Показания бывшего генерального директора ТПО "Контур" Игоря Иткина перед прениями сторон

Полный текст выступления Игоря Иткина перед прениями сторон

Игорь Иткин дал подробные объяснения и оценку своим действиям на посту директора ОАО "Контур". Данное выступление И.Иткина состоялось после того, как были заслушаны все свидетели со стороны обвинения и защиты.

 

Адвокат: Игорь Иосифович, что можете пояснить по предъявленному обвинению? По первому  эпизоду обвинения? Как осуществлялись сделки, в каких целях было продано имущество?

Игорь Иткин: По первому эпизоду, по существу предъявленного мне обвинения могу пояснить следующее.  Гончара Альберта Александровича знаю с  1984 года. Как и Муравьева Валерия Александровича.  Я в то время работал на кафедре  ТИАСУРа, где обучались Гончар, Муравьев и Шин. С Шином я познакомился в 92-м году. С Лоосом я познакомился в 92-м году, Шин и Лоос работали в ТИАСУРе, как и я. С Черновым я познакомился в 93-м году.  Все участники ООО «Стек» являлись специалистами в области информационных технологий мирового уровня, что подтверждается наличием у них многочисленных сертификатов ведущих мировых компаний, а также профильного образования. Гончар и Шин с отличием закончили ТИАСУР.

ООО «Стек» было зарегистрировано 13 февраля 1992 года, мной и Гончаром. Работая в «Стеке» все его ведущие сотрудники продолжали обучаться и повышать свой профессиональный уровень. (…)Я защитил  диссертацию, получил ученую степень кандидата физико-математических наук, основные результаты моих исследований опубликованы в США. Я также прошел обучение в школе бизнеса Йельского университета.

Все участники ООО «Стек» являются сложившимися руководителями, которые в разные годы имели опыт руководства как отдельными подразделениями,  самостоятельными юридически лицами.

ООО фирма «Стек» была учреждена мной и Гончаром, к тому времени мы имели практический опыт и необходимую квалификацию в области информационных технологий.  Поэтому «Стек» сразу создавался с перспективой стать крупной IT-компанией.  Мы сразу запланировали довести количество участников ООО до 6 человек с равными долями. В дальнейшем это намерение было поэтапно реализовано.

Ведущие специалисты, зарекомендовавшие себя успешной работой в «Стеке», становились его участниками.  К 2008 году участниками были Шин, Лоос, Муравьев, Чернов , Гончар и я.  О том, что моя доля в ООО 16,6% позволит мне когда-либо совершать сделки  не попадающие под определение сделок с заинтересованностью от имени ОАО «Контур»,  я в начале 90-х годов планировать не мог.  К 96-му году «Стек» был признанным лидером регионального рынка РФ, а также входил в число крупнейших налогоплательщиков г Томска. 

«Стеком» в различное время руководили: Гончар, Шин, Муравьев. Роли менялись в силу развития участников  как специалистов и руководителей.  «Стек» был многопрофильной IT-компанией, где постоянно появлялись новые направления деятельности.  «Стек» получал заказы не только от российских, но и от американских компаний.  В основном, зарубежные заказы были связаны с разработкой программного обеспечения. 

В сентябре 96-го года я получил одновременно два предложения. Первое – приглашение на личную встречу с Биллом Гейтсом ( в то время президентом «Майкрософт»), второе предложение – от администрации Томской области – возглавить «Контур», где на тот момент вводилась процедура банкротства.  Я сделал выбор в пользу Контура  и 19 декабря  96-го года был назначен внешним управляющим.

«Контур» находился в плачевном состоянии.  Предприятие не работало, продукция не выпускалась. Долги перед кредиторами были огромными. Только по заработной плате – более года.  Но главными проблемами были отсутствие продукции, которая бы имела перспективы сбыта на рынке,  устаревшая полуразрушенная производственная инфраструктура,  деморализованный коллектив, не верящий в возможность восстановления  производства и растерявший многих высококвалифицированных специалистов.  Кроме того, контур разорвал все отношения с Миобороны РФ как с заказчиком.  Все заказы, которые ранее исполнял «Контур», были переданы на другие предприятия.  Лицензии на производство и вооружения и военной техники не было.  В процедуре банкротства Контур не был признан Арбитражным судом  в качестве стратегического предприятия.  Сложившаяся на «Контуре» ситуация явно указывала на необходимость перехода в конкурсную процедуру  с целью распродажи имущества предприятия , расчета с кредиторами и ликвидации «Контура». 

