Последнее слово Иткина Игоря Иосифовича

Уважаемый суд!

 

1. Все предъявленные мне обвинения касаются взаимодействия «Контура», «Стека» и «Ростехнологий». Сотрудничество «Контура» и «Стека» сложилось задолго до появления «Ростехнологий». Это было взаимовыгодное стратегическое партнерство в технологической, маркетинговой, финансовой и кадровой сферах, основанное на общих стратегических интересах. Это партнерство позволило не только вывести «Контур» из банкротства, но и создать на его базе уникальное современное импортозамещающее производство в области ИТ (информационных технологий).

По словам руководителя Федеральной службы по финансовому оздоровлению госпожи Трефиловой, посетившей «Контур» после его вывода из банкротства, это был всего шестой случай в России, когда процедура банкротства была использована в целях возрождения предприятия, а не его ликвидации.

Таким образом, очевидный успех частно-государственного сотрудничества «Стека» и «Контура» признавался не только на уровне региональной власти, но и власти федеральной. Но главное, что этот успех неизменно имел высокую общественную оценку.

В проведении любых финансово-хозяйственных операций я действовал строго в интересах «Контура». Лучшим доказательством этого являются 15 лет моей безупречной работы в качестве руководителя «Контура», отсутствие на момент моего увольнения признаков его банкротства, а также устойчивый рост объемов производства.

Я никогда не скрывал своей связи со «Стеком». Я выступал от его имени в средствах массовой информации и вел различные переговоры в качестве президента компании. Совет директоров ОАО «ТПО «Контур» официально разрешил мне совмещение должностей. Если бы я задумывал преступления, в которых меня обвиняют, то я бы, наоборот, всячески скрывал бы эту связь. Существует масса законных способов это сделать. Например, я мог передать свои доли в ООО «Фирма «Стек» и «Стек-Контур» зарубежной офшорной компании.

Задумывать и совершать преступные действия с компанией, которая прочно ассоциируется с моим именем и которая широко известна, прозрачна и обладает значительными активами и многочисленными лицензиями – очевидная глупость. А меня вряд ли можно заподозрить в глупых и неосмысленных действиях.

 

2. Поскольку «Контур» был признан «Ростехнологиями» непрофильным активом, я понимал, что рано или поздно «Ростехнологии» постараются от него избавиться. Я рассчитывал, что акции ОАО «ТПО «Контур» будут в результате приобретены «Стеком», либо самостоятельно, либо в партнерстве с другими компаниями, заинтересованными в продукции «Контура», из числа его постоянных заказчиков.

В этом случае «Ростехнологии» получили бы за акции деньги, которые могли использовать для развития своих профильных предприятий, а «Контур» продолжал бы развиваться, получая инвестиции от заинтересованных в его продукции собственников акций. Именно такое решение учитывало интересы всех сторон, обеспечивало дальнейшее благополучное развитие «Контура» и соответствовало моим личным устремлениям. Меня всегда в большей степени интересовали долгосрочные перспективы динамичного развития производственного бизнеса, чем сиюминутные спекулятивные выгоды. Именно производственный потенциал предприятия я и считал главным капиталом и главным своим достижением.

Очевидно, что производственный комплекс, выпускающий востребованную рынком продукцию, стоит многократно больше, чем помещения, которые он занимает.

Однако в ходе судебных заседаний мне пришлось познакомиться с иным подходом к оценке деятельности производственного предприятия. По мнению некоторых свидетелей, результатом работы «Контура» должен был являться не стабильный рост объемов производства, не разработка новых видов продукции, не рост численности работников, их заработной платы и налогов, а наличие в собственности у предприятия объектов недвижимости. Ранее мне с таким подходом сталкиваться не приходилось. Более того, считаю, что такой подход разрушителен для любого производства.

Уверен, что суд, вынося решение по делу, будет руководствоваться первичными документами, имеющимися в деле, а не мнениями участников процесса, высказывающих документально не обоснованные предположения.

Думаю, что истинная причина моего увольнения 2.11.2011 г., как и моего дальнейшего уголовного преследования, была в замене неудобного генерального директора Иткина, жестко отстаивающего интересы «Контура», на удобного Бердникова, который быстренько Контур обанкротит.

