.руб. и при этом получил имущество стоимостью 117,66 млн.руб. Каким образом, был определен ущерб, если никаких судебных экспертиз не проводилось, остается необъяснимым.

Обвинение утверждает, что «денежные средства в общей сумме 128524940 руб., перечисленные ООО «Фирма «Стек» в качестве оплаты за приобретенное недвижимое имущество….. израсходованы ОАО «ТПО «Контур» на гашение процентов по займам у ООО «Фирма «Стек» в сумме 39150004 руб.81 коп.».

Данное утверждение совершенно безосновательно и противоречит заключению эксперта №7582, в котором, в частности указано, что «определить конкретное направление расходования денежных средств ОАО «ТПО «Контур», полученных 14.05.2008 г. от ООО «Фирма «Стек», в результате расчета по договорам купли-продажи №29, №30, №31, не представляется возможным, в связи с тем, что кроме денежных средств, зачисленных на р/с ОАО «ТПО «Контур» 14.05.2008 г. по договорам купли-продажи недвижимого имущества №29, №30, №31 от 12.05.2008 г., поступали денежные средства из других источников». Кроме того, исследовав движение денежных средств по счетам ОАО «ТПО «Контур», эксперт, согласно заключению №7582, вообще не обнаружил ни одного платежа, направленного «на гашение процентов по займам у ООО «Фирма «Стек»».

Обвинение утверждает, что сделки купли-продажи, проведенные ОАО «ТПО «Контур» в период с 12 мая по 19 мая 2008 г., фактически являлись взаимосвязанными сделками, по которым объекты недвижимости представляли часть единого имущественного комплекса, по которым общая стоимость имущества составила 25,32% балансовой стоимости активов ОАО «ТПО «Контур», определенной по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату и представляли собой крупную сделку, для одобрения которой, в соответствии со ст.77-78 Федерального закона №208-ФЗ «Об акционерных обществах» от 26.12.1995 г. ( в ред. от 7.08.2001 г.) и ст.49 Устава ОАО «ТПО «Контур» от 13.10.2003 г., в обязательном порядке «требовалось решение Совета директоров ОАО «ТПО «Контур»».

Обратимся к заключению эксперта №7662, перед которым следствие поставило вопрос №1: «Каково общее процентное соотношение к активам ОАО «ТПО «Контур» на отчетную дату – 01.04.2008 г. сделок, связанных с отчуждением недвижимого имущества ОАО «ТПО «Контур» по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская,101А, строение 4, 6, 7, 8, 9, 10, совершенных по договорам купли-продажи № 29 – 32 от 12.05.2008 г. и №33 от 19.05.2008 г.?»

На этот вопрос эксперт дал следующий ответ: «Общее процентное соотношение к активам ОАО «ТПО «Контур» на отчетную дату – 01.04.2008 г. сделок, связанных с отчуждением недвижимого имущества ОАО «ТПО «Контур» по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская,101А, строение 4, 6, 7, 8, 9, 10, совершенных по договорам купли-продажи № 29 – 32 от 12.05.2008 г. и №33 от 19.05.2008 г., составило 1,6%».

Заключение эксперта полностью совпало и со справками, представленными бухгалтерией Контура при государственной регистрации сделок, которые имеются в деле.

Вывод обвинения о том, что указанные сделки в сумме составляют не 1,6% активов ОАО «ТПО «Контур», а целых 25,32%, противоречит выводам экспертов, первичным документам, имеющимся в деле, акту проверки ревизионной комиссии от 19.01.2009 г. и отчету о проверке ГК «Ростехнологии» от 13.11.2010 г. (том 2 лист 91).

Вывод обвинения о крупности вышеуказанных связанных сделок не имеет под собой никаких правовых оснований.

Эксперт, исследовав документы, определил, в частности балансовую стоимость строения №4 с земельным участком в 5467660,03 руб., а стоимость активов Контура на 1.04.2008 г. в 496,033 млн.руб., что является 1,1%.

Нет никакого смысла в том, что придумало обвинение: скрывать сделкой в 117 млн.руб. балансовой стоимости сделку в 5,5 млн.руб. балансовой стоимости. При среднем росте активов ОАО «ТПО «Контур» около 20% ежегодно, что следует из бухгалтерской отчетности, исследованной судом, 1,1% от этих активов величина несущественная, которая не превышает уровня ежегодной аммортизации и списания основных средств в соответствии с правилами бухгалтерского учета.

Поскольку, в соответствии с заключением эксперта №7662, никакой крупной сделкой связанные сделки купли-продажи недвижимости между ОАО «ТПО «Контур» и ООО «Фирма «Стек» не являлись, то и никакого мотива специально дробить их или иным способом скрывать, у меня не было.

Обвинение считает, что «одобрение крупной сделки от Совета директоров ОАО «ТПО «Контур»……получено не было, единственный акционер – РФ, полномочия которого осуществляло Росимущество, а также Территориальное управление Росимущества по Томской области, о факте проведенной крупной сделки не уведомлялся».

Это утверждение совершенно безосновательно. Судом приобщен к делу и изучен Акт проверки финансово-хозяйственной деятельности ОАО «ТПО «Контур» от 19.01.2009 г. Как следует из этого Акта, проверка исследовала все договора купли-продажи недвижимости и отчеты оценщиков. В акте имеется подробный анализ всех сделок с недвижимостью, характеристики объектов, кадастровые номера земельных участков. Вся эта информация получена ревизионной комиссией, согласно показаниям свидетеля Яушкиной, от сотрудников ОАО «ТПО «Контур» по моему указанию. Согласно показаниям свидетелей Яушкиной и Щукиной, Территориальное управление Росимущества и Росимущество были ознакомлены с Актом проверки от 19.01.2009 г., а следовательно о факте совершения ОАО «ТПО «Контур» в 2008 г. Сделок с недвижимостью были уведомлены. Вывод о том, что указанные сделки не являются крупными и проведены в рамках полномочий генерального директора, содержится в акте и подтверждается свидетельскими показаниями члена ревизионной комиссии ОАО «ТПО «Контур» Яушкиной и председателем Совета директоров ОАО «ТПО «Контур» - свидетелем Щукиной.

Считаю, что Акт от 19.01.2009 г. намеренно не был приобщен следствием к делу в качестве вещественного доказательства.

Обвинение указывает о «невозможности продолжения производства продукции гражданского и оборонного назначения на оставшихся в собственности ОАО «ТПО «Контур» площадях, находящихся в надлежащем техническом состоянии, после регистрации 26.06.2008 г. права собственности ООО «Фирма «Стек» на здание, расположенное по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская, 101А, строение 4».

Данный вывод безоснователен и противоречит исследованным судом материалам дела. Обвинение не указывает о производстве какой именно продукции идет речь, какие производственные мощности требуются для производства этой продукции и в каких объемах ее необходимо производить. Очевидно, что, не ответив на эти вопросы, невозможно сделать вывод о достаточности или недостаточности производственных площадей и их надлежащем, для производства определенной продукции в определенных объемах, или ненадлежащем состоянии.

Поскольку, сторона обвинения явно не обладала необходимой технической квалификацией для исследования подобных вопросов, то необходимо было проведение комплексной судебной экспертизы, которой не было.

Согласно показаний свидетеля Иванова и других, оборудование из строения №4 в настоящее время переведено в производственный корпус №1, где ООО «Телекор» на правах аренды площадей и оборудования у ОАО «ТПО «Контур» продолжает выпуск продукции, сходной с гражданской продукцией Контура, а многие свидетели обвинения, ранее работавшие на ОАО «ТПО «Контур», такие как Лоос, Добрынский и другие в настоящее время трудоустроены в ООО «Телекор». Таким образом, выпуск продукции «на оставшихся в собственности ОАО «ТПО «Контур» производственных площадях не только возможен, но и реально существует в настоящее время.

Этот факт опровергает и следующее утверждение обвинения о «невозможности перемещения оборудования» из строения №4. Этот вывод также не основан на технической экспертизе и является абсолютно безосновательным.

Также не соответствует действительности и утверждение обвинения о том, что договора аренды производственных площадей с ООО «Фирма «Стек» заключены из-за невозможности переноса оборудования. Судом не исследовалось сколько из арендуемых ОАО «ТПО «Контур» площадей было занято оборудованием, а сколько нет. Из показаний свидетелей известно, что в помещениях строения №4 находилось в том числе и сборочное производство и складские площади, которые не требовали специального оборудования. Очевидно, что причины заключения арендных договоров были совершенно иными, чем представляет обвинение.

Обвинение по неизвестной причине последовательно придерживается мнения, что производство возможно только на оборудовании и площадях, находящихся в собственности у предприятия. Это мнение противоречит ГК РФ и элементарному здравому смыслу. В каких-то случаях выгодно приобретать в собственность производственные мощности, в каких-то их арендовать, а в каких-то размещать заказы на производственные услуги у других предприятий. Времена натурального хозяйства, когда каждый завод все старался делать сам, как и времена Госплана, определявшего кому, что и сколько выпускать, давно прошли. Рынок требует от руководителя гибкости в принятии решений, с какими активами и с какой номенклатурой продукции надо работать в данный момент, чтобы выжить. А с учетом инерционности промышленного производства, надо еще и уметь предвидеть последствия принятых решений в быстроменяющейся обстановке. Поэтому людей, способных руководить промышленными предприятиями очень немного, как, впрочем, уже и самих предприятий.

Чтобы оценить, соответствовали ли решения руководителя ОАО «ТПО «Контур» о заключении договоров аренды с ООО «Фирма «Стек» интересам ОАО «ТПО «Контур» необходимо было произвести соответствующую экономическую и техническую экспертизы, исследовавшие причины заключения этих договоров, а также варианты других решений и их последствий. Не вызывает сомнений, что договора аренды были заключены в пределах моих полномочий и по рыночной цене, что подтверждено Актом проверки ревизионной комиссии от 19.01.2009 г. Многочисленные свидетельские показания указывают на то, что ОАО «ТПО «Контур» фактически занимал и использовал в своих целях все проданные им в 2008 г. объекты недвижимости, заключив договора аренды только на 5783,7 м2 площадей.

Заключением экономической судебной экспертизы от 21.05.2012 г. установлено, что ставка арендной платы, по которой ОАО «ТПО «Контур» арендовал у ООО «Фирма «Стек» указанные площади, была существенно ниже рыночной.

Из материалов дела известно, что ОАО «ТПО «Контур» крайне нерегулярно рассчитывался, как за аренду площадей, так и за коммунальные услуги, им потребленные.