Если бы я ставил своей целью, чтобы «Стек» на выгодных условиях приобрел имущество «Контура», то мог бы это легко сделать.  В то время законодательство не требовало проведения аукционов,  достаточно было принять решение о распродаже имущества на собрании кредиторов, которые готовы были за него проголосовать, чтобы быстрее получить свои деньги.  У «Стека» имелись финансовые ресурсы  для приобретения необходимого для производства имущества «Контура».

Однако был выбран иной путь.  Был разработан план финансового оздоровления, который  предусматривал сохранение «Контура», как самостоятельного хозяйствующего субьекта.  Для реализации этой задачи планом была предусмотрена  тесная интеграция со «Стеком».  При этом «Стек» фактически брал на себя роль стратегического инвестора, разработчика новой продукции и создателя условий по выводу «Контура» на рынки импортозамещающей IT-продукции. План финансового оздоровления был утвержден кредиторами и реализован, что позволило «Контуру»  выйти из банкротства и в дальнейшем исполнить все обязательства  перед кредиторами.  Для реализации плана в период внешнего управления в 97-99 годах на «Контур» было переведено из Стека около 80 специалистов.

«Стек-Контур» был создан в период банкротства «Контура» с целью обеспечить «Контуру» оптимальные условия поставки материалов , комплектующих, развития каналов сбыта  продукции, представления интересов «Контура» в переговорах с зарубежными заказчиками, привлечения финансовых ресурсов. Состав учредителей «Стек-Контура» был тот же, что и участников «Стека».  Это обеспечивало вновь созданной компании высокий уровень доверия среди клиентов и участников IT-рынка, поставщиков и подрядчиков, а также кредитных организаций.  «Контур», находясь в процедуре банкротства, а позднее в период исполнения обязательств  по мировому соглашению с кредиторами, не мог рассчитывать на такое доверие. 

Выручка «Стека» от реализации товаров и услуг  многократно превышала выручку «Контура» от реализации товарной продукции.  После вывода «Контура» из банкротства в 2000 году я зарегистрировал новый Устав   ФГУП ТПО Контури был назначен его генеральным директором.  Затем, после демонстрации представителям Министерства обороны  новых разработок вооружения и военной техники, выполненных совместными усилиями «Стека» и «Контура»,  за счет финансовых и технических ресурсов «Стека», мне удалось убедить министерство обороны России выдать «Контуру» лицензию на производство вооружения и военной техники.

В 2001-2002 годах  были начаты работы по контрактам Минобороны , которые не велись с 1993 года.  Поясняю, что лицензия на разработку и сервис военного вооружения и техники выдавалась по инициативе  исключительно «Контура». На конкретную, самостоятельно произведенную  за счет заемных средств продукцию, с целью дальнейшего ее выпуска  при наличие со стороны Министерства обороны желания и возможности ее заказать.

Ни Министерство обороны РФ, ни «Рособоронэкспорт»,  ни вышестоящие органы управления «Контуром», министерство, собрание акционеров, совет директоров – никогда не давали мне никаких указаний по поводу необходимости начать разработку или производство какой-либо военной продукции.  И никогда не обязывали «Контур» ее выпускать.  «Контур» никогда не относился к предприятиям Министерства обороны или отраслям военной промышленности. «Контур» выпускал и разрабатывал военную продукцию наряду с гражданской, исключительно по собственной инициативе и в коммерческих интересах. То есть с целью получения прибыли. 

