ПОПУТКАМИ ПОДНЕБЕСНОЙ. ВЕКТОР ВЕТРА (ЧАСТЬ III)

Типичный пейзаж за окном автопутешественника в Китае — бескрайние поля. Посевы риса, овощей, зелени, теплицы всех размеров и форм, фруктовые сады. Несмотря на индустриальный взрыв, Китай — по-прежнему аграрная страна.

Мы были наслышаны о китайской кухне, самой разнообразной в мире, и предвкушали гастрономические открытия. На деле, разобраться в этом разнообразии оказалось не так просто. Если забегаловки мусульманской Уйгурии предлагали одно и то же – лапшовый суп с бараниной и какой-то зеленью, вываренной в бульоне, то общепит центрального Китая предлагал всё, что душе угодно. Пухлые томики меню даже в средней руке кафешке угнетали множественностью кулинарных миров. Даже если меню сопровождается картинками, без гида в нём трудно разобраться. По счастью, иногда наши водители с патриотическим азартом норовили попотчевать приезжих чем-нибудь вкусненьким, и именно эта еда, выбранная местными, запомнилась больше всего. Питаясь самостоятельно, мы отыскивали в меню что-нибудь знакомое. Иероглифы «рис», «лапша» и «мясо» я уже знала. Пришлось доучить «помидоры», «пшеницу» и «зелёный перец». Но иероглифы обладают свойством забываться; очередной десяток иероглифов вытесняет из памяти предыдущие. Их можно учить только порциями, причём не китайскими порциями, а скромными, не более пяти зараз, а лучше и вовсе по одному.

Перерисовывать в переводчике строчки из меню перед каждым приёмом пищи – можно и слюной захлебнуться. Поэтому, отставив все изыски, мы решили ограничиваться известным. чтобы не напороться на какую-нибудь неожиданность вроде яиц, которые закапывают в землю для протухания.

В центральном Китае, оказавшись в небольшом городе Тяньшуй и страшно голодные с дороги, мы зашли в единственное работающее ночью заведение поблизости от гестхауса, и растерянно огляделись – в столики были вмонтированы плитки и табло с температурой:

клиентам предлагалось самостоятельно готовить еду, которую ты сам же достаёшь с витрин. Морально мы не были готовы к самообслуживанию, тем более, что продукты в витринах мало походили на еду в привычном понимании. Это были шпажки с насаженными на них листьями зелени или какими-то морскими гадами.

Однако в целом китайская кухня оправдала наши ожидания. За редкими исключениями обеды и ужины, даже в самых простых едальнях, были аппетитными и безопасными для желудков, что немаловажно для путешественника.

Но вот справиться с китайской порцией оказалось невозможно. В Китае наваливают еду тазиками (а суп – без всякого преувеличения – приносят на стол в большом тазу – хоть на пятерых, хоть на одного). Мы заметили, что сами китайцы нисколько не смущаются такими объёмами и без зазрения совести, уходя, оставляют добрую половину еды на столе. Внутренние моральные запреты не позволяли нам поступать так же, поэтому мы стали заказывать одну порцию на двоих и отлично питались таким образом всё путешествие.

Изумляясь неэкономности потребления пищи, мы многим задавали один и тот же вопрос: зачем? Зачем заказывать больше, чем можешь съесть, и потом выбрасывать остатки? Это противоречило наблюдаемой нами национальной предприимчивости. Все отвечали примерно одно и то же: эта привычка – последствие страшного голода в пятидесятых-шестидесятых (того самого, который наступил после антиворобьиной кампании и других мудрых решений Мао). Когда голод был побеждён, выжившие старались продемонстрировать (кому? друг другу?), что еда есть и её много.

Но какое отношение к тем выжившим имеет молодёжь? Или, например, в Гуйчжоу, самой бедной из китайских провинций, мы видели, что люди забирают остатки еды домой, хотя великий голод коснулся их в той же мере. Поэтому объяснение этому явлению, скорее всего, сложнее.