Выгодность этих условий для ОАО «ТПО «Контур» подтверждается и тем, что после моего увольнения 1.11.2011 г. ОАО «ТПО «Контур» не расторг арендные договора, а продолжал занимать проданные им объекты недвижимости.

Обвинение утверждает, что сделки с недвижимостью между ООО «Фирма «Стек» и ОАО «ТПО «Контур», заключенные в мае 2008 года и её последующей аренды в 2008-2011 годах производились «в целях извлечения материальных выгод и преимуществ для ООО «Фирма «Стек». В материалах дела имеются все необходимые данные для того, чтобы проверить это утверждение.

Как указано в обвинительном заключении ООО «Фирма «Стек» перечислила ОАО «ТПО «Контур» в качестве оплаты за приобретение недвижимого имущества, расположенного по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская, 101А, строение №4, №6 - №10, денежные средства в общей сумме около 128,5 млн.рублей.

Как следует из того же обвинительного заключения, «после государственной регистрации права собственности ООО «Фирма «Стек» на здание, расположенное по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская, 101А, строение №4, между ОАО «ТПО «Контур» и ООО «Фирма «Стек в этот же день были заключены договоры аренды: №8Д-20 и №8Д-21 от 26.06.2008 года, №9Д-9 и №9Д-10 от 1.06.2009 года, №10Д-12 от 1.05.2010 года, №10Д-13 от 21.04.2010 года, №11Д-19 и №11Д-18 от 1.04.2011 года, помещений указанного здания».

Невозможно понять, откуда и как обвинение сделало вывод, что договора аренды за разные годы были подписаны в один день - 26 июня 2008 года. Никаких доказательств этого факта обвинение суду не представило.

Обвинение приводит суммы расчётов, произведённых ОАО «ТПО «Контур» на р/с ООО «Фирма «Стек» с разбивкой по договорам. Из этих расчётов видно, что в среднем за 11 месяцев было оплачено около 17 млн. рублей арендной платы, что соответствует арендной ставке около 18,6 млн. рублей в год.

Судом исследован кредитный договор №305 от 4.07.2008 г. (том 10 лист 40-52), которым Томским ОСБ №8616 был оформлен инвестиционный кредит для финансирования затрат по проекту выкупа и последующей эксплуатации объекта недвижимости по адресу: г.Томск, ул.Красноармейская, 101А, строение 4, ООО «Фирма «Стек» на сумму 73,9 млн.рублей под 17% годовых, сроком на 7 лет. 17% годовых установлено и кредитным договором №437 от 6.11.2008 г. (том 10 лист 175-184) между теми же банком и заёмщиком. В деле имеются и другие аналогичные кредитные договора №253 от 13.10.2009 г., №276 от 11.11.2009 г.

Таким образом, исключительно из данных исследованных судом материалов дела, проверенных и документально подтверждённых, мы можем произвести фактический расчёт окупаемости для ООО «Фирма «Стек» сделок выкупа недвижимости у ОАО «ТПО «Контур» в мае 2008 года с её последующей сдачей в аренду ОАО «ТПО «Контур».

Задача эта сугубо арифметическая и не требует привлечения специалистов и экспертов. Итак, первоначальные затраты ООО «Фирма «Стек» составляют 128,5 млн. рублей. Поскольку эти средства были привлечены ООО «Фирма «Стек» в качестве вышеуказанных кредитов Томского ОСБ №8616 под 17% годовых, то следует учесть ещё и текущие затраты, которые составляют 128,5х0,17 = (приблизительно) 21,8 млн. рублей в год. А каков же доход? Он состоит исключительно из арендных платежей от ОАО «ТПО «Контур» по вышеуказанным договорам аренды и составлял около 18,6 млн.рублей в год. Поскольку ООО «Фирма «Стек» платила за год проценты по кредитам банка больше, чем получала выручки от аренды, то окупаемость бизнес-проекта ООО «Фирма «Стек» от выкупа у ОАО «ТПО «Контур» со сдачей ему их в аренду не наступила. Более того, ООО «Фирма «Стек» ежегодно получала от этого бизнес-проекта прямой убыток в размере: 21,8 млн.руб. - 18,6 млн. руб. = 3,2 млн. руб. Если к этому ещё добавить около 5 млн. рублей ежегодно налогов на имущество и землю на эти объекты недвижимости, то вывод очевиден – ООО «Фирма «Стек» понесло от вышеуказанных сделок убытки в размере: (3,2 млн.руб.+5 млн.руб.) х 3,5 года = 28,7 млн. рублей.

Для того, чтобы рассчитаться с банками по кредитам ООО «Фирма «Стек» реализовала в 2013-2014 годах, купленную в 2008 году недвижимость. Однако, как следует из показаний свидетелей Муравьёва и Мельникова, цена продажи этих объектов составила: 131 529 620 рублей, в том числе:

- нежилого здания и земельного участка строение №4 – 107 млн.руб.,

- нежилого строения и земельного участка строение №6 – 6 млн.руб.,

- нежилых строений и земельного участка строения №7 и №8 – 10 млн.руб.,

- нежилого сооружения и земельного участка строение №9 – 5 529 620 руб.,

- нежилого строения и земельного участка строение №10 – 3 млн.руб.

То есть, цена продажи всех этих объектов в 2013 - 2014 годах оказалась лишь на 3 000 000 рублей выше цены их покупки в 2008 году, что подтверждает соответствие тех цен, по которым эти объекты были мною проданы, реальным рыночным ценам.

При этом цена всех этих объектов подтверждена заключениями независимых оценщиков и решениями арбитражного суда Томской области.

Это означает, что ООО «Фирма «Стек» не только не получило никакой выгоды, но и понесло в течение 2008 – 2011 г.г. убытки в размере 28,7 млн. руб. – 3 млн.руб. = 25,7 млн.руб.

А если учесть, что с конца 2011 г. ОАО «ТПО «Контур» продолжал пользоваться указанными объектами, уже не внося за это оплату, то убытки ООО «Фирма «Стек» возросли ещё в несколько раз.

Очевидно, что ОАО «ТПО «Контур» оказалось в выигрыше, так как получило 128,5 млн.руб. единовременно, оставило в своём пользовании все проданные объекты, а заплатило меньше, чем если бы оно взяло в том же размере кредит в банке.

Если кому-то в результате этого и был причинён вред, так это ООО «Фирма «Стек».

Обвинение указывает: «В результате вывода из собственности ОАО «ТПО «Контур» строения №4 в условиях изготовления ОАО «ТПО «Контур» продукции гражданского и оборонного назначения в двух взаимосвязанных строениях – производственном корпусе №1 и строении №4, где располагается специальное оборудование, подготовленное для работы именно в данном строении для бесперебойного обеспечения технологического процесса…».

Что такое «вывод из собственности » понять невозможно. Ни ГК РФ, ни УК РФ, ни иные законодательные акты не предусматривают такого рода действий с объектами недвижимости.

Также невозможно понять, что за объекты недвижимости имеет в виду обвинение под «производственным корпусом №1 и строением №4».

Обвинение также регулярно ссылается на некую «продукцию оборонного назначения». Однако, в деле нет никаких указаний на то, что это за продукция и выпускалась ли она ОАО ТПО «Контур» в 2008-2011 гг.

В отчете о проверке финансово-хозяйственной деятельности ОАО «ТПО «Контур» от 13.11.2010 г. за период с 01.01.2007 г. по 31.12.2009 г. (том 2 лист 15-165), указано п.11.12: «бюджетные средства в рамках мер государственной поддержки, а также для реализации мероприятий федеральных целевых программ и гособоронзаказа Обществу не предоставлялись».

Также не понятно о каком «специальном оборудовании» идет речь. Что это за оборудование? Почему оно «подготовлено для работы именно в данном строении»? Ответ на эти вопросы получить невозможно. В материалах дела подобных сведений нет. Экспертизы не проводились по этим вопросам. Судом номенклатура и технические характеристики «специального оборудования» не рассматривались.

Также невозможно понять, что имеет в виду обвинение под «взаимосвязанными строениями». Что это за таинственная взаимосвязь двух строений с неустановленными адресами и из чего она следует, в суде не оглашалось. Те же строения, чьи свидетельства о собственности и технические паспорта имеются в деле, никакими «взаимосвязями» не обладают.

Обвинение утверждает, что «не принятие мер к переоформлению договора с ОАО «ТГК №11» на пользование тепловой энергии в горячей воде и подписания договоров аренды с возложением на ОАО «ТПО «Контур» обязанности по обеспечению тепловой энергии арендуемых помещений, ООО «Фирма «Стек» извлекло выгоду в виде экономии затрат в 12704399 руб.65коп., а ОАО «ТПО «Контур» причинен тем самым ущерб в аналогичной сумме.»

В деле (том 5 лист 151) имеется ответ ТГК-11 Томский филиал №35-2671 от 30.05.2012 г. на запрос следственного органа, из которого следует, что сумма 12704399 руб. 65коп. - это начисление за тепловую энергию в горячей воде, поставленную на территорию по адресу: г.Томск, ул. Красноармейская, 101А за период с 26.06.2008 г. по 01.11.2011 г. Эти данные подтверждаются и другими документами и свидетельскими показаниями.

Суду известно, что на территории по вышеуказанному адресу, расположено большое количество зданий и строений, принадлежащих различным собственникам. Кто фактически потреблял тепло и кто какие площади занимал на этой территории, судом не исследовалось.

Однако известно, что с 26.06.2008 г. года по 01.11.2011 г. на территории по вышеуказанному адресу работало на правах аренды и праве собственности большое количество предприятий. Из свидетельских показаний Лооса, Васильченко и других следует, что основным и самым крупным потребителем тепловой энергии был ОАО «ТПО «Контур».

На каком основании обвинение утверждает, что ООО «Фирма «Стек» извлекло выгоду в сумме начисления за всю тепловую энергию за более, чем три года, из исследованных судом доказательств понять невозможно.

Также не поддается пониманию, почему ОАО «ТПО «Контур» понесло ущерб в сумме, равной стоимости всего потребленного им с 26.06.2008 г. по 01.01.2011 г. тепла.

Никакое переоформление договоров с ТГК-11 не освобождает ОАО «ТПО «Контур» от оплаты фактически потребленной им услуги, как это смело предположило обвинений.

Как следует из показаний свидетелей и здравого смысла, в случае переоформления договора с ТГК-11 на ООО «Фирма «Стек», ОАО «ТПО «Контур» из прямого потребителя услуг теплоснабжения превратился бы в субабонента, и его затраты за фактическое теплоснабжение существенно бы выросли.