Мне не известно, кто принял решение об уничтожении «Контура» руками Бердникова, но я уверен, что никакой выгоды от этого «Ростехнологии» не получили, как не получил выгоду и «Стек», вынужденный за счет собственных средств погашать банковские кредиты, привлеченные в интересах «Контура».

Образно говоря, желая продать в металлолом старый таз, из него поспешно выплеснули вместе с грязной водой и ребенка.

 

3. Все предъявленные обвинения в якобы совершенных мною преступлениях объединяет полное отсутствие мотивов их совершения:

- Если бы я действовал в интересах «Стека» при продаже ему «Контуром» недвижимости в 2008 году, то не подлежит разумному объяснению, зачем же мне надо было получать от «Стека» на «Контур» 128,5 млн. руб. «живыми» деньгами за эти объекты, если задолженность «Контура» перед «Стеком» и «Стек-Контуром» уже превышала на тот момент 200 млн. руб. Если бы я действительно действовал в интересах «Стека», то я бы никаких денег требовать от «Стека» не стал, а просто на совершенно законных основаниях заключил с ним договор об отступном, передав в счет погашения долга часть недвижимости «Контура».

- Мотив на растрату вместе с Шином средств «Контура» путем гашения обязательств «Стек-Контура» абсурден. На момент поступления на «Контур» аванса от «Рособоронэкспорта» «Контур» был должен «Стек-Контуру» около 280 млн. руб., в том числе 174 млн. руб. - по выданному судом исполнительному листу. Мне было достаточно просто сообщить Шину на каком счете «Контура» имеются деньги, и Шин их тут же списал бы в пользу «Стек-Контура», предъявив в банк инкассовое поручение и исполнительный лист.

- Также совершенно не понятно, зачем мне надо было направлять деньги на, как теперь установлено, связанные с председателем совета директоров «Контура» Колесовым, четыре московские ООО, если ни я, ни другие известные мне люди от этого никакой выгоды не получили.

 

4. Вменяемая мне сумма ущерба превышает весь оборот «Контура» за четыре года его работы с 2008 по 2011 годы, что также свидетельствует об абсурдности предъявленных мне обвинений.

Отсутствие ущерба «Контуру» в результате моих действий подтверждает и отсутствие интереса к настоящему делу со стороны представителя потерпевшей стороны, в качестве которой фигурирует «Контур». Думаю, что если бы ущерб действительно был, то потерпевшая сторона не пропустила бы ни одного судебного заседания, предъявила гражданский иск в уголовном деле и активно участвовала в представлении доказательств, стараясь вернуть свои деньги.

 

5. Все документы «Контура», исследованные в ходе судебных заседаний, были оформлены надлежащим образом и не содержали арифметических и иных ошибок. Все сделки были проведены в строгом соответствии с законодательством и в пределах моих полномочий, как руководителя «Контура».

Даже обвинение в прениях заявило, что «формальных нарушений закона не было». Если бы я был информирован о неких «неформальных законах», известных обвинению, то я обязательно исполнил бы и их.

Качество и профессионализм документов, изъятых на «Контуре», резко контрастирует с документами, порожденными обвинением в ходе моего уголовного преследования.

Обвинительное заключение и заключения судебных экспертиз содержат огромное количество арифметических, логических ошибок и процессуальных нарушений, на которые сторона защиты неоднократно указывала суду в ходе судебных заседаний.

Две из них были признаны стороной обвинения: инкриминируемые мне сделки с недвижимостью не были крупными и не требовали никаких согласований, а, заключив их, я не действовал в своих корыстных интересах.

Однако, все остальные ошибки следствия так и не нашли никакого объяснения со стороны обвинения в ходе прений. Сторона обвинения предпочла их просто не замечать, видимо, в надежде, что и суд их не заметит.

Но как можно не заметить ссылки в обвинительном заключении на отсутствующие в деле платежные поручения и несуществующие документы. Как можно согласиться с выводом, что 39+55=128, а не 94.

Но самое удивительное не в том, что процессуальные документы содержат грубые ошибки. В конце концов, людям свойственно ошибаться. Удивляет то, что все эти ошибки имеют строго направленное действие – создать у суда мнение о моей и Шина виновности.