Выпускаемая и разрабатываемая «Контуром» совместно со «Стеком» военная продукция  принципиально ничем не отличалась от гражданской.  Ни по технологии производства, ни по технологии разработки.  Отличие, в основном, касалось специального программного обеспечения и программы испытаний.  Нередко Минобороны брали за основу какую-либо  выпускавшуюся «Контуром» совместно со «Стеком» гражданскую продукцию, заказывали НИОКР для доработки ее до образца вооружения и военной техники, проводили государственные испытания, и ставили ее на вооружение российской армии.  Доля продукции вооружения и военной техники  в годовом объеме «Контура» составляла  менее 10%. Кроме того, такая продукция была менее рентабельна, чем гражданская,  а ее заказчик отличался сложным и малопрогнозируемым поведением. Однако «Контур» никогда не отказывался от возможности освоить выпуск новой продукции в надежде получения новых заказов, расширения спектра своих технологических возможностей.

В 2003 году «Контур» был приватизирован  в соответствии с Постановлением Правительства РФ и преобразован в открытое акционерное общество. Я был назначен генеральным директором. Были сформированы и другие органы управления : собрание акционеров, совет директоров, контрольно-ревизионная комиссия.  Дальнейшие мои действия были регламентированы Законом об ОАО, уставом и трудовым контрактом.  В рамках полномочий я имел право заключать  различные сделки, в том числе и с недвижимостью.  Иные органы управления ОАО не могли вмешиваться в мои действия.  Мне также не требовалось согласовывать с кем-либо  целесообразность проведения тех или иных хозяйственных операций.  Моя работа в качестве руководителя ОАО могла оцениваться исключительно органами управления ОАО. (…)

Я неоднократно проводил различные сделки с недвижимостью, будучи руководителем «Контура» с 96 по 2011 год. Постоянные хозяйственные связи,  производственная, техническая и хозяйственная кооперация  являются важным конкурентным преимуществом любого предприятия.  Будучи руководителем «Контура», я всячески старался  сохранять и развивать хозяйственные отношения со всеми предприятиями-партнерами. Однако я всегда отстаивал исключительно интересы «Контура», стараясь находить с контрагентами взаимовыгодные решения. 

Мое участие в «Стеке» и  в «Стек-Контуре»  позволяло лоббировать интересы «Контура»  при принятии решений собранием участников. В то же время я был гарантом возврата вложенных в «Контур финансовых и иных ресурсов.  Не «Контур» создавал льготные условия для «Стека», а «Стек» – для Контура.  Потому что именно «Стек» обладал серьезными финансовыми и кадровыми ресурсами, необходимыми «Контуру». 

Никакая другая компания не рискнула бы вложить свои средства в «Контур», в силу его низкой платежеспособности, а также крайней непредсказуемости его единственного акционера.  Все сделки со «Стеком» производились по оптимальным для «Контура» рыночным ценам. Я всегда старался определять цены, обоснованные государственными органами.  Так, процент по займам, которые «Контур» получал от «Стека» и «Стек-Контура» определялись как законодательно установленная процентная  ставка, относимая на затраты. В качестве арендной ставки выбирались ставки, установленные мэрией.  В случаях, когда я не мог воспользоваться законодательно установленными ценами, я определял цены с помощью независимых оценщиков.

В период моей работы в должности генерального директора ОАО «Контур», я не был руководителем «Стека» и «Стек-Контура». То, что я был участником этих ООО, я никогда не скрывал. Более того: специально уведомлял об этом всех заинтересованных лиц. Мне также было известно, что я на законных основаниях мог быть руководителям любых ООО, совмещая эту должность с должностью гендиректора «Контура».  Однако в этом для меня не было никакой необходимости. (…)  Меня больше привлекала работа на «Контуре». Поскольку задача восстановления и развития «Контура» , которую я успешно решал в течение 15 лет работы , с самого начала была из разряда неразрешимых. Этим она меня и привлекала, занимая все мое время и постоянно требуя полной мобилизации.


 «Стек» и «Стек-Контур» вложили в  «Контур» значительные денежные средства, явно превышающие стоимость всего имущества «Контура». Одно это исключает всякий мотив завладения этим имуществом. Эти колоссальные средства могли быть на совершенно законных основаниях  не вложены в «Контур». Но в этом случае, никакого «Контура» с конца 90-х годов просто не было бы.  Как нет многих других промышленных предприятий, которые не смогли найти свой «Стек», заинтересованный в их существовании и развитии.