Обвинение ссылается на «охраняемые законом интересы общества и государства, направленные на поддержание в надлежащем состоянии стратегических предприятий». Однако, не указывает, из каких законодательных актов делается такой вывод. Напомню, что меры государственной поддержки ОАО «ТПО «Контур» не представлялись.

Обвинение утверждает: « все это повлекло тяжкие последствия для производственного и экономического состояния ОАО «ТПО «Контур», и привело к введению, на основании определения Арбитражного суда Томской области от 06.12.2012 г., в отношении ОАО «ТПО «Контур» процедуры внешнего управления, а затем, на основании решения Арбитражного суда Томской области от 18.03.2013 г., процедуры конкурсного производства, влекущее неизбежное банкротство и последующую ликвидацию ОАО «ТПО «Контур».

При этом обвинение никак не обосновывает, как же сделки, заключенные ОАО «ТПО «Контур» в мае 2008 г. повлияли на введение процедуры внешнего управления в декабре 2012 г. Резонно было бы предположить, что если бы ОАО «ТПО «Контур» в действительности в 2008 г. и последующие годы был нанесен ущерб в 394452091 руб. 05коп., как утверждает обвинение, то вряд ли бы ОАО «ТПО «Контур» смогло пережить экономический кризис, разразившийся в 2008 г. и вызвавший массовое сокращение производства и банкротство многих предприятий.

Следствие не проводило экономическую экспертизу с целью исследовать влияния сделок с недвижимостью и договоров аренды 2008 г. на экономическое положение ОАО «ТПО «Контур» в декабре 2012 г.

Также не были исследованы и другие факторы и сделки, которые бы могли повлиять на финансово-экономическое состоянии ОАО «ТПО «Контур» за период с мая 2008 г. по декабрь 2012 г.

Однако, в соответствие с заключением эксперта №7651, экспертом проведен анализ финансово-хозяйственной деятельности с 2007 года по 01.10.2011 год. Эксперт сделал вывод о том, что чистые активы ОАО «ТПО «Контур» за 2008 год выросли. Стоимость акций с 2007 г. по 2011 год осталась неизменной, что свидетельствует о том, что единственный акционер ОАО «ТПО «Контур», как в лице РФ, так и в лице ГК «Ростехнологии», никакого имущественного ущерба от деятельности ОАО «ТПО «Контур» не понес. Эксперт определил устойчивый рост коэффициента текущей ликвидности с 2008 г. по 2011 г., рост коэффициента обеспеченности собственными средствами за тот же период, рост обеспеченности обязательств и положительную динамику продаж за период с 2008 г. по 2011 г.

Проведенный экспертом анализ однозначно указывает на то, что с 2008 г. по 2011 г. наблюдалась исключительно положительная динамика финансово-экономического состояния ОАО «ТПО «Контур». Эксперт делает вывод о том, что у ОАО «ТПО «Контур» существовала возможность оплаты задолженности организации за счет всех имеющихся активов». При этом следует учитывать, что значительная часть основных средств ОАО «ТПО «Контур» отражалась в бухгалтерском учете по остаточной стоимости и была сильно недооценена, что подтверждается показаниями свидетеля Иванова о рыночной цене, принадлежащего ОАО «ТПО «Контур» недвижимого имущества.

Что же касается обязательств ОАО «ТПО «Контур», то они возникли в последние годы и не являются недооцененными. Кроме того, значительная часть этих обязательств в сумме около 800 млн.руб. – это кредиторская задолженность, возникшая в связи с исполнением госконтракта (аванс и кредит «Новикомбанка» под залог выручки по госконтракту). Эти обязательства закрываются после отгрузки имущества заказчику и не требуют значительных дополнительных затрат. Это подтверждается показаниями свидетелей Лооса и Насенкова, которые сообщили, что для того, чтобы обеспечить отгрузку имущества, ОАО «ТПО «Контур» привлекло после 01.11.2011 г. займы на общую сумму всего около 60 млн. рублей.

Эксперт указывает на недостаточность оборотных активов у ОАО «ТПО «Контур» и на то, что они сформированы полностью за счет заемных средств. Такая ситуация типична для промышленных предприятий, стремящихся преодолеть экономический кризис. Однако, никаких выводов о признаках банкротства в период с 31.12.2007 г. по 01.10.2011 г. эксперт не делает.

Обвинение не представило никаких документов, свидетельствующих о неплатёжеспособности ОАО «ТПО «Контур» на 01.11.2011 г. В деле нет сведений об исках в Арбитражный суд Томской области об истребовании просроченных долговых обязательств, кроме иска ООО «Стек-Контур», который истребовал долг на 01.07.2008 г., что никак не связано со сделками купли-продажи недвижимости.

Совершенно очевидно, что тяжкие последствия в виде банкротства были вызваны не моими действиями в 2008 г., а действиями Бердникова, который имел возможность, судя по показаниям Лооса, оплатить долг в 5 млн.руб. ТГК-11 в декабре 2011 г., когда ТГК-11 обратилось в Арбитражный суд с иском о возбуждении дела о банкротстве ОАО «ТПО «Контур», однако этого не сделал, видимо не получив соответствующих указаний от Насенкова.

Очевидно, что тяжелые последствия для ОАО «ТПО «Контур» имели и другие действия Бердникова и Насенкова, такие как увольнение всего трудового коллектива ОАО «ТПО «Контур» (около 450 человек), систематическая многомесячная невыплата заработной платы, прекращение производства гражданской продукции, неисполнение обязательств по налоговым платежам и срыв соглашений о реструктуризации, неисполнение обязательств перед ОАО «Новикомбанк» по обслуживанию кредита. А главная причина – это отсутствие у ОАО «ТПО «Контур» генерального директора, осуществляющего полномочия в соответствии с Уставом ОАО «ТПО «Контур».

Ни Бердников, ни Лоос, ни юридически, ни фактически полномочным единоличным исполнительным органом не являлись, а действовали исключительно по указаниям зам. ген. директора КРЭТ Насенкова, который по его же словам, никакого отношения к управлению ОАО «ТПО «Контур» не имел. В чьих интересах действовали Бердников, Лоос и Насенков из материалов дела достоверно неизвестно. Но то, что они действовали не в интересах ОАО «ТПО «Контур», доведя его до банкротства в результате искового заявления ТГК-11 в смехотворной для такого предприятия сумме в 5 млн.руб., можно утверждать однозначно.

Тем более, что из показаний свидетеля конкурсного управляющего ОАО «ТПО «Контур» Иванова следует, что большинство голосов в собрании кредиторов ОАО «ТПО «Контур» принадлежит кредиторам, входящим в ГК «Ростехнологии». Этим большинством голосов и было принято решение о введении конкурсной процедуры.

Таким образом, есть все основания полагать, что прекращение производства на ОАО «ТПО «Контур», увольнение его работников и последующее банкротство с перспективой ликвидации – это воля собственника акций ОАО «ТПО «Контур», в лице ГК «Ростехнологий», а не результат моих действия в далёком 2008 г.

Поражает воображение и сумма, якобы причинённая моими действиями ОАО «ТПО «Контур» ущерба в 394 452 091руб. 05коп. При этом выручка ОАО «ТПО «Контур», согласно Приложения №1 к заключению эксперта №7651, составила за 2009 г. - около 126 млн.руб., за 2010 г. - около 172 млн.руб., а за 9 месяцев 2011 г. – около 177 млн.руб.

Таким образом, исчисленный обвинением ущерб соизмерим со всем оборотом ОАО «ТПО «Контур» почти за 3 года работы, а так же многократно превышает стоимость акционерного капитала ОАО «ТПО «Контур», которая составляла на тот период 14,111 млн.руб.

Очевидна и не требует доказательств явная несоразмерность предъявленного мне обвинения в ущербе и объёмами финансовых и иных ресурсов ОАО «ТПО «Контур», которые находились в моём распоряжении при выполнении мной должностных обязанностей генерального директора ОАО «ТПО «Контур».

Эпизод II.

В обвинительном заключении указано, что «В занимаемой должности Иткин И.И. являлся … на основании ст.13.1 Устава ОАО «ТПО «Контур», утвержденного распоряжением Федерального агентства по управлению государственным имуществом №95-р от 05 февраля 2009 года, единоличным исполнительным органом и обладал в соответствии с … п.2 ст. 16.13 Устава ОАО «ТПО «Контур» полномочиями по заключению договоров и совершение иных сделок…».

Устав ОАО «ТПО «Контур», на который ссылается обвинение, определяя мои полномочия, никем не подписан, не прошит, печатями не заверен и документом, определяющим полномочия генерального директора ОАО «ТПО «Контур», служить не может. Сведений о государственной регистрации этого Устава обвинение не представило.

Соответственно, вывод обвинения о том, что я имел право «действовать без доверенности от имени ОАО «ТПО «Контур»; в пределах компетенции издавать приказы, распоряжения, давать указания, обязательные для исполнения всеми работниками; распоряжаться имуществом ОАО «ТПО «Контур» для обеспечения его текущей деятельности, совершать сделки от имени ОАО «ТПО «Контур», ни на чем не основан.

Обвинение указывает, что «Иткин И.И. … является президентом ООО «Фирма «Стек» и обладал, на основании генеральной доверенности от 01.02.2008 г. правом на распоряжение денежными средствами и совершение сделок от имени и в интересах ООО «Фирма «Стек», то есть фактически руководил ООО «Фирма «Стек».

Наличие генеральной доверенности и общественного звания «президент фирмы» явно недостаточно, чтобы делать вывод о фактическом руководстве ООО «Фирма «Стек». К тому же совершенно необъяснимо, какое имеет отношение ООО «Фирма «Стек» к сделкам, осуществляемым между ООО «Стек-Контур» и ОАО «ТПО «Контур».

Обвинение утверждает, что Иткин И.И. и Шин С. И. были «осведомлены о решении Министерства промышленности и торговли РФ от 14.07.2009 г. №09/06/11/16-919 об определении ОАО «ТПО «Контур» в качестве участника выполнения внешнеторгового контракта «KU/ARM/09/349-P/741434230905 от 19.02.2009 г.…».

Это утверждение не соответствует действительности и не подтверждено доказательствами со стороны обвинения. Копия вышеуказанного Решения Минпромторта получена следствием в г.Москве. Никаких сведений о ее направлении в ОАО «ТПО «Контур» или ООО «Стек-Контур» обвинение не предоставило. Внешнеторговый контракт от 19.02.2009 г. к делу не приобщен и судом не исследован.