…Итак, мы передвигались между городами, подчас быстрее поездов, радовались дружелюбию наших попутчиков и наслаждались кухней, однако, очень быстро

почувствовали, что чего-то не хватает. Пищевому и эмоциональному разнообразию не хватало какого-то главного ингредиента.

«Братцы, а где же солнышко?» - спрашивал Незнайка на луне. Вот так и мы. Небо было в постоянной серой дымке. «Хочу, чтоб было солнышко! — хныкал он. —У нас в Цветочном городе всегда было солнышко».

В лучшем случае, китайское солнце проступало бледным пятном сквозь смоговую завесу. Но если друзья Незнайки транспортировали его на Землю, то куда уехать китайцам, чтобы увидеть солнце?

Готовясь к поездке, я встречала упоминание о мобильном приложении «Качество воздуха» с изображением человечка в наморднике на программном интерфейсе. Но пролистнула его так же, как и «распознаватель названий китайских блюд» и прочие приложения для шопинга в Китае, сочтя всё это лишними примочками.

Однако, уже в Урумчи было нечем дышать. Странно было наблюдать за пробежками людей в парках и физзарядками под музыку на несвежем воздухе. Грязное небо портило снимки, сдабривая все кадры серой мутью.

Города сменяли один другой, а голубого неба мы не видели ни разу. Над головой – днём и ночью – дымка, которую очень хочется принять за туман… В прогнозах погоды обязательно указывалась сила ветра. Жители загрязнённых городов рады, когда ветер сдувает всю гадость куда-нибудь подальше – не очень важно, куда.

Порывшись в памяти, я вспомнила название того приложения, установила его, и с тех пор мы ежедневно следили за состоянием воздуха. Результаты наблюдений были ужасающими. Если взглянуть карту Китая в целом, то примерна половина городов будет иметь пометку нехорошего цвета. Зелёный кружок (показатель загрязнённости меньше 50) означает состояние воздуха в пределах нормы. Жёлтый, оранжевый, красный, коричневый, малиновый сигнализирует о загрязненности (по возрастающей).

Нажав на цветную метку, можно получить подробную информацию об экологической обстановке. Совсем дотошные могут изучить детали – процентное содержание в воздухе углекислого газа и диоксида азота, а также мелкодисперсных частиц PM2.5 и PM10. Прочие могут разглядывать картинки – рекомендации. Бегущий человечек в жёлтом кружке – нежелательно заниматься физкультурой на улице. Человечек держит за руку маленького человечка, тоже в жёлтом кружке – рекомендуется сократить прогулки детей, в красном – избегать вовсе. Изображение открытого окна в красном кружке – «окна не открывать». Человечек в наморднике – пора надевать маску.

И действительно, очень многие в Китае носят маски. А что им остаётся? Есть магазины для продажи масок, есть маск-мода (может, и высокая мода – тоже?). В дороге нам попадались деловые мужчины, одетые с иголочки, со стильными масками на лице, в тон костюму. Девушки с игривыми бабочками и цветочками на масках. И только те, кто совсем без фантазии, надевают обычные медицинские маски. Правда, продавцы настоящих масок со сменными фильтрами высокомерно говорят, что это всё фуфло, такая маска не защищает дыхательные пути.

Люди в масках, которые ведут себя как ни в чём не бывало, стали для нас дурным сном наяву. Они везут детей в садик, идут за продуктами, гуляют по парку, и при этом носят маску, потому что воздух заражён. Апокалипсис оказался гораздо ближе, чем представлялось. Китай наглядно продемонстрировал всему миру, что при желании можно за три десятка лет загадить всё так, что дети даже не будут знать, как выглядят звёзды, как это - дышать полной грудью, что такое синее небо над головой. Не из-за войны, а из-за развития, которое больше смахивает на деградацию. Кому нужны все эти товары, если вы не сможете их применить? В какой лес вы пойдёте в новеньких трекинговых ботинках с удобным рюкзаком, пошитым на новой фабрике?