Мне не удалось обнаружить ни одной ошибки в свою пользу. Отсюда возникает сомнение в случайности таких ошибок. Уверен, что суд разберется с ошибками обвинения и не допустит, чтобы эти ошибки переросли в судебную ошибку.

 

6. Я не совершал преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ.

6.1. Предусмотренное названной статьёй преступление, может совершаться только умышленно, а в моих действиях не было умысла.

Все проводимые мною сделки проходили тщательную юридическую и экономическую экспертизу, и любые сомнения в их правомерности дополнительно прорабатывались специалистами. Это не было требованием вышестоящих органов управления «Контуром». Я просто не умею работать по-другому и никогда не принимаю неподготовленных решений. Именно по этой причине любые сделки с недвижимостью я проводил только на основании отчетов независимых оценщиков, хотя меня никто к этому не обязывал.

В деле нет ни одного доказательства того, что мне было известно о более высокой стоимости недвижимого имущества, расположенного по ул. Красноармейской, 101а, которое ОАО «ТПО «Контур» в 2008 году продало ООО «Фирма «Стек». Имущество было продано по ценам, определённым независимыми оценщиками, и я не располагал сведениями о том, что эти цены могут не соответствовать рыночным ценам этого имущества.

Считаю, что одного этого уже достаточно для оправдания меня по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ.

6.2. Предусмотренное ч. 2 ст. 201 УК РФ преступление, совершается вопреки законным интересам организации и повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам организаций и тяжкие последствия. Однако мои действия не совершались вопреки законным интересам ОАО «ТПО «Контур» и не повлекли причинение существенного вреда правам и законным интересам организации и тяжкие последствия, а в предъявленном мне обвинении имеется несколько несостоятельных утверждений:

Во-первых, обвинение утверждает, что я занизил цену при продаже недвижимости, но при этом соглашается, что я действовал в рамках своих полномочий и все сделки заключил по ценам, определенным независимыми оценщиками. При этом обвинение не производило экспертизу заключений независимых оценщиков на предмет их несоответствия требованиям к подобным документам.

У компаний, проводивших оценку, как и у самих специалистов-оценщиков, никто не потребовал страхового возмещения, предусмотренного в случаях, если в результате неверной оценки заказчику был нанесен ущерб. Никто из оценщиков не привлечен к уголовной или административной ответственности за незаконные действия при оценке объектов «Контура».

Заключения оценщиков не оспаривались ни в арбитражном, ни в ином порядке. Все эти заключения оценщиков являются действующими и предъявлять мне претензии, что я ими руководствовался при проведении сделок с недвижимостью, нельзя.

Во-вторых, заключение экономической экспертизы от 21.03.2012 г. содержит многочисленные нарушения, в связи с чем не может являться допустимым доказательством.

Рыночная стоимость объектов недвижимости в этом заключении противоречит выводам нескольких других оценщиков.

Рыночная стоимость объектов недвижимости в этом заключении не соответствует также реальным ценам, по которым указанные объекты были проданы в дальнейшем.

Экспертами были оценены три объекта (строения 7, 8, 9), физически не существовавших на дату их, якобы, оценки.

В-третьих, обвинением не представлено достаточных доказательств того, что проданное в 2008 году недвижимое имущество является высоколиквидным, а доля в праве собственности на нежилые помещения и земельный участок, расположенные по ул. Мокрушина, 9, которую ОАО «ТПО «Контур» в 2008 году приобрело у ОАО «ТРТЗ», является ненужной и непригодной к использованию, и что на указанных объектах недвижимости невозможно размещение оборудования и запуск производства продукции. Мнения отдельных свидетелей, не подкреплённые заключением специалистов, не являются допустимыми доказательствами.

Кроме того, указанная доля до настоящего времени не выделена в натуре, поэтому свидетели не могли знать, какие именно помещения, и какая часть земельного участка окажется во владении и пользовании ОАО «ТПО «Контур».

В-четвёртых, обвинением не представлено никаких доказательств причинения ущерба на сумму 117 660 000 руб., то есть, в размере цены, которую ОАО «ТПО «Контур» должен был заплатить за указанную долю в праве собственности на нежилые помещения и земельный участок, расположенные по ул. Мокрушина, 9.

