Последний рейс по узкоколейке

40 киломеров пути скоро могут стать непреодолимыми для жителей маленькой деревни Францево в Первомайском районе. Сами себя жители именуют «французами», живут за счет дикоросов и добираются до большой земли по единственной в Томской области узкоколейке.  Но скоро все закончится: дорогу уже начали разбирать. Что делать, «французы» не знают.

Путь

30 минут тряски по таежной грунтовке на старом «уазике», и мы на месте. Приезжаем на стоянку  дрезин. Еще год назад узкоколейка вела прямиком из Францева в Комсомольск, но в прошлом году семь километров путей разобрали.

Мужчины начинают готовить дрезины к пути, а вдалеке  уже виднеется техника: бульдозеры и тягачи с визгом вырывают  рельсы из земли. С каждым часом узкоколейка становится меньше. 

 

Дрезину собрать совсем не сложно, – улыбается Григорий и показывает кровать на колесах, тачки  взяли у дорожников, а дальше выдумали все сами.

— Двигатели поставили с мотоциклов, знаете, «Восход», «Минск» – такие раньше были. У кого- то дрезина получше, у кого-то похуже. У меня  вот, смотрите, есть даже фары на ней, гордо объясняет Григорий и показывает на фанеру, которая служит бампером. На ней-то и красуется фара от мотоцикла.



На таких конструкторах ездит вся деревня. Как говорят сами «французы», транспорт этот опасный. Можно доехать, можно и заглохнуть или перевернуться. Или медведь на пути может выйти.

Отправляемся во Францево по узкоколейке на двух дрезинах. Из деревенских с нами едут четверо человек. Семья Князевых – муж с женой – и два друга – Григорий и Геннадий. Куда нужно сестьсначала непонятно, местные рассаживаются прямо на дощечке, прикрытой телогрейками, мы садимся также. Несколько секунд, мотор начинает визжать, и дрезина сдвигается с места.

 — Не бойтесь! – хохочет надо мной Геннадий. – Страшно только первые два  километра, потом привыкнете. Смотрите, вот мне не страшно.
Он болтает ногами и закуривает  сигарету.
 — Помню, как лет 5 назад, делает затяжку, когда еще не женат был, девчонок на этих дрезинах в Комсомольск на танцы возилА теперь все. Конец  фильма.

Впереди два часа пути, 40 километров. Куда не глянь — везде тайга и болота. Дрезина набирает скорость, мотор грохочет и маленькая дрезина в тайге гремит, как большой тепловоз. Чух-чух-чух-чух! Скорость вроде бы небольшая, и везти нас пообещали бережно, но все равно очень страшно. Вжимаюсь всем телом в деревянное сидение и держусь за металлическую ручку обеими руками. Кажется, пальцы я уже не разожму.

 — А  вы глаза закройте, – шутит Геннадий, – с закрытыми глазами не страшно.

 — Что пристал к девушке, понятно, что страшно. Я вот когда с дрезины один раз перевернулась, пролежала в больнице целый месяц. Но ничего, потом оклемалась. Страшно было ездить, а что поделаешь, – вздыхает Людмила Князева, – За продуктами, за одеждой ездить надо, дикоросы сдавать опять же. Бывает, мотаешься каждый день. Мы уже ко всему  привыкли. Чему быть, тому не миновать.



На самодельной дрезине Людмила с мужем за десять лет накатала не одну сотню километров. Им обоим немногим за пятьдесят, а кажется, что вместе они прожили целую вечность – копируют друг друга в жестах  и привычках. Людмила Князева родилась во Францеве, а Николай из Зырянки. Они познакомилась в Томске, свадьбу справили уже во Францеве. Здесь поставили дом, родили троих детей. По узкоколейке Князевы мотались от Францева до Комсомольска: туда – груженные ягодой и грибами, обратно – увешанные рюкзами с продуктами. И так почти каждый день. И ни одной мысли о перезде.

– Лес, тайга, ягоды, грибы – вы не представляете, как там хорошо, – говорит  Людмила, – У нас там все, понимаете...

– Родное, –  находит нужное слово Николай, – Душа прикипела уже за столько лет. Все места родные. А если линию снимут, то сюда дороги не будет, и мы никому не нужны.

Николай выжимает сцепление и давит на газ. Дрезина несется сквозь тайгу.



На деревьях вдоль дороги висят бутылки и разноцветные тряпки. Это самодельные дорожные знаки: увидел тряпку – притормози.

  Бывает, едешь и перевернулся вдруг, – объясняет «француз» Геннадий, – встанешь, отряхнешься и тряпку на дерево вешаешь. Вот смотрите: синий платок, дядя Коля по нему орентируется и снижает скорость.

 Из-под дрезины раздается грохот. Секунда – и мы на земле. Дрезина сошла с рельсов.
— О как, – говорит водитель Николай Князев, пока они с Геннадием возвращают дрезину на рельсы, – вроде тихо ехал.

– Не переживай, дядь Коль, – кряхтит Геннадий.