Обвинение утверждает, что Иткин и Шин, «действуя группой лиц по предварительному сговору, умышленно из корыстных побуждений, решили совершить хищение денежных средств ОАО «ТПО «Контур» путём гашения основного долга и процентов по договорам займа ООО «Стек-Контур» с подконтрольными им ООО «Фирма «Стек» и ООО «Томфорс», а также гашение основного долга просроченной задолженности и процентов по кредитным соглашениям ООО «Стек-Контур» и ООО КБ «Роспромбанк» и филиалом ОАО «Банк ВТБ в г. Томске».

При этом обвинение не представило никаких доказательств «предварительного сговора, умысла и корыстных побуждений». В деле нет никаких сведений о том, что я давал письменные или устные указания Шину о том, каким образом ему распоряжаться собственными средствами ООО «Стек-Контур» и какие из кредиторских задолженностей ему надлежит гасить. Обвинение никаким образом не оспаривает наличие указанных задолженностей ООО «Стек-Контур».Вверенными же ООО «Стек-Контур» средствами ОАО «ТПО «Контур» Шин распоряжался исключительно по моим заявкам (реестрам платежей). Все эти средства в полном объёме были израсходованы по моим указаниям в интересах ОАО «ТПО «Контур», что подтверждается банковскими и кассовыми документами и отчётами агента. В соответствии с этими документами, вверенные агенту ООО «Стек-Контур» собственные средства ОАО «ТПО «Контур» никогда на гашение вышеуказанных займов и кредитов не направлялись.

В показаниях свидетелей также не содержится утверждений о наличии между мной и Шином предварительного сговора. Я ежедневно на протяжении многих лет пользовался агентскими услугами ООО «Стек-Контур», что подтверждается исследованными судом документами и показаниями свидетелей. Перечисление выручки, поступившей на ОАО «ТПО «Контур», являлось рутинной операцией и никаких переговоров и договорённостей не требовало.

Обвинение не раскрывает, в чём же суть моих с Шином корыстных побуждений, и какую личную выгоду мы получили в результате того, что ООО «Стек-Контур» рассчиталось по своим обязательствам перед другими юридическими лицами.

Обвинение заявляет, что Иткин в нарушение п.2.2.1. государственного контракта №Р/741434230905- 931324 от 27.10.2010 г., согласно которому ОАО «ТПО «Контур» принимает на себя обязательства и ответственность, равные обязательствам и ответственности ФГУП «Рособоронэкспорт» по данному государственному контракту ….. совершили, действуя совместно и согласованно с Шином в своих коммерческих интересах хищение в форме растраты денежных средств, предназначенных ОАО «ТПО «Контур» в качестве аванса по государственному контракту».

При этом, обвинение, цитируя п.2.2.1. государственного контракта допустило явную неточность, исказив его и опустив часть предложения, что изменило его смысл. В государственном контракте на самом деле указано (том 18 лист 232): «При этом Исполнитель принимает на себя обязательства и ответственность, равные обязательствам и ответственности Госзаказчика по Контракту, выполнение которых является обязанностью исключительно Госзаказчика».

На первой странице государственного контракта (том 18 лист 229) указано, что ФГУП «Рособоронэкспорт», именуемый в дальнейшем «Заказчик», а ОАО «ТПО «Контур» (далее «Исполнитель»), заключили настоящий государственный контракт (далее «Госконтракт»).

В п.1.1. данного госконтракта указано (том 18 лист 229): «…..Госзаказчик заключил от своего имени контракт № KU/ARM/109/349-P/741434230905 от 19.02.2009 г., далее по тексту «Контракт» с Кувейтским Инвестиционным агентством в интересах Минобороны Государства Кувейт, именуемый в дальнейшем «Инозаказчик».

Таким образом, обвинение намеренно исказило смысл п.2.2.1. государственного контракта, поскольку там идет речь не об обязательствах ОАО «ТПО «Контур» по госконтракту с ФГУП «Рособоронэкспорт», а об обязательствах ОАО «ТПО «Контур» и ФГУП «Рособоронэкспорт» по контракту № KU/ARM/109/349-P/741434230905 от 19.02.2009 г. перед «Инозаказчиком». В результате этого искажения обвинение и сделало вывод о якобы нарушении п.2.2.1. госконтракта с моей стороны.

Очевидно, что оригинальный, а не искаженный обвинением, п.2.2.1. госконтракта я ни коим образом нарушить не мог, поскольку он касался исключительно совместной работы ОАО «ТПО «Контур» и ФГУП «Рособоронэкспорт» с «Инозаказчиком» и никакого отношения к расчетам ОАО «ТПО «Контур» с его контрагентами не имел.

Обвинение утверждает, что мы с Шином, якобы похитили денежные средства, предназначенные ОАО «ТПО «Контур» в качестве аванса по государственному контракту. По-видимому, речь идет о неких денежных средствах ФГУП «Рособоронэкспорт», которые были им предназначены в качестве аванса ОАО «ТПО «Контур», но не были им перечислены.

Каким образом мы с Шином смогли растратить средства на счетах ФГУП «Рособоронэкспорта» обвинение не раскрывает.

Очевидно, что я не мог распоряжаться «денежными средствами, предназначенными ОАО «ТПО «Контур». Я распоряжался исключительно собственными средствами ОАО «ТПО «Контур». Обвинение не представило никаких доказательств того, что ОАО «ТПО «Контур» выступал перед кем-либо в качестве агента, и я не распоряжался денежными средствами на расчетных счетах ОАО «ТПО «Контур», вверенных ему иными юридическими лицами, как их агенту.

Обвинение утверждает, что «27.10.2010 г. я по предварительному сговору с Шином …. с целью хищения средств ОАО «ТПО «Контур», в том числе для гашения денежных обязательств подконтрольного им ООО «Стек-Контур», для придания легитимности перечислению денежных средств ОАО «ТПО «Контур» на расчетный счет подконтрольного ООО «Стек-Контур», заключил от имени ОАО «ТПО «Контур» с ООО «Стек-Контур» в лице директора Шина С.И. агентский договор №5 в целях исполнения обязательств по госконтракту № Р/741434230905- 931324 от 27.10.2010 г. с ФГУП «Рособоронэкспорт».

То, что ООО «Стек-Контур» было подконтрольно Шину С.И. сомнений не вызывает, т.к. он был директором ООО «Стек-Контур». Но обвинение здесь утверждает, что ООО «Стек-Контур» было «подконтрольно им», то есть мне и Шину С.И. На чем основан вывод обвинения о том, что ООО «Стек-Контур» было мне подконтрольно, обвинение не раскрывает. Никаких доказательств подконтрольности мне ООО «Стек-Контур» судом не исследовалось. Обвинение также никаким образом не обосновывает, в чем же были мои коммерческие интересы в том, что ООО «Стек-Контур» гасил свои денежные обязательства. Судом вообще не исследовался вопрос, знал ли я до ознакомления с материалами дела о том, ООО «Стек-Контур» в 2010 г. гасил какие-то свои денежные обязательства.

О каком же предварительном сговоре может идти речь, если даже факт моей осведомленности о том, что ООО «Стек-Контур» распорядился в 2010 г. имеющимися у него денежными средствами, обвинением не установлен.

Цель заключения агентского договора №5 прописана в самом договоре. Необходимость заключения этого договора исследована судом при допросе свидетелей Солощенко, Кобковой и других. Инициатива заключения этого договора исходила, что подтверждено всеми свидетелями, и связана исключительно с удобством работы бухгалтеров и экономистов по раздельному учету затрат и ценообразованию. Эти данные нужны были после окончания работ по госконтракту.

Для перечисления денежных средств агенту в лице ООО «Стек-Контур» мне вполне достаточно было оснований, предусмотренных агентским договором №3, а также другими договорными отношениями с ООО «Стек-Контур», сложившимися за многие годы работы.

Шину тоже не было никакой необходимости заключать агентский договор №5. Агентский договор №5 не обязывал меня перечислять ООО «Стек-Контур» средства исключительно для исполнения госконтракта. ФГУП «Рособоронэкспорт» не является стороной по этому договору. Шин не мог знать какие средства и для каких своих целей направлялись на расчетные счета ООО «Стек-Контур» со стороны ОАО «ТПО «Контур». Он не мог контролировать, на какие нужды ОАО «ТПО «Контур» они используются. Это не входило в его задачи, как директора компании - агента, осуществляющего расчеты в интересах и по поручению принципала в лице ОАО «ТПО «Контур».

Несмотря на ссылку в агентском договоре №5 на Госконтракт, этот договор никакого юридического отношения к Госконтракту не имеет. Все обязательства по этому договору в нем прописаны, и ответственность в нем предусмотрена исключительно «взаимная»: между ОАО «ТПО «Контур» и ООО «Стек-Контур». Интересы третьих сторон в этом договоре никак не учитываются, поскольку договор двухсторонний.

Никто не обязывал меня, проводя расчеты в интересах ОАО «ТПО «Контур», в том числе в целях исполнения им обязательств по Госконтракту, производить платежи исключительно по агентскому договору №5, как никто не мог меня обязать все платежи по агентскому договору №5 производить исключительно в целях исполнения Госконтракта.

Единственным лицом, которое могла заявить ОАО «ТПО «Контур» претензию о неправильном расходовании денежных средств при исполнении Госконтракта является Госзаказчик в лице ФГУП «Рособоронэкспорта».

Однако, свидетель Бычков, заключивший этот Госконтракт от имени ФГУП «Рособоронэкспорт», прямо заявил в суде о том, что никаких претензий ни ко мне лично, ни к ОАО «ТПО «Контур» по исполнению обязательств по Госконтракту у него нет.

На странице 10 и 11 обвинительного заключения абзац, который начинается со слов «…23 ноября 2010 г., продолжая реализовывать совместный с Шином С.И. преступный умысел…» и заканчивается словами «…на общую сумму 313 884 660 рублей…» повторяется дважды. Могу предположить, что либо сторона обвинения таким образом пыталась увеличить объем обвинительного заключения, либо, что более вероятно, обвинительное заключение, предъявленное мне и представленное в суд, никто из обвинителей просто не читал. Этот мой вывод подтверждается большим количеством ошибок и несуразностей, которые я отметил ранее. Видимо, сторона обвинения настолько была с самого начала уверена в исходе дела, что никто не нашел времени внимательно ознакомиться с обвинительным заключением до его представления в суд.

В дважды повторенном абзаце содержится утверждение, что «23.11.2010г. ООО «Стек-Контур» по агентскому договору №5 получил в свое распоряжение денежные средства ОАО «ТПО «Контур», полученные в качестве аванса по государственному контракту № Р/741434230905- 931324 от 27.10.2010 г. на общую сумму 313884660 рублей».