Более того:

- ОАО «ТПО «Контур» заплатило за указанную долю не 117 660 000 руб., а лишь 54 830 000 руб.;

- рыночная стоимость доли в праве собственности на указанные нежилые помещения согласно оценке, проведённой 13.03.2014 г. конкурсным управляющим ОАО «ТПО «Контур» (оценщик - ООО «Столичное агентство экспертизы собственности»), составляет 97 153 300 руб.;

- рыночная стоимость доли в праве собственности на земельный участок не оценивалась, известна лишь кадастровая стоимость (которая существенно ниже рыночной стоимости) этого земельного участка - 134 429 913,66 руб.; следовательно, кадастровая стоимость 182208/489883 доли в этом земельном участке составляет 50 000 113,72 руб.

Таким образом, ОАО «ТПО «Контур», заплатив ОАО «ТРТЗ» 54 830 000 руб., обладает в настоящее время долей в праве собственности на нежилые помещения и земельный участок, расположенные по ул. Мокрушина, 9, стоимостью не менее 147 153 413,72 руб. (97 153 300 + 50 000 113,72). Поэтому никакого убытка у ОАО «ТПО «Контур» не возникло.

В-пятых, аренда помещений в здании по адресу: г. Томск, ул. Красноармейская, 101А, строение 4 производилось по ценам, ниже тех, по которым в тот период в г. Томске сдавалось в аренду муниципальное имущество. В связи с чем сумма арендных платежей в размере 59 288 686,59 руб. не является для ОАО «ТПО «Контур» ущербом.

В-шестых, ОАО «ТПО «Контур» произвело оплату в размере 12 704 399,65 руб. не за ООО «Фирма «Стек», а за ту тепловую энергию, которая потреблялась самим ОАО «ТПО «Контур» на обогрев зданий, в которых оно осуществляло свою производственную деятельность. ООО «Фирма «Стек» никакие помещения в здании по адресу г. Томск, ул. Красноармейская, 101А, строение 4 не использовало. Таким образом, 12 704 399,65 руб. также не являются ущербом, причинённым ОАО «ТПО «Контур».

В-седьмых, не являются ущербом, причинённым ОАО «ТПО «Контур», и платежи по договорам займа в размере 39 150 004,81 руб., которые ОАО «ТПО «Контур» заплатило ООО «Фирма «Стек». Обвинение не опровергает законность этих договоров займа и начисленных по этим договорам процентов. Но при этом по непонятным основаниям считает, что ОАО «ТПО «Контур» не должно было исполнять обязательства по этим договорам.

В-восьмых, ОАО «ТПО «Контур» не имело возможности погасить задолженность по договорам займа в размере 39 150 004,81 руб. без продажи части принадлежащего ему недвижимого имущества. Сведений о том, что у ОАО «ТПО « Контур» были иные достаточные для этого источники доходов, суду не представлены.

В случае если бы часть недвижимости не была продана, и долги по договорам займа погашены не были, ОАО «ТПО «Контур» грозило бы немедленное банкротство по заявлению кредитора. И уже в 2008 – 2009 годах в процедуре банкротства было бы продано всё имущество ОАО «ТПО «Контур» и наступила бы, как указано в обвинительном заключении, «невозможность осуществлять производственный процесс». А до указанного в обвинительном заключении «процесса изготовления оборонной продукции» дело вообще бы не дошло, поскольку никакого госконтракта в октябре 2010 г. ОАО «ТПО «Контур» в этом случае не получило бы.

Наконец, в-девятых, никакого значения для дела не имеют ни принадлежащая мне доля 16,6% в уставном капитале ООО «Фирма «Стек», ни моё почётное звание «президент» в ООО «Фирма «Стек», ни выданная мне руководителем ООО «Фирма «Стек» доверенность от 01.02.2008 г., которой я не пользовался. Ни одно из указанных обстоятельств не является противозаконным, не свидетельствует о моей аффилированности и необходимости в связи с этим осуществления каких-либо дополнительных процедур.

