ПОПУТКАМИ ПОДНЕБЕСНОЙ. У ПОСЛЕДНЕЙ ЗАСТАВЫ (ЧАСТЬ II)

Дон Кихоту было бы где разгуляться в Уйгурии. Огромные ветрогенераторы, как гигантские белые мельницы, покрывают землю с обеих сторон от трассы, насколько хватает глаз, и теряются за горизонтом. Иногда на трассе попадаются огромные трейлеры с парой таких лопастей в кузове, похожих на части космических кораблей. Затем поля ветряных мельниц сменяют такие же необозримые поля с солнечными батареями.

Однообразные пейзажи Синьцзяна утомляют. Когда невеликий запас китайских слов для общения с водителем иссякает, от нечего делать начинаешь считать километры. Столбики километража на трассе G30, по которой мы двигались на восток, вела обратный отсчёт четырёхзначными (и некоторыми – до боли родными) цифрами: мы пролетели год московской Олимпиады, затем сначала мой, потом мамин год рождения, потом промчали Великую Отечественную и революцию. Очередной водитель – бизнесмен Хань Ван Бин, оказался, разговорчивым, несмотря на мой убогий китайский, и в следующий раз я заметила верстовой столбик уже на дате рождения Шекспира. Добрались до Средневековья - придорожный счётчик показывал пятнадцатый век - и тут-то и прибыли в пункт очередной ночёвки – город Цзяюйгуань, в далёком прошлом – последняя застава Китайской империи, за которой начинались земли варваров.

Вообще-то, что наш водитель-бизнесмен вовсе не собирался в Цзяюйгуань. Его путь лежал дальше на восток, он планировал заночевать в следующем городе, километрах в двухстах. Но за разговором поменял своё решение и решил остановиться у последней заставы – так делали, наверное, запоздалые путники тысячу лет назад. И как выяснилось вскоре, только благодаря этому мудрому решению Ван Бина мы нашли ночлег в этом городке.

Дело в том, что далеко не каждая гостиница или гестхаус может принимать иностранцев. Ван Бин проехал с нами из одного конца города в другой, в поисках отеля за подходящую цену, но везде пожимали плечами и говорили, что у них нет лицензии на приём иностранцев. В последней из гостиниц наш напористый бизнесмен поднадавил на заспанную девушку-администратора и та согласилась нас пустить, но с уговором, что к девяти утра (видимо, после этого часа могут нагрянуть контролирующие органы) номер будет свободен. Без местного сопровождающего, владеющего не только китайскими тонами, но и необходимыми в таких делах полутонами, ничего бы не вышло.

Позже, уже в центральном Китае, мы не раз оказывались в подобной ситуации. Однажды выручил полицейский - он позвонил своему начальнику и попросил, чтобы тот связался с хозяином дорогого отеля. Хозяин лично спустился к нам и поселил в приличный номер за сумму в три раза дешевле обозначенной на ресепшне.

В другом городке (с трудно выговариваемым названием Ронгцзянг) мы тыкались по отелям и получали отказы до тех пор, пока не набрели на гест, где администратора подменяла его сестра. Она явно была не в курсе бюрократических сложностей, а мы не спешили её просвещать, и нас поселили за одну минуту. Вообще, китайцы не подозревают о сложностях жизни в Китае для иностранцев. Многие не знают об делении гостиниц на «китайские» и «интуристы». Большинство не в курсе, что иностранцам нужен особый пермит для посещения Тибета. Им невдомёк, что даже симкарту не купить, если у тебя нет китайского удостоверения личности.

Итак, наутро, покинув своё полулегальное Цзяюйгуаньское жилище ровно в девять, мы отправились любоваться древней заставой. Как и гробницы уйгурских князей в Хами (500 рублей на каждого), так и посещение заставы стоило недёшево (1100 рэ c носа). Турбизнес в Китае поставлен на широкую ногу. В любой местности, которая засветилась в путеводителях, вы утонете в потоке туристов, и почти все они будут китайцами. Ничтожно малый процент населения путешествует за пределы страны, зато внутренний туризм чрезвычайно развит. Одна из причин – крохотный отпуск. Максимальная продолжительность отпуска для среднего китайца – семь дней в году. Плюс к этому набегает несколько дней национальных праздников. Далеко не уедешь.

Зато на родных просторах китайских туристов обдирают как липку (или мэйхуашку). Плата за посещение достопримечательностей – зачастую очень большая – одинаковая для граждан страны и иностранцев. Китайское государство по методу Остапа Бендера вполне официально взимает с туристов плату за провалы, горы, реки и деревни. В деревушке Ланде, на которую мы набрели в провинции Гуйчжоу, почти все жители (принадлежащие к народности мяо) переквалифицировались в артистов. По утрам, а иногда и несколько раз в день, женщины и старики исполняют традиционные танцы (под вполне современную фонограмму), поют и играют на инструментах. Для этих целей в деревне специально отведена площадь, на которой соорудили зрительные места по принципу амфитеатра. После представления те же самые артисты, бренча железными украшениями, продают туристам поделки и сувениры.