Это утверждение не соответствует действительности, поскольку содержит явное противоречие. Если обвинение указывает, что денежные средства получены по агентскому договору, то и распоряжаться ими он будет в интересах принципала. Однако, агент не имеет обязательств хранить и расходовать именно те денежные средства, которые поступили на расчетный счет. Исполнение агентских договоров предполагает исполнение агентом своих обязательств перед принципалом, задействуя любые свои ресурсы, а также привлекая, по своему усмотрению в интересах принципала заемные средства, а также погашая свои ранее возникшие обязательства любыми доступными средствами.

В соответствие, с имеющимися в деле актами проверок ФГУП «Рособоронэкспорт» и показаниями свидетелей Бычкова и Боровикова, Госзаказчик по госконтракту знал о том, что ОАО «ТПО «Контур» проводил расчеты через агента ООО «Стек-Контур» и никаких возражений по этому поводу не имел.

Обвинение считает хищением в форме растраты гашение ООО «Стек-Контур» своих финансовых обязательств перед четырьмя юридическими лицами: «на гашение основного долга и процентов по договорам займов ООО «Стек-Контур» перед ООО «Томфорс» на сумму 12096968 руб.33коп., перед ООО «Фирма «Стек» на сумму 39485678 руб.90коп., перед ООО КБ «Роспромбанк» на сумму 14091791 руб.42коп., перед филиалом ОАО «Банк ВТБ» в г.Томске на сумму 45738366 руб.18коп.

Обвинение указывает, что ООО «Стек-Контур» произвел банкам «гашение основного долга, просроченной задолженности и процентов по кредитным соглашениям». Однако, обвинение не указало ни одного кредитного договора и договора займа, что не позволяет определить, на какие цели были израсходованы средства ООО «Стек-Контур» и было ли это сделано в интересах ОАО «ТПО «Контур» или в коммерческих интересах обвиняемых лиц.

В информационной справке о материалах завершенного финансового расследования в отношении ОАО «ТПО «Контур» (том 21 лист 12-27) МРУ Росфинмониторинга по СФО содержится информация о том, что денежные средства, поступившие на р/с ООО «Томфорс» в Томском ОСБ СБ РФ 24.11.2010 г. в сумме 12077986 рублей, в тот же день перечислены в гашение основного долга по кредитному договору №12/1-102 от 26.07.2010 г., заключенному ООО «Томфорс» с ОАО «Томскпромстройбанк», поручителем по которому было ОАО «ТПО «Контур».

Там же имеется информация и о том, что в период с 24.11.2010 г. по 13.12.2010 г. ООО «Фирма «Стек» получила на р/с в Томском ОСБ СБ РФ от ООО «Стек-Контур» в качестве гашения основного долга по договорам краткосрочных процентных займов 28493363 рублей, а 25.11.2010 г. на тот же р/с ООО «Фирма «Стек» получила от ООО «Стек-Контур» 9101560 рублей в качестве гашения основного долга по договору новации. В период с 23.11.2010 г. по 31.12.2010 г. ООО «Фирма «Стек», в том числе за счёт полученных от ООО «Стек-Контур» средств погасило часть основного долга по кредитным договорам №497 от 26.12.2007 г., №305 от 4.07.2008 г., №276 от 11.11.2009 г., №253 от 13.10.2009 г., №191 от 25.08.2009 г., №144 от 13.07.2009 г., №52 от 17.03.2009 г., №303 от 15.12.2006 г., №161 от 31.07.2006 г., №75 от 28.03.2007 г., заключенных с Томским ОСБ СБ РФ под поручительства ОАО «ТПО «Контур».

Таким образом, следствие располагало информацией о том, что гашение займов и кредитов со стороны ООО «Стек-Контур», в том числе и через ООО «Томфорс» и ООО «Фирма «Стек» производилось в интересах ОАО «ТПО «Контур», как поручителя.

Обвинение по эпизоду II строится на следующих утверждениях:

    «С 24.11.2010 г. по 25.01.2011 г. ООО «Стек-Контур» было произведено перечисление денежных средств, полученных ОАО «ТПО «Контур» по агентскому договору №5 от 27.10.2010 г., на общую сумму 111412804 руб.83коп.

    Иткин и Шин своими совместными согласованными действиями по растрате денежных средств ОАО «ТПО «Контур» в своих коммерческих интересах в пользу подконтрольных ООО «Фирма «Стек», ООО «Стек-Контур» и ООО «Томфорс» причинили ОАО «ТПО «Контур» материальный ущерб в размере 111412804 руб.83коп.

Обвинение указывает, что на цели, не связанные с исполнением обязательств ОАО «ТПО «Контур» по государственному контракту №Р/741434230905- 931324 от 27.10.2010 г. и не в интересах ОАО «ТПО «Контур» ООО «Стек-Контур» осуществило перечисление с расчетного счета ООО «Стек-Контур» в Томском филиале №8616 Сбербанка РФ, вверенных ему в силу агентского договора №5 от 27.10.2010 г., денежных средств на гашение основного долга и процентов перед ООО «Томфорс» на 12096968 руб.33коп., перед ООО «Фирма «Стек» на 39485678 руб.90коп., перед филиалом ОАО Банк ВТБ в г.Томске на 45738366 руб.18коп., перед ООО «КБ «Роспромбанк» на 14091791 руб. 42коп.

При этом обвинение не указывает, по каким же договорам займов и кредитным соглашениям были перечислены вышеуказанные денежные средства, что уже исключает основания утверждать, что они перечислены, якобы, не в интересах ОАО «ТПО «Контур».

Судом не было исследовано, в каких целях были заключены эти неизвестные сделки, кто был конечным получателем денежных средств, заимствованных ООО «Стек-Контур», ООО «Фирма «Стек» и ООО «Томфорс». Также не было исследовано, куда же пошли денежные средства, перечисленные ООО «Стек-Контур» на расчетный счет ООО «Фирма «Стек» и ООО «Томфорс», что не исключает гашение ими денежных обязательств в интересах «ТПО «Контур».

В заключении эксперта №7614 (том 20 лист 128-129) указано, что с 23.11. 2010 г. по 31.01.2011 г. на расчетный счет ООО «Стек-Контур» в Томском отделении №8616 ОАО «Сбербанк России» поступило всего около 544,2 млн. рублей, из них около 415,1 млн. рублей от ОАО «ТПО «Контур» по агентскому договору №5 от 27.10.2010 г. Легко вычислить одним арифметическим действием, что поступление денежных средств на р/с ООО «Стек-Контур», помимо поступлений от ОАО «ТПО «Контур», составило 129,1 млн. рублей за исследованный экспертом период. Таким образом, этих средств вполне хватило на погашении 111,4 млн. рублей по займам и кредитам, и средства, поступившие 23.11.2010 г. от ОАО «ТПО «Контур» для этого задействованы не были. Из оплаченных ООО «Стек-Контур», по утверждению эксперта, в период с 23.11.2010 г. по 31.01.2011 г. с р/с в Томском отделении Сбербанка №8616 платежей на общую сумму около 541,6 млн. рублей все средства, кроме 114, 4 млн. рублей, были оплачены в интересах ОАО «ТПО «Контур». Вычтем из 541,6 млн. рублей сумму в 111,4 млн. рублей и получим, что в указанный период с указанного р/с ООО «Стек-Контур» было уплачено в интересах ОАО «ТПО Контур» 430,2 млн. рублей, что превышает перечисленную ОАО «ТПО «Контур» 23.11.2010 г. по агентскому договору №5 сумму в 415,1 млн. рублей.

Денежные средства были израсходованы ООО «Стек-Контур» исключительно в интересах ОАО «ТПО «Контур» и никакой растраты здесь быть не могло. При этом даже не обязательно учитывать расчёты, которые были произведены ООО «Стек-Контур» в интересах ОАО «ТПО «Контур» с других расчётных счетов и из кассы ООО «Стек-Контур», а также расходов, которые понёс ООО «Стек-Контур» в интересах ОАО «ТПО «Контур» до 23.11.2010 г. и после 31.01.2011 г., а также одностороннего заявления о зачёте от 27.11.2010 г.на сумму около 174,5 млн. рублей, взысканных в пользу ООО «Стек-Контур» Решением Арбитражного суда Томской области и соглашения об изменении платежа от 27.11.2010 г. на 130 млн. рублей.

Обвинение не сообщает, какие же именно договора займов и кредитные соглашения погашало ООО «Стек-Контур» после 23.11.2010 г. Но в деле в качестве вещественных доказательств (том 17 лист 220-224) имеются некоторые кредитные соглашения между ООО «Стек-Контур» и ОАО «Банк ВТБ» в городе Томске:

№КС-735000/2009/00006 от 9.02.2009 г.,

№КС-735000/2008/00081 от 22.09.2008 г.,

№КС-735000/2008/00018 от 18.02.2008 г.

Кроме кредитных соглашений к делу приобщены и договора поручительства к каждому из этих соглашений между ОАО «Банк ВТБ» в городе Томске и ОАО «ТПО «Контур». Вещественными доказательствами по делу также признаны (том 20 лист 220-224) договора поручительства между КБ «Роспромбанк» и ОАО «ТПО «Контур» №П-45/2009 от 31.08.2009 г. и №П-20/2010 от 24.03.2010 г. Согласно содержания этих договоров поручительства, оба они заключены к кредитным соглашениям между КБ «Роспромбанк» и ООО «Стек-Контур».

Кредитные договора №К-08/2010 (том 18 лист 84-89) и №К-20/2009 (том 18 лист 106-113) между КБ «Роспромбанк» и ООО «Стек-Контур» также имеются в деле. Причем ОАО «ТПО «Контур» согласно этим договорам выступало и как поручитель и как залогодатель.

Очевидно, что если ООО «Стек-Контур» производил гашения по вышеперечисленным кредитам, то это делалось и в интересах ОАО «ТПО «Контур», как поручителя по этим кредитам. Признав вышеперечисленные документы вещественными доказательствами по делу, обвинение их не оспаривало и в их легитимности не сомневалось.

Таким образом, в деле нет доказательств того, что инкриминируемые нам с Шином 111,4 млн. рублей были потрачены не в интересах ОАО «ТПО «Контур», но имеются доказательства того, что по крайней мере часть этих средств была определенно потрачена в интересах ОАО «ТПО «Контур».