6.3. Предусмотренное ч. 2 ст. 201 УК РФ преступление, совершается в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц. Однако суду не представлено никаких доказательств извлечения выгод и преимуществ мною. Я не получал от ООО «Фирма «Стек» никаких денежных средств ни в виде заработной платы, ни в виде дивидендов, ни в виде материальной помощи, ни в какой-либо иной форме.

Суду также не представлено убедительных доказательств извлечения выгод и преимуществ другими лицами (ООО «Фирма «Стек»):

Во-первых, ООО «Фирма «Стек» не получило купленные объекты в своё владение и пользование, и не смогло получать доход, предусмотренный бизнес-планом, представленным банку от сдачи этой недвижимости в аренду по рыночным ценам. Вместо этого ООО «Фирма «Стек» вынуждено было передать в аренду ОАО «ТПО «Контур» не всю, а только часть недвижимости и по ценам ниже рыночных - ниже тех, по которым в тот период в г. Томске сдавалось в аренду муниципальное имущество.

Во-вторых, ООО «Фирма «Стек» покупало эти объекты недвижимости на деньги, полученные в кредит у ОАО «Сбербанк», поэтому понесло затраты на уплату процентов банку.

В-третьих, ООО «Фирма «Стек» в 2013 – 2014 годах продало все приобретённые в 2008 г. у ОАО «ТПО «Контур» объекты недвижимости примерно по тем же ценам, что и купило.

В-четвёртых, ОАО «ТПО «Контур» произвело оплату в размере 12 704 399,65 руб. не за ООО «Фирма «Стек», а за ту тепловую энергию, которая потреблялась самим ОАО «ТПО «Контур» на обогрев зданий, в которых оно осуществляло свою производственную деятельность. ООО «Фирма «Стек» никакие помещения в здании по адресу г. Томск, ул. Красноармейская, 101А, строение 4 не использовало. Таким образом, 12 704 399,65 руб. также не являются его выгодой.

В-пятых, не являются выгодой ООО «Фирма «Стек» платежи по договорам займа в размере 39 150 004,81 руб., которые ОАО «ТПО «Контур» заплатило ООО «Фирма «Стек». Эти деньги являются возвратом ОАО «ТПО «Контур» полученных у ООО «Фирма «Стек» взаймы оборотных денежных средств, которые ОАО «ТПО «Контур» было лишено возможности получать в банках. Законность договоров займа и разумность процентов по этим договорам обвинение под сомнение не ставит.

В результате этого ООО «Фирма «Стек» не только не извлекло выгод и преимуществ, но и получило убыток (однако я не обвиняюсь в причинении существенного вреда правам и законным интересам этой организации).

В-шестых, как мною было сказано раньше, ОАО «ТРТЗ» получив от ОАО «ТПО «Контур» 54 830 000 руб. лишился долей в праве собственности на нежилые помещения и земельный участок, расположенные по ул. Мокрушина, 9, стоимостью не менее 147 153 413,72 руб. (97 153 300 + 50 000 113,72).

Поэтому ОАО «ТРТЗ» также не только не извлекло выгод и преимуществ, но и получило убыток (однако я не обвиняюсь в причинении существенного вреда правам и законным интересам и этой организации).

6.4. В предъявленном мне обвинении сказано, что мои действия повлекли причинение существенного вреда охраняемым законом интересам общества или государства и повлекли при этом тяжкие последствия. Однако внятной формулировки, в чём именно заключается вред интересам общества или государства, обвинением не дано.

Если под таким вредом обвинение понимает потерю возможности производства некой «продукции оборонного назначения», то в заявленный им период никакую «продукции оборонного назначения» ОАО «ТПО «Контур» не производило. И позднее, по госконтракту, заключенному в октябре 2010 г., также производилась не «продукция оборонного назначения», а экспортная продукция для иностранного заказчика, не предназначенная для обороны Российской Федерации. Нет никаких доказательств того, что ОАО «ТПО «Контур» производило «продукцию оборонного назначения», или должно было её производить, или должно было сохранять какие-либо объекты недвижимости, станки и оборудование для её производства. Это является лишь домыслами обвинения.

Поэтому никакие мои действия не повлекли причинение существенного вреда охраняемым законом интересам общества или государства.