Всё это наводит на печальные мысли. Дети сызмальства учатся заглядывать в глаза туристам. Вслед за первым словом на родном языке они разучивают «хелло», полный перевод которого в туристических деревнях и городах такой: «Иностранец! Подойди и купи у меня что-нибудь, мне нужны твои деньги».

Когда в Томске сгорает очередной памятник деревянной архитектуры, я скриплю зубами – ну вот же деньги, лежат на поверхности! Все иностранцы нам об этом твердят – развивайте туризм, деревянная архитектура – ваше сокровище.

А теперь, освежив в памяти, что такое массовый туризм, я что-то засомневалась. Они же, те, кто за это будет отвечать, убьют город. В деревянные дома понатолкают тётушек в кокошниках и будут те на полставки разучивать песни, которых никогда в жизни не слышали. Может пусть себе разваливается себе потихоньку, как и всё живое? Зато не превратится в этот искусственный кошмар…

После Цзяюйгуаня начался собственно Китай. Но трассы, как и в Уйгурии, были по-прежнему в великолепной форме.

Гоголю не снились такие дороги. Если бы в России были такие дороги, как китайские скоростные трассы, наши русские тройки уносились бы в космос без всяких ракет-носителей. Идеальное покрытие, только однополосное движение… и чертовская дороговизна. Платные дороги в Китае – одни из самых дорогих в мире. Как водители себе это могут позволить? Так и остался неразрешённым вопрос о средних зарплатах в Китае – все нам сообщали разные цифры. Дальнобойщик, перевозивший машины, говорил о средней зарплате в 7-8 тысяч юаней.

Однако, в другой провинции сотрудница пункта приёма денег на платной трассе называла совсем другие суммы и уверяла нас, что средняя зарплата в Китае - 1600 юаней… Работница муниципалитета в южном городе Цзуньи назвала три тысячи. В любом случае, стоимость проезда по китайским платным трассам обычный российский водитель никогда бы не смог себе позволить, и повёл бы свою тройку в обход, по колдобинам локальных дорог.

Автомобилям в Китае - уважение и почёт не только на междугородних трассах: планировка городов тоже ориентирована на автомобилистов. В городах эстакады могут быть трёх- и четырёхуровневые. И на каждом уровне - сверхинтенсивное движение транспорта (в китайском сохранилась старая идиома для его обозначения - «поток экипажей и вереница лошадей»).

Часто казалось, что о пешеходах вообще забыли. На улицах некоторых городов пешеходные переходы не предусмотрены, и люди вынуждены перебегать дорогу перед идущим транспортом. А если зебра всё-таки есть, то никогда и ни при каких обстоятельствах китайский водитель не остановится, чтобы пропустить пешехода.

Зато между собой водители общаются крайне учтиво. За целый месяц мы лишь единожды услышали от водителя слова неудовольствия по отношению к мотоциклисту, который выскочил прямо перед носом. В остальных ситуациях никаких «баранов» и «козлов» из-за баранки не доносилось, и мы не переставали изумляться спокойствию китайцев. Наоборот, часто наблюдали случаи взаимопомощи. Пару раз, завидев номера нужной нам провинции, наши водители догоняли автомобили, сигналили им, просили остановиться и просили нас подбросить.

Итак, о тех, кто за рулём, государство радеет и печётся. На скоростных междугородних трассах оборудованы удобнейшие сервисные стоянки, где можно не только сходить в туалет, поесть и набрать бесплатного кипятка, но и размяться после долгого сидения в машине – эти service area оборудованы специальными спортивными снарядами для рук, ног, спины и прочих частей тела.

Впрочем, такие спортгородки есть в каждом городе и, на удивление, все они в хорошем состоянии. Почему всё цело и невредимо? Куда смотрят подростки? Но подростки и сами не прочь позаниматься спортом. Даже школьная униформа в Китае – это спортивная форма. Во всех населённых пунктах вам попадутся ребята в спортивных костюмах с красными галстуками. Цвета будут различаться, но это всегда будет синтетический спортивный костюм. Они и на уроках в них сидят, и ходят на тренировки. Так что советский стадионный слоган «О спорт, ты – мир» в Китае воплощён в жизнь.

Не только школьники, но и всё взрослое население помешано на спорте. В кафетериях, аэропортах и прочих учреждениях можно наблюдать разминки трудовых коллективов («мы писали-мы писали, наши пальчики устали»). В каждом городе вы встретите уличных бегунов, ушуистов, тайчистов, бадминтонистов, индиакеров (индиака – это мяч с перьями, который подкидывают ногами или руками) и пинг-понгеров. Любопытно, что очень часто взрослые супружеские пары – тридцати-пятидесятилетних – по вечерам выходят на такие спортивные променады вместе.

И всё бы ничего, если бы не воздух, которым и пешком-то дышать мало приятно, а уж на пробежках… Но об этом – в следующий раз.

Продолжение следует…

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?