Замечу, что собственник акций «Контура» за все время существования ОАО не вложил в него ни одного рубля и не разместил на предприятии ни одного заказа.  Я действительно носил почетное звание «Президент фирмы «Стек»,  присвоенное мне участниками за вклад в учреждение и развитие «Стека». Однако это звание не делало меня руководителем «Стека». (…)

После акционирования в 2003 году «Контур» начал увеличивать объемы производства новой продукции.  Эта продукция начала успешно конкурировать с импортной, которая контролировала на тот момент российский рынок.

С целью сохранения своей доли на российском рынке крупнейшая в своем секторе компания «ЭйПиСи» начала с нами производственное сотрудничество. Эта компания была давним партнером «Стека», ей был известен технический потенциал специалистов. На новом этапе сотрудничества было решено наладить на Контуре производство оригинальной продукции «ЭйПиСи» для рынка России и стран СНГ. Поскольку, как мне было известно, эта корпорация принципиально не сотрудничает с предприятиями, выполняющими военные заказы, я представлялся на переговорах как «президент «Стека» или «Стек-Контура». В результате нам была передана техническая документация, мы произвели опытную партию, которая прошла испытания в США и Ирландии, после чего нам были размещены заказы, которые потребовали серьезного технологического переоснащения.  Оно было привлечено за счет финансовых вложений «Стека» и привлеченных им кредитных ресурсов. «Контур» получил возможность и начал выпускать продукцию IT мирового уровня под одним из всемирно известных брендов. Прибыль «Стек» должен был начать получать только спустя много лет, после того, как оборудование будет полностью самортизировано. Эта сделка была выгодна для «Контура», поскольку он получал современное выгодное оборудование, и мог быстро наладить производство.

В 2002 году началась процедура банкротства Томского радиотехнического завода. Нами был разработан план финансового оздоровления, который был основан на опыте, который был получен при выводе «Контура» из банкротства. План предусматривал глубокую производственную и финансовую интеграцию  «Стека», «Стек-Контура», «Контура» и ТРТЗ. В результате в 2004 году ТРТЗ был выведен из процедуры банкротства. Началось восстановление ТРТЗ. Расчет получить заказы военной тематики на ТРТЗ не оправдался. Тогда решено было передать на ТРТЗ одно из направлений – климатические контейнеры – которое развивалось совместно «Стеком» и «Контуром».  


Вскоре был получен большой заказ на 1506 электростанций для нужд казначейства РФ. Заказ продолжал выполняться несколько лет. Субподрядчиком был ТРТЗ. Туда были переведены ряд подразделений «Контура» и «Стека», с соответствующим оборудованием и инструментом. Однако в 2007 году крупные заказы закончились. «ЭйПиСи» неожиданно была поглощена французским гигантом «Шнайдер и Шнайдер» и заказы прекратились в связи с реорганизацией корпорации. Всемирный банк прекратил финансирование казначейства РФ и новых заказов от него не последовало.

Но вскоре был найден еще один крупный заказ. Связьбанк решил установить во всех почтовых отделениях универсальные банковские терминалы. В первый год планировалось произвести 10 тысяч терминалов. Контур приступил к выполнению заказа в конце 2007 года. Уже весной 2008 года стало понятно,  что без новых технологических мощностей с такими объемами не справится. При этом десятки ранее размещенных заказов исполнялись с огромными задержками, а новые просто не брались. Существенно выросла численность работников «Контура» и фонд заработной платы – из=за хронических переработок. Однако новые мощности не вписывались в старую площадку «Контура». Кроме того, растущие объемы требовали большого складского хозяйства и подъездных путей.

Тогда и решено было новое оборудование монтировать на площадях ТРТЗ. При этом планировалось сначала запустить его в работу, а затем поэтапно переносить часть станочного парка «Контура». На площадке «Контура» планировалось оставить администрацию, разработчиков и компактный цикл опытного производства с испытательной станцией. Для этих целей вполне подходил корпус №1. Корпус №3 полностью освобождался.  (….) Учитывая, что финансовое положение ТРТЗ по-прежнему было крайне неустойчивым и зависимым от заказов «Контура» (других у ТРТЗ просто не было), в интересах «Контура» было выкупить часть площадей ТРТЗ. К тому же ТРТЗ имел большую кредиторскую задолженность перед «Контуром»,  которую бы, в случае банкротства ТРТЗ «Контуру» было бы получить крайне затруднительно. Вместо безнадежной «дебиторки» «Контур» мог получить необходимые площади для расширения производства.