 

7. Я не совершал преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ – растрату совместно с Шином С. И. 111 412 804,83 руб.

ОАО «ТПО «Контур» являлся должником ООО «Стек-Контур». Эта задолженность в размере 174 496 022,71 руб. была установлена решением Арбитражного суда Томской области от 24.02.2009 г. по делу № А67-6927/08.

23.11.2010 г. двумя платёжными поручениями ОАО «ТПО «Контур» перечислил на счёт ООО «Стек-Контур» 415 119 600 руб. по агентскому договору № 5 от 27.10.2010 г.

В тот же день директор ООО «Стек-Контур» Шин С. И. вручил мне заявление о том, что сумму 174 496 022,71 руб. он не признаёт полученной по агентскому договору № 5 от 27.10.2010 г. и производит односторонний зачёт взаимных денежных требований на эту сумму.

В результате переговоров я подписал с директором ООО «Стек-Контур» Шином С. И. соглашение об изменении формулировки назначения платежа по платёжному поручению № 106 от 23.11.2010 г., признав, что сумма в размере 130 000 000 руб. направлена на погашение задолженности по решению Арбитражного суда Томской области от 24.02.2009 г. по делу № А67-6927/08

Таким образом, вменяемая мне как растрата сумма 111 412 804,83 руб. не была мною растрачена, а была уплачена по решению суда, что является правомерным действием.

Соответственно, ООО «Стек-Контур» получил указанную сумму в качестве оплаты задолженности по решению суда, и поэтому директор ООО «Стек-Контур» Шин С. И. имел право использовать её на погашение обязательств перед контрагентами.

 

8. Я частично признаю свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 УК РФ в части растраты принадлежащих ОАО «ТПО «Контур» денежных средств в размере 126 679 915,49 руб.

Стороной обвинения были признаны мои доводы о связи четырёх московских ООО с председателем совета директоров ОАО «ТПО «Контур» Колесовым, по указанию которого я перечислил на указанные им счета около 126 млн. руб. Однако, как мне стало известно в ходе судебных заседаний, около 80 млн. руб. в 2012 - 2013 гг. было возвращено на «Контур» по указанию Колесова в виде займов от подконтрольных ему предприятий, а также были произведены поставки на «Контур» без оплаты продукции со стороны предприятий, также подконтрольных Колесову. Предполагаю, что дебиторская задолженность этих четырёх московских ООО перед «Контуром», возможно, уже урегулирована путем зачета с подконтрольными Колесову предприятиями-кредиторами. В пользу этого предположения говорит и тот факт, что никаких попыток истребовать с этих четырех московских ООО дебиторскую задолженность органами управления ОАО «ТПО «Контур», не предпринимались.

В начале судебного разбирательства я заявил о частичном признании своей вины в этой части. При этом я надеялся при рассмотрении дела в суде получить подтверждение факта вымогательства у меня этих денег со стороны лиц, от которых я зависел в своей работе. То есть, что имело место вымогательство коммерческого подкупа.

Я дал подробные показания в этой части, как на стадии предварительного следствия, так и суду.

Несмотря на доказанный стороной защиты факт отсутствия состава преступления по всем трем эпизодам, считаю себя виновным в том, что перечислив деньги на счета связанных с Колесовым московских предприятий, я не добился возврата этих средств или поставки необходимой «Контуру» продукции, посчитав эти средства «откатом».

При этом я глубоко сожалею, что в результате, в том числе, моих действий ОАО «ТПО Контур» понёс ущерб, и искренне раскаиваюсь в этом.

Надеюсь, суд имел возможность убедиться в отсутствии у меня личной корысти. В том, что ни копейки из этих денег не попало ко мне лично. У меня нет ни существенных сумм на счетах в банках, ни недвижимости в России или за рубежом, ни иных ценностей, нажитых преступным путём. У меня в настоящее время нет практически ничего, кроме зарплаты в размере более 700 000 рублей, которую мене так и не выплатило пока ОАО «ТПО «Контур».