В деле имеется исполнительный лист №107387 Арбитражного суда Томской области (том 16 лист 151) по взысканию 174,5 млн. рублей ООО «Стек-Контур» с ОАО «ТПО «Контур». Судом исследовалось и соглашение между ООО «Стек-Контур» и ОАО «ТПО «Контур» о частичном погашении этой задолженности в 130 млн. рублей путём изменения назначения платежа. В качестве вещественных доказательств к делу приобщены (том 17 лист 22-23): договора между ООО «Стек-Контур» и ОАО «ТПО «Контур» о рассрочке платежа №32 от 10.12.2010 г., а также договора ипотеки между ООО «Стек-Контур» и ОАО «ТПО «Контур» №33 от 10.12.2010 г., №24/1 от 1.06.2011 г., договор залога оборудования между ООО «Стек-Контур» и ОАО «ТПО «Контур» №21/1 от 30.06.2009 г. Из показаний свидетелей Насенкова, Иванова, Лооса, Бердникова следует, что заложенное по вышеуказанным договорам имущество ОАО «ТПО «Контур», не было истребовано со стороны ООО «Стек-Контур». Факт неистребования со стороны Шина, находящегося у ООО «Стек-Контур» в залоге имущества ОАО «ТПО «Контур» (после 1.11.2011 г., когда я был уволен с ОАО «ТПО «Контур»), является доказательством того, что соглашение от 23.11.2010 г. было реально заключено, и 130 млн. рублей долга по исполнительному листу №107387 было погашено.

Если бы у Шина были бы после 1.11.2011 г. малейшие сомнения в том, что расчёт на 130 млн. рублей был 23.11.2010 г. произведён, то он бы немедленно изъял у ОАО «ТПО «Контур» заложенное имущество с целью его дальнейшей реализации и погашения обязательств ООО «Стек-Контур» по кредитам ОАО «Банк ВТБ» и поручительству перед «Новикомбанком».

Неужели мы с Шином, будучи поручителями по кредитам ООО «Стек-Контур» в ОАО «Банк ВТБ», как физические лица и, отвечая всем своим имуществом по этим кредитам, не организовали бы в начале 2012 года изъятие имущества у ОАО «ТПО «Контур», где Бердников остановил производство и уволил трудовой коллектив, согласно показаний свидетеля Лооса и других.

Соглашение от 23.11.2010 г. об изменении назначения платежа исследовано судом. Экспертиза по нему судом не проводилась. Место хранения оригинала суду известно. Оснований сомневаться в его подлинности и юридической значимости в материалах дела не имеется.

Формула обвинения выглядит так: Иткин в рамках неустановленных должностных полномочий вместе с Шином, в неустановленных коммерческих интересах похитили деньги Контура, которые Контур обязан был отдать Стек-Контуру по исполнительному листу, путём перечисления их именно на Стек-Контур.

Привязка к этому тривиальному хозяйственному событию государственного контракта и гашения Стек-Контуром своих обязательств перед третьими лицами – всего лишь попытка запутать суд. Исполнение решения Арбитражного суда не является уголовным преступлением.

Судом исследовано заключение эксперта №7614 (том 20 лист 123-152). В приложении №3 к заключению указано, что ООО «Стек-Контур» в период с 23.11.2010 г. по 30.01.2011 г. произвело погашение по кредитным договорам перед Томским филиалом ОАО «Промсвязьбанк» на основании договора поручительства с ООО «Стек-Контур» по кредитному договору КД №0047-08-3-18 от 1.04.2008 г. между ТФ ОАО «Промсвязьбанк» и ОАО «ТПО «Контур» на сумму 548 177 рублей 17 коп.

Обвинение не посчитало гашение этих кредитных обязательств растратой. Однако, эти кредитные обязательства по сути аналогичны иным кредитным обязательствам ОАО «ТПО «Контур» и ООО «Стек-Контур», возникшим в результате многолетнего тесного финансово-хозяйственного взаимодействия. По какому критерию обвинение выбрало гашение обязательств именно перед ОАО «Банк ВТБ» в г.Томске, КБ «Роспромбанк», ООО «Фирма «Стек» и ООО «Томфорс», и именно в период с 23.11.2010 г. по 31.01.2011 г., и посчитало их растратой, обвинение никак не объясняет.

Эпизод III.

Обвинение утверждает, что я, используя своё служебное положение генерального директора ОАО «ТПО «Контур», то есть единоличного исполнительного органа, обладая полномочиями по распоряжению имуществом ОАО «ТПО «Контур», а также заключению договоров, совершению сделок и даче указаний, обязательных для исполнения всеми работниками «ОАО «ТПО «Контур», умышленно, из корыстных побуждений, с целью хищения вверенных в силу занимаемой должности денежных средств, принадлежащих ОАО «ТПО «Контур», действую по предварительному сговору с группой неустановленных лиц, в неустановленном месте, осенью 2010 года лично подписал от имени ОАО «ТПО «Контур», как покупателя, фиктивные договоры поставки товароматериальных ценностей с организациями, зарегистрированными в городе Москве на лиц, фактически не имеющих отношения к их деятельности.

Данное утверждение безосновательно по следующим причинам:

    Обвинение не раскрывает, в чём же был мой умысел, и не проводит никаких оснований в том, что он вообще был.

    Неизвестно, в чём же состояли мои корыстные побуждения, если никаких материальных и иных выгод я не получил. Обвинение не приводит никаких данных о том, в чём же я выгадал в результате заключения договоров и перечисления денежных средств по ним. Таким образом, обвинение даже не попыталось обосновать наличие у меня корыстных побуждений.

    Обвинение, не определив моих полномочий, не смогло обосновать и наличия у меня права на заключение договоров и перечисления денежных средств от имени ОАО «ТПО «Контур».

    Обвинение утверждает, что я действовал по предварительному сговору с группой неустановленных лиц в неустановленном месте, осенью 2010 года. Однако, обвинение не представило никаких доказательств такого предварительного сговора. Да и не смогло бы их представить, не установив лиц, по сговору с которыми я, якобы, действовал.

    По тем же причинам обвинение не привело никаких сведений о том, что договора являлись фиктивными уже в момент их подписания.

    Обвинение использует выражение, не имеющее под собой юридического смысла, а именно «организации, зарегистрированные в городе Москве на лиц, фактически не имеющих отношения к их деятельности». ГК РФ не допускает возможности «регистрации организаций на лиц».

Обвинение утверждает, что с целью придания указанным договорам вида реальных договоров поставок, неустановленными лицами в городе Москва…были подготовлены соответствующие спецификации к вышеуказанным договорам, а также договор поставки с ООО «Скона плюс», согласно которому «оно», якобы, получило на хранение товаро-материальные ценности, поставленные для ОАО «ТПО «Контур» от ООО «Эверест», ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-торг».

Данное утверждение не соответствует действительности и противоречит представленным в суде доказательствам. А именно:

    Солощенко в своих свидетельских показаниях от 9.06.2012 г. (том 21 лист 113-119) утверждает, что «в отношении получения информации представителем ООО «Старт-Инвест», ООО «Эверест», ООО «Инвест-торг» о номенклатуре требуемых ОАО «ТПО «Контур» материалов и комплектующих могу пояснить: В течение 2009 по 2010 годы (до сентября 2010 года) в ОАО «ТПО «Контур» трижды приезжала комиссия КРЭТ, дважды в них присутствовал заместитель директора КРЭТ Насенков И.Г. Находясь в Томске, Насенков И.Г. неоднократно запрашивал у меня копии документов и справки в отношении купли-продажи недвижимого имущества, движения материалов и комплектующих с указанием номенклатуры и постановщиков; списки дебиторов и кредиторов, прайс-листы по продаже продукции от ОАО «ТПО «Контур» для ООО «Стек-Контур» и т.д. Все предоставленные мной документы он забирал с собой».

    Договор поставки с ООО «Скона-плюс», на который ссылается обвинение, в деле отсутствует, и судом не исследовался. В деле имеется (том 22 лист 76-81) Договор хранения с экспедиционными услугами с ООО «Скона-плюс», подписанный ООО «Скона-плюс» в одностороннем порядке. Однако, обвинение ссылается на иной договор, не исследованный судом.

Обвинение утверждает, что я дал поручение Хановой произвести оплату по договорам с ООО «Эверест», ООО «Старт-Инвест» и ООО «Инвест-торг» в интересах ОАО «ТПО «Контур» по агентскому договору №3 от 1.09.2004 года из денежных средств ОАО «ТПО «Контур», находившихся на р/с ООО «Стек-Контур» в Томском филиале ОСБ №8616.

Обвинение данным утверждением противоречит своей же позиции по эпизоду II настоящего дела. Если я, как считает обвинение, самостоятельно производил платежи с р/счёта ООО «Стек-Контур», то в чём же тогда роль Шина в нашей совместимой, якобы, преступной деятельности. По мнению обвинения в эпизоде II настоящего дела «Шин С.И., обладая правом первой подписи платёжных поручений на перечисление денежных средств ООО «Стек-Контур», путём дачи указаний подчинённым сотрудникам, осуществил, перечисление с р/с ООО» Стек-Контур» №40702810964010126610 в Томском филиале ОСБ №8616 денежных средств в период с 24.11.2010 г. по 25.01.2011 г., полученных от ОАО «ТПО «Контур», на общую сумму около 111,4 млн. рублей».

А в эпизоде III уже я, по мнению обвинения, даю указания Хановой перечислить денежные средства с того же самого расчётного счёта ООО «Стек-Контур» в Томском ОСБ №8616 в период с 29.11.2010 г. по 27.01.2011 г. При этом обвинение, утверждая, что я дал указание произвести платежи, никак не обосновывает своё утверждение. Суду не представлены, ни карточки с образцами подписей с моей подписью из Томского ОСБ №8616, ни договор электронной подписи, позволяющей мне удалённо распоряжаться расчётным счётом ООО «Стек-Контур».

А поскольку обвинение не приобщило к делу и не исследовало в суде платёжные поручения ООО «Стек-Контур», которые частично поименованы в обвинительном заключении (только №, дата и сумма, без указания назначения платежа и должностного лица ООО «Стек-Контур», осуществившего платёж), то установить, кто конкретно и за что платил невозможно.

Обвинение утверждает, что «в период с 29.11.2010 г. по 27.01.2011 г. с указанного расчётного счёта перечисление денежных средств было осуществлено следующим образом: на р/с ООО «Эверест»…всего на общую сумму около 11,8 млн. рублей, на р/с ООО «Старт-Инвест» на общую сумму около 20,2 млн. рублей, на р/с ООО «Инвест-торг» на общую сумму около 19,3 млн. рублей. Как эти платежи связаны с ранее указанными договорами постановок и связаны ли вообще, обвинение не сообщает.