В этот же период времени вышли на финальную стадию переговоры с еще одним американским гигантом  - корпорацией «Кетерпиллер». Они планировали открыть на нашей базе таможенный склад и регулярно размещать у нас заказы по производству газоэлектростанций под своим брендом для нефтегазовой отрасли России и СНГ. Это производство также планировалось развернуть на площадке ТРТЗ. (Задействовать площади, на которых ранее собирались электростанции для нужд казначейства). Сделка без выдела в натуре была выгодна Контуру, по нескольким причинам: не требовалось возводить капитальную разделительную стену и ее узаконивать. Не требовалось изготавливать два новых техпаспорта по нескольку сотен тысяч рублей каждый. Не требовалось делить земельный участок на два. Не требовалось получать новые свидетельства о собственности на здание и землю. «Контур» в этом случае не рисковал, что на площади ТРТЗ будет наложен арест судебными приставами, если начнется банкротство ТРТЗ. «Контур» получал возможность по мере установки оборудования и освоения площадей , иметь право пользоваться всей земельной площадью вокруг здания, пока не будут урегулированы земельные отношения.

Я не сомневался в высокой ликвидности приобретаемого «Контуром» имущества. Для финансирования планов по модернизации производства и переезда на новую площадку, требовались средства. «Контур» весной 2008 года не имел возможности для привлечения банковских инвестиционных кредитов, к тому же выполнение заказа для «Связьбанка» потребовало привлечения большого количества краткосрочных кредитов и займов.  Часть средств привлек «Стек» в интересах «Контура» и тратил их по поручению «Контура», как его агент. Какое здание «Контура» продавать, было очевидно. Корпус № 1 был полностью загружен. (Там размещалось тяжелое металлообрабатывающее оборудование). По своим техническим возможностям оно хорошо подходило для организации опытного производства полного цикла. А средняя и большая серии, а также производство крупногабаритных изделий хорошо размещалось на площадях, которые планировалось приобрести у ТРТЗ. (…)

При продаже корпуса № 3 целесообразно было реализовать и вспомогательные постройки вместе с земельными участками «Стеку».  Во-первых,  «Стек» уже находился в пределах общей с Контуром производственной площадки с единым охраняемым периметром. При этом «Стек» не препятствовал производственной деятельности «Контура», а всячески ей способствовал. Наличие стратегического производственного партнера – важнейшее конкурентное преимущество для системного интегратора,  которым являлся «Стек». Поведение «Стека» как владельца построек было вполне прогнозируемым. На него можно было оказывать влияние, поскольку я и Лоос входили в число участников ООО.

К тому же перед «Стеком» и «Стек-Контуром»  имелась значительная кредиторская задолженность, намного превышающая стоимость недвижимого имущества, предлагаемого к продаже.  В случае, если бы «Контур» решил продавать здания другому покупателю, «Стек» мог бы легко истребовать выручку от этой сделки Контура в свою пользу. В этом случае, «Контур» потерял бы и здание, которое бы пришлось срочно освобождать,  и деньги. К тому же поиски покупателя на такой объект могли занять многие годы. При этом требовалось срочное принятие решения по расширению производственных возможностей «Контура», так как заказчики требовали увеличить объемы еженедельных отгрузок.