Я желал бы в меру своих сил и возможностей загладить вред, причинённый ОАО «ТПО «Контур» и возмещать причинённый ему ущерб. Но в условиях лишения свободы или запрета заниматься предпринимательской деятельностью или занимать определённые должности мне это будет делать сложнее.

 

9. Считаю, что настоящий судебный процесс может оказать существенное влияние на деловой климат и предпринимательскую активность.

Любой руководитель предприятия, независимо от масштаба и специфики бизнеса, должен быть уверен в том, что если он будет действовать в пределах своих полномочий, то за осуществляемые им финансово-хозяйственные операции, ему не может грозить уголовное преследование.

Теперь обратимся к некоторым видам сделок.

Рассмотрим сделки с недвижимостью. Руководитель предприятия совершает сделки по реализации недвижимости в пределах своих полномочий по рыночным ценам, определенным независимыми оценщиками. Получает полный расчет по этим сделкам. Производится государственная регистрация перехода права собственности. Сделки проходят целевую проверку контрольно-ревизионного органа, назначенного собственником акций предприятия. Ни контрольно-ревизионный орган, ни совет директоров, ни собственник акций никаких претензий к сделкам не имеют. Проходит 3,5 года, и следствие возбуждает уголовное дело в отношении этого руководителя по ст. 201 УК РФ - «Злоупотребление служебным положением». Следствием заказывается новая оценка ориентировочной предположительной стоимости проданной 3,5 года назад недвижимости, и разница в мнениях оценщиков считается ущербом предприятию.

Обвинение потребовало мне 9 лет лишения свободы за это «преступление». Думаю, что после этого любой руководитель, осуществляющий сделки с недвижимостью рискует, что через несколько лет найдется следователь, который, всего лишь получив новый отчет оценщика, не отправит этого руководителя за решетку.

Мой прецедент «убивает» и сам институт независимой оценки. Зачем надо определять рыночную цену сделок путем независимой оценки, если даже при ее наличии можно легко получить уголовное обвинение в намеренном занижении цены?

Еще один распространенный тип сделок, с которым сталкивается каждый руководитель – это кредитование. Как известно, в настоящее время кредитные учреждения требуют личных гарантий руководителя по кредитам и займам, выдаваемых предприятию. Теперь любому руководителю надо быть готовым к тому, что когда он будет гасить кредитные обязательства предприятия за счет средств предприятия, то может получить обвинение по ст. 160 УК РФ - «Растрата», поскольку следствие может решить, что раз руководитель дал свое личное поручительство, то гашение кредита было произведено в его личных интересах, а не в интересах предприятия. При этом следствие может и не заинтересовать тот факт, что все полученные кредитные ресурсы были потрачены исключительно на нужды предприятия, а не в личных интересах руководителя. В этом случае надо быть готовым к тому, что весь погашенный кредит будет признан ущербом, который этот руководитель нанес предприятию.

Мне, например, за такое рядовое мероприятие, как гашение очередных кредитов и займов, обвинение попросило 8 лет лишения свободы.

Наконец, самый распространенный и, казалось бы, безобидный тип сделок – это закупки материалов и комплектующих. Если вы лично не познакомились с директором вашего поставщика, не побывали в его офисе, лично не подписали с ним договор, то будьте готовы к тому, что вас обвинят в том, что вы намеренно заключили фиктивную сделку. А если вам не поставили товары за перечисленные вами деньги, и вы не истребовали эти деньги назад, то будьте готовы получить обвинение в растрате на всю сумму сделки и уголовное преследование. Мне за это обвинение попросило 8 лет лишения свободы. И это несмотря на то, что после меня «Контуром» уже успели поруководить четыре руководителя, ни один их которых также не истребовал денег за непоставленные товары, но никто из них уголовному преследованию почему-то не подвергся.

Все подобные обвинения подходят под определение «искусственная криминализация финансово-хозяйственных операций».

Уважаемый суд!

Поверьте, что почти два года, в течение которых я лишён свободы, достаточный для меня срок наказания. Достаточный и как кара за совершенное мною, и как гарантия, что я не совершу подобного в будущем.

При назначении наказания прошу также учесть, что на моём иждивении находится несовершеннолетняя дочь и престарелый отец, и применить наказание в пределах уже отбытого мною под арестом срока.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?