Обвинение указывает, что я дал указание подчинённым сотрудникам произвести оплату платёжных поручений с р/с ОАО «ТПО «Контур» в ЗАО «Новикомбанк» по договорам с ООО «Эверест», ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-Торг», ООО «Скона-плюс» денежных средств в период с 14 по 17 марта 2011 года на общую сумму около 33 млн. рублей на ООО «Старт-Инвест», на около 12,5 млн. рублей на ООО «Эверест», на около 22,1 млн. рублей на ООО «Инвест-торг», на около 7,8 млн. рублей на ООО «Скона-плюс».

Обвинение не сообщает, по каким договорам и за какие товары или услуги были произведены вышеуказанные платежи. Платёжные поручения, на которые ссылается обвинение, вещественными доказательствами не признаны и к делу не приобщались.

Таким образом, обвинение не доказало суду связь между неприобщёнными к делу платёжными поручениями и заключенными договорами. Обвинение не представило никаких доказательств, что у ОАО «ТПО «Контур» не было иных финансово-хозяйственных отношений и сделок с вышеуказанными четырьмя ООО, по которым также могли осуществляться платежи. В заключении эксперта №7587 сведения о договорах отсутствуют.

Обвинение утверждает, что я «дал указание главному бухгалтеру ОАО «ТПО «Контур» Макаревич о постановке на бухгалтерский учет ОАО «ТПО «Контур» в программе «1С: Бухгалтерия» с отметкой о, якобы, поступлении на склад ОАО «ТПО «Контур» всех товароматериальных ценностей от ООО «Эверест», ООО «Старт-Инвест» и ООО «Инвест-торг», и последующим их списании на производственные нужды в январе 2011 года и марте-апреле 2011 года.

Это утверждение совершенно ничем не обосновано. Бухгалтерская судебная экспертиза по этому вопросу не проводилась. Никаких документальных сведений о поступлении на склад и списании в производство в январе и марте-апреле 2011г. суду не представлено. Программу «1С: Бухгалтерия», на которую ссылается обвинение, в суде не исследовали. Из показаний свидетеля Макаревич однозначно следует, что я в бухгалтерский учет не вмешивался и никаких указаний ей о проводке тех или иных документов в программе «1С: Бухгалтерия» я не давал.

Обвинение делает вывод о том, что "с 28.11.2010 г. по 17.03.2011 г. я, используя своё служебное положение генерального директора ОАО "ТПО "Контур", действуя совместно и согласованно с группой неустановленных лиц по предварительному сговору, из корыстной заинтересованности, противоправно, безвозмездно изъял у ОАО "ТПО "Контур" и перечислил на расчетные счета ООО «Эверест», ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-торг», ООО «Скона-плюс» вверенные в силу занимаемой должности денежные средства ОАО "ТПО "Контур" на общую сумму около 126,6 млн.руб., растратив данные денежные средства и причинив существенный ущерб ОАО "ТПО "Контур" на указанную сумму".

Однако, этот вывод обвинением не доказан по следующим причинам:

1. Обвинение не смогло определить мои должностные полномочия генерального директора ОАО "ТПО "Контур" в 2010-2011 гг.

2. Обвинение не представило ни одного факта, указывающего на предварительный сговор с неустановленной группой лиц, как и фактов, указывающих на то, что я действовал, при перечислении денежных средств, совместно с какими-либо лицами.

3. Обвинение не указало, в чём же была моя «корыстная заинтересованность» в перечислении денег. Все учредители и руководители четырёх вышеназванных ООО в своих свидетельских показаниях заявили, что меня не знают. Опознание также это подтвердило.

По версии обвинения, я, неизвестно у кого, взял реквизиты четырёх московских ООО, неизвестно зачем отправил на них деньги. При этом, я действовал, якобы, из корыстных побуждений, но выгоды не получил. В этой версии всякая логика отсутствует.

При этом моя версия событий вполне логична и в неё хорошо укладываются все имеющиеся в деле факты:

1. Фактически ОАО "ТПО "Контур" управляют генеральный директор КРЭТ - Колесов и его первый заместитель - Насенков. Несмотря на то, что формально на ОАО "ТПО "Контур" имеется руководитель, фактически он непрерывно получает устные указания из Москвы. Этот факт подтверждается показаниями свидетелей Бердникова и Лооса.

2. Очевидно, что имея сложный для исполнения госконтракт и значительную кредиторскую нагрузку у ОАО "ТПО "Контур", никто кроме Колесова и Насенкова не мог принудить меня к перечислению столь значительной суммы денежных средств на счета новых для ОАО "ТПО "Контур" контрагентов. Также, как никто кроме них не мог дать мне достаточных гарантий поставок. А когда стало ясно, что поставок нет, гарантий отсутствия ко мне претензий со стороны КРЭТа и ГК «Ростехнологии».

3. То, что Колесов знал о четырёх ООО и сам активно с ними работал подтверждено перечислением в тот же период более 167,8 млн.руб. с ОАО «Оптика и электроника плюс», где учредителем является Колесов и другие руководители и члены советов директоров предприятий, входящих в КРЭТ, на ООО «Старт-Инвест» по договору №16 от 01.03.2008 г. за электросоединители. Очевидно, что ОАО «Оптика и электроника плюс» является многолетним партнёром и агентом ОАО «Завод Элекон», где Колесов является председателем совета директоров и крупнейшим акционером. Именно электросоединители, которые ОАО «Оптика и электроника плюс» столь регулярно и массово закупало через ООО "Старт-Инвест" при активном участии других вышеназванных ООО и являются главным производственным направлением ОАО "Завод Элекон".

4. Факт совместной реорганизации ОАО «Оптика и электроника плюс» вместе с ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-торг», ООО «Скона-плюс» в г. Иваново и единый для всех реорганизованных компаний руководитель Рогачев, указывает на тесную взаимосвязь вышеуказанных компаний. Приобщенные к делу выписки ЕГРЮЛ на эти компании однозначно указывают на связь Колесова с ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-торг» и ООО «Скона-плюс», как и с ОАО «Оптика и электроника плюс».

5. Получение ОАО "ТПО "Контур" кредита КБ «Новикомбанк», менее чем за один месяц под залог выручки по госконтракту и при наличии значительной кредиторской задолженности, невозможен был бы без участия Колесова и Насенкова, так как КБ "Новикомбанк" исполнял роль расчетного центра КРЭТ.

С 01.11.2011г. я не являюсь генеральным директором ОАО "ТПО «Контур» и не могу достоверно знать, чем закончились для ОАО "ТПО «Контур» отношения с четырьмя московскими ООО. Однако, из показаний свидетелей известно, что никаких исков в Арбитражный суд по истребованию задолженностей с этих ООО от ОАО "ТПО «Контур» не поступало. Такому нежеланию вернуть на ОАО "ТПО «Контур» около 126,6 млн.руб. может быть только одна причина: руководители ОАО "ТПО «Контур» получили указания не пытаться вернуть эти деньги. Обвинение же не представило никаких доказательств того, что на момент судебного рассмотрения эти средства не возвращены на ОАО "ТПО «Контур». А ведь без этих доказательств факт растраты отсутствует. Может быть компании-правоприемники из г. Иваново во главе с директором Рогачевым давно вернули денежные средства ОАО "ТПО «Контур» (председатель совета директоров Колесов) и на ОАО «Элекон» (председатель совета директоров Колесов).

Очевидным противоречием в доводах обвинения является и отсутствие ссылок в эпизоде III на госконтракт с ФГУП «Рособоронэкспорт». Такая позиция обвинения ничем не объяснима. Ведь платежи с ООО «Стек-Контур» по эпизодам II и III производились с одного расчетного счета в один и тот же период времени с ноября 2010г. – по январь 2011г. Вывод отсюда можно сделать только один: госконтракт с ФГУП «Рособоронэкспорт» никакого юридического значения для рассмотрения данного уголовного дела вообще не имеет. Этот вывод подтверждается и тем, что в деле отсутствует Устав ФГУП «Рособоронэкспорт», а также Устав ОАО «Рособоронэкспорт», в который был преобразован этот ФГУП в период исполнения госконтракта. В деле также отсутствуют и правовые основания, по которым ФГУП «Рособоронэкспорт», а позже ОАО «Рособоронэкспорт» мог бы осуществлять функции госзаказчика и заключать от своего имени госконтракты.

17.09.2012г. следствие произвело выемку учетных и регистрационных дел ООО «Старт-Инвест» в ИФНС №9 по г.Москва (том 22 лист 88-91), ООО «Инвест-торг» в ИФНС №10 по г. Москва (том 22 лист 95-98), ООО «Эверест» в ИФНС №34 по г. Москва (том 22 лист 102-105), ООО «Скона-плюс» в ИФНС №34 по г. Москва (том 22 лист 109-112). 12.12.2012 г. следствие произвело выемку юридических дел ООО «Старт-Инвест», , ООО «Инвест-торг» и ООО «Скона-плюс» в ОАО «Московский кредитный банк» (том 22 лист 185-191). 13.12.2012г. была произведена выемка юридического дела ООО «Эверест» в ОАО «Мастер-банк» (том 22 лист 204-206).

Однако, все эти важные для расследования обстоятельств уголовного дела документы были осмотрены следствием (том 22 лист 224-248) и приобщены в качестве вещественных доказательств (том 22 лист 276-278) только 23.05.2013г. А уже 19.06.2013г. следователь уведомил меня об окончании следственных действий (том 25 лист 275).

Однако, в документах вышеуказанных ООО содержатся факты, которые при надлежащем расследовании, могли изменить выводы следствия по уголовному делу, а также позволили бы найти и вернуть денежные средства ОАО "ТПО «Контур».

Вот только некоторые из них:

1. Все отношения с ИФНС №9 г.Москвы от имени ООО «Старт-Инвест» вела исключительно Гафарова С.С. на основании доверенностей, регулярно выдаваемых ей директором Шахлович Т.И.

Все отношения с ОАО «Московский кредитный банк» от имени ООО «Старт-Инвест» вел Гафаров А.О.о., который открыл там расчетный счет вышеуказанного ООО, получил программное обеспечение банк/клиент, осуществлял платежи и получал выписки банка, согласно доверенностей, выданных ему директором Шахлович Т.И.

2. Все отношения с ИФНС №10 г.Москвы от имени ООО «Инвест-торг» вела генеральный директор Собержанская С. Ж., которая согласно свидетельских показаний была родственницей Гафаровой С.С. и проживала в принадлежащей Гафаровой С.С. квартире. Свидетель Собержанская показала, что зарегистрировала вышеуказанное ООО по просьбе Гафаровой С.С., которой передала все банковские документы и флешку – электронную подпись.

3. Все отношения с ОАО «Мастер-банк» от имени ООО «Эверест», включая распоряжение расчетным счетом, производились Гафаровой С.С. и Гафаровым А.О. о. на основании доверенностей, регулярно выдаваемых им генеральным директором Румянцевым В.В.