Сделки со «Стеком» по всем 6 объектам сразу рассматривались как связанные.  Я был вправе самостоятельно определить цену имущества. Однако я  привлек независимых оценщиков (…) Суммарная стоимость продаваемого имущества  составила 1,6 % от активов Контура, что не могло быть расценено как крупная сделка. (…)


Уже после заключения сделок экономическая ситуация на «Контуре» резко ухудшилась. В июне 2008 года  «Связьбанк» объявил о финансовых проблемах  и выполнение заказов для его нужд было резко прекращено.  В итоге, вместо запланированных 10 тысяч терминалов  мы смогли выпустить 2 200 штук.  Такое резкое сокращение объема выпуска продукции крайне опасно для любого предприятия.  Ведь стараясь справится с огромным заказом для нужд «Связьбанка», «Контур» частично растерял заказчиков.  Кроме того, «Сбербанк», который кредитовал «Контур» при выполнении этого заказа,  в рамках программы кредитования машиностроения, сообщил о том, что эта программа прекращена в связи со спадом, наблюдавшимся в российской промышленности. «Контуру» предстояло возвращать большой объем краткосрочных кредитов «Сбербанку».  А текущей выручки явно не хватало. Единственной возможностью рассчитаться со «Сбербанком» и не попасть в банкротство, было скорейшее получение от Стека денег за недвижимость. 

(….) «Контур» в срок и в полном объеме рассчитался со «Сбербанком».  «Стек» и «Стек-Контур» продолжали финансировать «Контур», несмотря на разразившийся кризис и резкое  падение объемов выручки. 

Замечу, что переход права собственности  по сделкам с недвижимостью  произошел до выхода постановления  Правительства РФ о передаче акций и иных активов сотен предприятий («Контура» в том числе) госкорпорации «Ростехнологии». До опубликования указанного постановления,  мне ничего не было известно о его подготовке и  возможности смены собственника акций ОАО  «Контур». Как я узнал из открытых источников, указанное постановление готовилось в обстановке большой секретности  узким кругом специалистов в Правительстве РФ,  его опубликование было полной неожиданностью.

Было также очевидно, что в постановление попали многие предприятия, которые никакого отношения  к военно-промышленному комплексу не имели, интересы страны в госкорпорации «Ростехнологии» представлять не могли  - в том числе и «Контур».  С августа 2008 года резко сократилось количество заказов и заказчиков. Многие ранее размещенные заказы снимались, а готовая продукция оплачивалась с большими задержками.  Продолжать разрабатывать планы переезда в этих условиях было бессмысленно.  Производить окончательный расчет с ТРТЗ также смысла не имело,  важнее было в срок рассчитываться по краткосрочным кредитам, и сократив расходы постараться пережить кризис, сохранив предприятие и коллектив.  Для продолжения работы Контура на проданных площадях были заключены договоры аренды по ставке мэрии г Томска.(….)

«Стек» обязан был рассчитываться по кредитам « Сбербанка» – иначе здание перешло бы в собственность банка, и Контур потерял бы возможность в нем работать.
В результате продажа объектов недвижимости по 6 договорам «Стеку» , «Контур» получил прибыль в размере около 100 млн рублей, и его активы существенно выросли. (….) В результате сделок купли-продажи и последующей аренды  «Контур» снизил долговую нагрузку, снизил размеры ежемесячных платежей, и при этом продолжал свободно пользоваться всеми проданными объектами  в собственных интересах. (….)

Не думаю, что можно было в разгар кризиса добиться лучших условий чем те, которые получил «Контур» от «Стека» и «Стек-Контура». (…) «Стек» и «Стек-Контур» были единственными заметными кредитора ми «Контура». И если бы имели целью завладеть всем имуществом «Контура»,  то могли бы это легко сделать без его выкупа.
Осенью 2008 года закончился мой трудовой контракт с «Контуром», и я на вполне законных основаниях  мог уйти с охваченного кризисом предприятия.  Но я хорошо понимал, что если я уйду, «Контур» прекратит производство, и люди останутся без работы.  Я остался, продолжая работать без полномочий, как мог стараясь сохранить предприятие  и убедить остаться работать ведущих специалистов. 

Я никогда не скрывал от «Росимущества» информацию о деятельности Контура. Всю информацию о сделках они получали по первому же запросу.  Были проведены контрольно-целевые проверки со стороны «Росимущества», которые не выявили никаких нарушений с моей стороны. В марте 2009 года я получил уведомление от председателя совета директоров  «Контура» о подтверждении моих полномочий в качестве генерального директора «Контура». Перед передачей акций госкорпорация «Ростехнологии»,  провела специальную аудиторскую проверку,  с целью подтвердить стоимость акций.  В марте 2009 года состоялась передача акций.  Собственник получил акции по той же цене, что подтверждает, что Контур не понес от сделок с недвижимостью никакого ущерба. (В противном случае, аудит бы понизил стоимость акций на сумму ущерба).