С того дня наш маршрут корректировался с учётом показаний приложения. Посмотрев данные в Пекине за последний месяц, мы решили, что Пекин простоял три тысячи лет и подождёт ещё немного. Не было желания любоваться древностями с зажатым носом. Говорят, перед важными парадами там ограничивают движение транспорта и приостанавливают заводы. Лучше дождаться какого-нибудь такого пафосного случая.

«Вдыхая аромат весны»

Когда мы приехали в Сиань, он был помечен зелёным – состояние воздуха хорошее. Но уже на следующий день, возвращаясь с раскопок терракотовых воинов, мы ехали сквозь плотный белый туман. Кружок Сианя на карте был красный, и рядом стояла цифра 170. В одном из районов города, в пяти километрах от нашего хостела, на фиолетовой метке значилась цифра 225. Автобус плёлся из пригорода по пробкам, за окнами висел белый воздух, ужасно воняло, и терракотовые воины, грандиозные творения рук неизвестных мастеров, сразу забылись.

И мы вроде бы знали об этом раньше, видели в новостях что-то про задымлённый Пекин, но это совсем не то же самое, когда оказываешься внутри, в этой западне. Было чувство, что тебя загнали в газовую камеру. Тебе плохо, но деваться некуда – ты не можешь просто взять и выпрыгнуть мгновенно из города. Всё равно надо добираться до хостела, паковать вещи… На ночь глядя автостоп в Китае невозможен, и как стоять на трассе в белом дыму? Да и куда деться, если в соседнем городе может быть то же самое? В любой момент страшный смог может опуститься на твою улицу, на парк, где ты выгуливаешь собачку, на школу, куда ты отвозишь ребёнка.

Приходилось терпеть и делить с остальными этот безумный мир, обменявший чистый воздух на дешёвые кроссовки.

Мы окинули взглядом карту остального Китая. Турфан, который мы так и не поглядели, и откуда начали наше движение на попутках, в этот день был чёрным. Чёрная метка означает максимальное загрязнение, пятьсот баллов из пятисот. Далее замеры уже не ведутся.

До этого дня мы покупали самую дешёвую воду в бутылках – по одному юаню пол-литра. После Сианя стали покупать ту, которую очищают лучше.

Китайцы с энтузиазмом сажают новые деревья, сохраняют старые, но похоже, этого уже недостаточно. Никакие деревья уже не способны выдержать такой массированный химический удар.

…До конечной точки – Гуанчжоу, мы добрались за двадцать восемь дней. Общая протяжённость маршрута – 4985 километров, из них 4385 – автостопом. Нигде на трассе мы не стояли дольше получаса, среднее время ожидания машины – 10 минут. Ожидаемый вопрос – как всё это перенесла мама? На самом деле, пройти два-три километра от остановки пригородного автобуса до въезда на скоростную трассу было не труднее, чем прогуляться под рюкзаком от огорода до электрички на о.п. 41 км, к таким нагрузкам мама была привычна. Наибольший стресс вызывал языковой барьер – ведь английский, который мама старательно учила несколько лет, мало где пригодился. Подавляющее большинство китайцев, которые нас подвозили, включая очень обеспеченных людей, по-английски могли извлечь только три базовых аккорда – «хелло», «гуд бай» и «Ай спик инглиш э литтл». Именно поэтому в Китае довольно много россиян (и других иностранцев) преподают английский школьникам и детсадовцам. Преподаватель английского – одна из самых востребованных профессий в Китае.

Наверное, лет через десять их рьяное рвение знать английский даст свои плоды. Но пока, вооружившись только английским (про остальные европейские языки не говорим вообще) бесполезно мечтать проникнуть внутрь китайской культуры. Нам тоже с первого раза пробить эту стену не удалось. Десять фраз на китайском и десять фраз в ответ – это не общение, это обмен любезностями. С таким словарным запасом не докопаешься к глубинам, не разгадаешь загадок этой цивилизации.

Домой, домой. Так стали милы наши просторы – не очень загаженные (пока), и наше безлюдье, и ослепительное мартовское небо, июньское небо, сентябрьское…

Воистину, всё самое ценное даётся бесплатно.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?