4. Гафарова С.С. была одним из учредителей ООО «Скона-плюс», была заместителем генерального директора этого ООО с правом первой подписи на расчетных и финансовых документах. Она же, Гафарова С.С. получила в ИНФС все правоустанавливающие документы при регистрации этого ООО. Карточка с образцами подписей генерального директора Рункиной В.А. и заместителем генерального директора Гафаровой С.С. на право распоряжения расчетным счетом ООО «Скона-плюс» в ОАО «Московский кредитный банк» нотариально заверена.

Таким образом, следствию было известно, что расчетными счетами четырых ООО распоряжалась Гафарова С.С. и её муж Гафаров А.О.о. Однако, при допросе свидетеля Гафаровой С.С., ей не были заданы вопросы о её активной финансовой работе во всех четырех ООО, а только как одному из учредителей ООО «Скона-плюс». Также её забыли спросить и где находится её муж, проживающий с ней и разыскиваемый следствием для допроса.

Следствие, производя выемки юридических дел вышеуказанных ООО, по неизвестной причине не затребовало выписок с расчетных счетов этих ООО, чтобы выяснить, действительно ли на них приходили денежные средства от ОАО "ТПО «Контур» и ООО «Стек-Контур», и куда эти средства были потрачены. Отсутствие в уголовном деле этой информации в полном объеме, а также бухгалтерских судебных экспертиз, исследовавших расходование денежных средств на расчетных счетах четырех вышеуказанных ООО, не позволяет считать преступление расследованным. Следствие не произвело никаких попыток проверить мою версию событий, хотя никаких объективных препятствий к этому не было.

Эпизоду III в деле посвящено всего три тома, вместившие материалы более чем за год предварительного следствия. Еще до возбуждения уголовного дела по эпизоду III в следственный орган поступила от МРУ Росфинмониторинга по СФО (том 21 лист 10-11) Информационная справка по материалам завершенного финансового расследования (том 21 лист 12-27), сведения о финансовых операциях на диске (том 21 лист 28), а также Письмо Росфинмониторинга (том 21 лист 29-33) о направлении дополнительной информации и материалов в отношении ОАО "ТПО «Контур». В указанных документах содержится информация о том, как расходовались ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-Торг», ООО «Эверест» и ООО «Скона-плюс» денежные средства, поступившие с расчетного счета ООО «Стек-Контур» и ОАО "ТПО «Контур». В том числе и о том, что часть денежных средств, смешиваясь с денежными средствами ОАО «Оптика и электроника плюс» перечислялась далее ООО «Фортуна», откуда средства регулярно перечислялись на счета физических лиц и снимались ими в наличной форме. Так Собержанской Светланой Жанабаевной было получено около 21 млн.руб., Гафаровой Светланой Станиславовной около 30 млн.руб., Румянцевым Виктором Викторовичем около 12 млн.руб.

Все указанные лица проходят по рассматриваемому уголовному делу в качестве свидетелей. Все они были допрошены на этапе предварительного следствия. Однако, ни одному из них не был задан вопрос о получении ими наличных денег и о том, как они этими деньгами распорядились. Следствие также не выяснило, известны ли им Колесов, Насенков и Попов. Таким образом, следствие никаким образом не проверило факты, изложенные в материалах финансового расследования МРУ Росфинмониторинга по СФО и моих заявлений от 21.12.2012 г., где я, желая оказать помощь следствию, сообщил об известных мне фактах и обстоятельствах дела. При допросе свидетеля Колесова также не был задан вопрос о том, знает ли он Попова и Щеглова. Колесов только сообщил, что меня с Поповым и Щегловым не знакомил. О том, знает ли свидетель Колесов такие компании как ОАО «Оптика и Электроника плюс», ООО «Старт-Инвест», ООО «Инвест-торг», ООО «Эверест» и ООО «Скона-плюс», а также граждан Собержанскую С.Ж., Гафарову С.С, Гафарова А.О., Румянцева В.В. следствие не установило. Вместо этого следователь ознакомил свидетеля Колесова с моим заявлением от 21.12.2012 г. и предложил дать по нему пояснения. Однако, и в этих пояснениях не содержится ни одного факта, который бы мог служить доказательством по уголовному делу. Считаю, что у следствия была вся необходимая информация для того, чтобы выяснить, кто дал мне указание перечислить деньги на четыре московских ООО, куда эти деньги пошли далее и кто их, возможно присвоил. Тогда в деле появлялся и мотив и факты, подтверждающие состав преступления. Однако, следствие с самого начала зная, кто получил, якобы похищенные деньги, не предприняло никаких мер, чтобы их найти, вернуть ОАО "ТПО «Контур» и наказать виновных. Создается впечатление, что задачей следствия было не расследование преступления и поиска преступников, а доказательства моей вины, которую я признавал с самого начала, но не в виде вредительства ОАО «ТПО «Контур», как хотелось бы следствию.

Заключение.

При рассмотрении настоящего уголовного дела сторона обвинения уделила основное внимание не доказыванию моей и Шина вины, а доказыванию фактов, зачастую не имеющих отношения к предъявленным обвинениям.

Например, зачем нужно было столько времени тратить на доказывание того, что якобы руководителем ООО «Фирма «Стек» являюсь я, а не Муравьев, если в обвинительном заключении нет ни слова о том, что сделки между ООО «Фирма «Стек» и ОАО «ТПО «Контур» являются сделками с заинтересованностью? Никаких правовых последствий из моего, якобы, совмещения должностей не следует. Я – не госслужащий и закон никак не ограничивает моё право на выбор профессии и места работы.

Большое внимание обвинение уделило тесному взаимодействию ОАО «ТПО «Контур», ОАО «ТРТЗ», ООО «Фирма «Стек», ООО «Стек-Контур», а также их отдельным подразделениям, обслуживающим это взаимодействие. При этом в обвинительном заключении нет никаких заключений на «группу компаний», на «холдинг», о которых так подробно были допрошены десятки свидетелей.

Отдельное место в деле отведено контракту между ОАО «ТПО «Контур» и ОАО «Рособоронэкспорт». Только не понятно, зачем было тратить время на исследование этой сделки, если со стороны заказчика ОАО «Рособоронэкспорт» нет к ОАО «ТПО «Контур» никаких претензий о невыполнении обязательств по контракту, о нецелевом использовании денежных средств, рекламаций по качеству продукции и услуг, требований о возврате аванса? То есть, ОАО «ТПО «Контур» не понесло никакого ущерба, связанного с этим контрактом. При этом обвинение наотрез отказалось рассмотреть всю совокупность финансово-хозяйственных отношений между ОАО «ТПО «Контур» и ООО «Стек-Контур», в процессе которых, якобы, возник ущерб.

Что касается доказательств по третьему эпизоду настоящего дела, то они, наоборот, отличались от многотомных доказательств по первым двум эпизодам крайней скудностью. Все допрошенные в суде свидетели сообщили, что они ничего о четырёх московских ООО не знали. А все свидетели, представляющие эти ООО, скрылись и не были допрошены в ходе судебного следствия, как и свидетели Колесов и Солощенко. В результате суд по этому эпизоду оказался ограничен только допросами, произведёнными в ходе предварительного следствия, а сторона защиты – лишена возможности допросить этих свидетелей для доказательства своей версии событий, которая судом так и не была проверена.

Следует отметить, что практически все свидетели по делу давали объективные показания, подтверждающие мою и Шина невиновность и отсутствие состава преступлений по эпизодам I и II. Исключение составляют показания Колесова, Насенкова, Ветвицкого, Бердникова и Лооса.

Колесов заявил, что после проведения аудиторской проверки финансово-хозяйственной деятельности ОАО «ТПО «Контур» у него сложилось мнение, что я нечистоплотен в части соблюдения интересов государства, и окончательно было принято решение об освобождении меня от занимаемой должности генерального директора ОАО «ТПО «Контур». Это утверждение, однако, противоречит исследованному судом моему трудовому контракту, подписанному тем же Колесовым 1 марта 2011 г., то есть уже по результатам названной проверки. Если у Колесова были ко мне претензии, то зачем он подписал со мной пятилетний трудовой контракт?

Кроме того, Колесов не пояснил, какие именно интересы государства и каким образом я обязан был соблюдать, но не соблюдал. Между тем, исследованными судом правоустанавливающими документами ОАО «ТПО «Контур» и трудовым контрактом не предусмотрены никакие полномочия генерального директора, связанные с государством.

Ветвицкий в своих показаниях сослался на результаты проведённого им аудита. Однако судом не были исследованы документы, на основании которых проводился этот аудит. Ни показаниями Ветвицкого, ни иными исследованными судом доказательствами не установлено, что он являлся членом контрольно-ревизионной комиссии ОАО «ТПО «Контур», и что подобный аудит назначался органами управления ОАО «ТПО «Контур». Доказательством нелегитимности и недостоверности такой проверки является тот факт, что в ОАО «ТПО «Контур» не был представлен акт проверки, и, следовательно, ОАО «ТПО «Контур» был лишён возможности заявить замечания и возражения по этому акту.

При отсутствии правовых оснований для проведения проверки невозможно говорить о её достоверности, и нет оснований доверять её выводам. Однако даже и в этом нелегитимном акте проверки не приведено ни одного факта нарушения мною закона или превышения моих должностных полномочий. Изложены лишь предположения проверяющих о возможных нарушениях, которые в результате предварительного следствия не подтвердились.

Бердников в своих показаниях многократно ссылался на некий акт аудиторской проверки КРЭТа, который (согласно показаниям свидетеля Лооса) в ОАО «ТПО «Контур» не представлялся. Не был он представлен и суду. Поэтому показания этого свидетеля, основанные на не исследованном судом документе, не могут являться доказательством по делу.

На тот же неустановленный акт проверки ссылался свидетель Насенков.

А свидетель Лоос ссылался в своих показаниях на мнение Насенкова и Бердникова, к которым он отнёсся почему-то с полным доверием, несмотря на явное своё негативное к ним отношение.

Показания названных свидетелей объединяет и то, что они не содержат сведений, относящихся к предъявленным по настоящему делу обвинениям, а являются их личными оценками моих действий. Но даже эти оценки не основаны на документах, имеющих доказательственное значение, а заявлены голословно.

Благодарю за внимание!

Надеюсь, что моя основанная на изученных судом доказательствах оценка предъявленных мне несправедливых обвинений услышана и понята судом. С целью облегчить суду работу по проверке моих заключений и выводов прошу приобщить к делу письменный вариант моего выступления.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?