Считаю, что аудиторские заключения, имеющиеся в распоряжении следствия,  не приобщенные к делу, являются прямым документальным свидетельством  отсутствия состава преступления и ущерба.

В марте 2009 года посетила комиссия концерна радиоэлектронных технологий во главе с Насенковым.  Они получили всю исчерпывающую информацию о сделках с недвижимостью в 2008 году. И всех хозяйственных договорах со «Стеком» и «Стек-Контуром».  Никаких претензий к моей работе и ранее проведенным сделкам  комиссией заявлено не было.  Более того, мне было объявлено о намерении подтвердить мои полномочия,  что впоследствии было сделано генеральным директором госкорпорации «Ростехнологии» Чемезовым.  КРЭТ и госкорпорация регулярно получали информацию о финансово-хозяйственной деятельности Контура.  Ни совет директоров, ни единственный акционер никогда не оспаривали  никаких сделок, и не заявляли претензий к моей работе. (…).

Мне непонятно, что имела в виду сторона обвинения, когда утверждала  постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого, что я фактически руководил «Стеком» в 2008 году. Ни фактически, ни теоретически, и никаким другим образом я «Стеком» не руководил. (….) Я осуществлял продажу объектов по рыночной цене, определенной независимыми оценщиками. Никакой другой цены непосредственно перед проведением сделок, мне никто не сообщал. Совершая сделки я действовал исключительно в интересах «Контура», в пределах своих полномочий. (….)

В 2008 году на площадях ТРТЗ было установлено и работало оборудование Контура, шел выпуск продукции. Из каких соображений обвинение утверждает, что площади были непригодны для установки оборудования – мне неизвестно.  Объекты недвижимости по адресу Красноармейская, 101 а, строение 4 и доля без выдела в праве по Мокрушина,9 не могли быть частью единого имущественного комплекса (разное местоположение, разные техпаспорта).(…)

Мне неизвестно, откуда обвинения взяло, что при суммировании 6 договоров  стоимость имущества составила  вместо 1,6%, а целых 25,32% балансовой стоимости объектов – этот вывод противоречит заключению судебной экспертизы. Могу предположить, что в обвинительном заключении была допущена ошибка при переписывании цифр, как это уже было обнаружено в судебной экспертизе в ходе допроса экспертов в суде.

Если бы я желал скрыть сделки со «Стеком», то не стал в тот же период приобретать имущество ТРТЗ, балансовая стоимость которого в 15 раз превышала стоимость продаваемых «Стеку» объектов. Все сделки прошли госрегистрацию. Информация в госреестре является публичной. Ее могло легко получить любое заинтересованное лицо, в том числе и Росимущество. Проведение целевой проверки контрольно-ревизионной комиссии доказывает, что о сделках было известно не только в территориальном управлении  «Росимущества» по ТО, но и в «Росимуществе» в Москве. Эта проверка не выявила нарушений ни в одной из сделок. 

Утверждение, что единственный акционер в лице территориального управления «Росимущества»  по ТО о факте проведенной  сделки не уведомлялся, противоречит фактам. Во-первых, оно не было единственным акционером «Контура». Им было «Росимущество» в Москве - именно оно назначило целевую проверку. Значит, был уведомлен о сделках! Крупными их никто не признавал – ни совет директоров, ни комиссия, ни акционер, ни судебные эксперты. (…)
В результате сделок купли-продажи не «Контур» попал в зависимость к «Стеку», как арендодатель, а «Стек» попал в зависимость от «Контура», заплатив деньги  и не  получив возможность пользоваться по своему усмотрению, поскольку «Контур» не освободил этих площадей вплоть до 2013 года. (…)

Введение 6 декабря 2012 года внешнего управления на «Контуре» никак не связано со сделками 2008 года и арендой в 2008-11 годах. Именно благодаря этим сделкам «Контур» смог пережить кризис и получить госконтракт от Рособоронэкспорта.  Это подтверждает и судебная экспертиза, которая показывает устойчивый рост объемов производства,  начиная с 2009 года. А также достаточность активов для покрытия всей кредиторки. (….)