Францево

 

Деревня Францево начинается с развалин. Пока мы выгружаемся с дрезины, мужчины курят.

— 12 домов 30 человек населения,  – рапортует Николай и добавляет на выдохе, – все развалилось.

Из благ цивилизации во Францеве только электричество. Сотовая связь не ловит. Магазина нет. Воду местные таскают из реки или берут из колодца. Еще сохранился медпункт. Правда, в его аптечке годным остался только анальгин. Остальное пора выбрасывать.  

В деревне трава по пояс – дорог здесь тоже нет. Только тропинки, которые протоптали «французы».

— Такая школа была отменная, работала в два смены, – машет в сторону зияющей окнами одноэтажки Вячеслав Киясов, – у меня здесь дети учились. Спортзал был  хороший. Пойдемте, пойдемте.  


 
В 70-е во Францеве жили 600 человек. В центре села работали сельпо, пекарня, столовая и контора леспромхоза. Когда школу закрыли, молодежь из деревни уехала. Когда пошли слухи, что узкоколейку разберут, уехали и старики - те, кому было куда переезжать.

— Вот дом был, и здесь, и вот здесь, где пустые места, раньше была улица, – говорит Вячеслав.

В былые времена

Деревня Францево жила за счет леспромхоза. Там работали местные, он же обслуживал железную дорогу. Тогда в деревню ходил целый пассажирский поезд. Потом леспромхоз закрыли и дорога перешла в собственность частной  компании. Люди стали ездить на тепловозах с лесом, но потом и тепловозы убрали. Остался у французов единственный вид транспорта – дрезина.


Новому собственнику лесозаготовительного участка, компании «Томлесдрев», узкоколейка не нужна. Предприятие возит лес на вездеходах. Потому дорогу начали разбирать.  

Сохраните узкоколейку!

– Нам ведь ничего не надо, только бы узкоколейку нам оставили, – встречают нас на лобном месте у ФАПа «французы», все 30 человек.

Уезжать местные не хотят. Да и некуда.

– В Комсомольске дают муниципальное жилье. Только оно без  крыши и печки, такое же, – кивает на францевские развалины женщина с выбившимися из-под платка волосами.


Недавно «французы» писали  Путину и Жириновскому. Но добились только встречи с главой поселения.  

В обшарпанном актовом зале клуба уместились жители двух сел. А вопрос на повестке дня один – судьба узкоколейной дороги.

В центре зала за сдвинутыми вместе школьными партами председательствует президиум собрания: исполняющий обязанности главы района Ирина Сиберт и областной депутат Владимир Кравченко.

– Что с нашей дорогой будет, бросить нас хотите? Так лучше сразу в яму закопайте, – выкрикивает  женщина из второго ряда.

– Как дикоросы отвезем, а денег как заработаем, а в больницу? Как будем жить? – зал шумит как улей.

– Успокойтесь,товарищи! – пытается перекричать людей Ирина Сиберт, – если хотите конструктивного диалога, давайте будем обсуждать.

Зал шумит, и. о. главы нервно стучит по столу, – диалога не получается.

Ирина Сиберт звонит заместителю генерального  директора «Томлесдрева», включает громкую связь.

– Руслан Иванович, объясните людям. Понимаете, они знать хотят, как они уедут теперь из Францева?

– Мы начали демонтировать дорогу, – отвечает голос из трубки, – до конца августа ее разберем. Но мы будем делать автомобильное сообщение до Францево. До 1 октября мы сделаем дорогу.

– Дорога для легковых автомобилей? В тайге? А гарантии есть? – кричат люди.

Гарантий «французам» никто не дает. Областные власти подтверждают: никаких документов на строительство дороги до деревни Францево нет. Администрация сельского поселения, района и области верят «Томлесдреву» на  слово.  

– Ситуация на контроле. Чтобы обеспечить комфорт жителям, начали разбирать дорогу со стороны Комсомольска. Хотя могли бы начать с середины или вообще со стороны Францева. Люди бы вообще не  уехали. А сейчас еще можно. Дорогу будут строить новую, будут проведены гидротехнические  работы и уложен специальный настил. Договоры на работы не заключены, но оснований не верить  «Томлессдреву» нет, – прокомментировал по телефону начальник департамента по работе с органами местного самоуправления Сергей Банин.

Остались одни

А жители Францево обещаниям не верят. Их жизнь, и без того неспешная, остановится.

– Это сказки все, там колея будет. Все это они сказали, чтобы мы отстали от них.  Осенью вы не сможете к нам приехать. Все, здесь хоть крест ставь. Мы же не люди, зачем для нас что-то делать.

Наступает вечер и деревенские расходятся кормить скотину. Мы идем в гости  к Князевым. Они уже собрали вещи: дети настояли на переезде в Комсомольск. Наскоро выпив чаю, запирают двери. Николай повесил большой замок на дверь и пошел к дрезине.


– Доедем до Комсомольска, – говорит Николай Князев, – а потом на металлолом сдавать придется.

 

Видеоверсию истории можно посмотреть здесь

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?