На 1 ноября 2011 года «Контур» не имел проблем с кредиторами. Госконтракт исполнялся. Налоговые обязательства были реструктурированы  на 13 лет.  Гражданское производство росло. Заработная плата выплачивалась, шел дополнительный набор сотрудников.  Текущие коммунальные платежи регулярно платились.  Судебных споров, грозящих банкротством, не было. Задолженность перед бюджетом и внебюджетными фондами , подлежали федеральному субсидированию, как задолженность перед ТГК-11.

Считаю, что банкротство «Контура», наступившее более чем через год после моего увольнения,  никак не может быть связано с моей работой.  А уж тем более со сделками 2008 года. Мне известно, что ТГК-11 подало заявление  в суд , имея задолженность «Контура» менее 5 млн рублей.  Мне также известно, что выручка  Контура в период руководства Бердниковым,  многократно превышала эту сумму. Кроме того, Бердников мог обратиться в КРЭТ или госкорпорацию Ростехнологии, а также в Стек-Контур. Однако он не только не урегулировал вопрос с ТГК-11, но и создал массу новых проблем.  Он потребовал уволить всех сотрудников «Контура», кроме себя. Он практически прекратил выплату заработной платы, вынуждая людей увольняться. Он прекратил оплату всех налогов, чем сорвал реструктуризацию.

Адвокат: Игорь Иосифович, что вы можете пояснить по вменяемому вам преступлению  - растрата денежных средств по предварительному сговору с Шином Сафроном Ивановичем (по второму эпизоду). Ваше отношение к обвинению?

Игорь Иткин: Вскоре после выхода «Контура» из банкротства,  начались работы по созданию  командно-штабных машин (КШМ) нового поколения. Эти работы велись совместно со специалистами «Контура» и «Стека». Финансировались «Стеком». Работы проводились по моей инициативе: ни Министерство обороны РФ,  ни Рособоронэкспорт их не финансировали, но знали об их проведении, предоставляя необходимые консультации и техническую информацию. В результате был создан действующий прототип КШН, испытанный на полигоне в 2002 году. И продемонстрированный в процессе боевой работы инозаказчику. 

Созданная нами машина была высоко оценена как российскими, так и иностранными специалистами.  С этого момента началась активная фаза переговоров «Рособоронэкспорта» с государством Кувейт  о заключении контракта на модернизацию стоящих на вооружении кувейтской армии КШН, произведенных «Контуром» в 94-96 годах и морально устаревших.  После длительных переговоров «Рособоронэкспорт» заключил контракт  на модернизацию. (Февраль, 2009 год). В марте 2009 года в Туле прошло совещание всех участников  контракта на котром было решено, что «Тульский сплав» не будет главным исполнителем всего контракта.  Каждый из заводов-производителей заключит отдельный контракт с «Рособоронэкспортом». Контракт, кроме модернизации КШН, включал в себя много других разделов,  не связанных с «Контуром».  «Контур»должен был взять на себя только работы по ранее выпущенным им изделиям.  Технически контракт был очень сложный и затратный. 

Поскольку Кувейт отказался снять КШН с боевого дежурства, и отправить их для модернизации на Контур. Я предложил смонтировать все оборудование в новых кунгах непосредственно на «Контуре», а затем, после транспортировки в Кувейт останется только заменить кунги со старым оборудованием  на новые.  Это техническое решение было принято всеми сторонами.  По условиям госзаказа, он должен был быть размещен на предприятиях до июня 2009 года. 

В апреле я начал подготовительные работы для исполнения будущего госконтракта.  Поскольку никаких иных военных заказов на «Контуре» в этот период не было, то мне пришлось искать финансирование  не только для доработки изделия до уровня промобразца,  но и для содержания всей избыточной инфраструктуры , требуемой для производства вооружения и военной техники. Финансовые средства на это предоставили  «Стек» и «Стек-Контур», а также «ТомФорс».  Поиск финансирования в банках при активной поддержке «Рособоронэкспорта»  успехом не увенчался – из-за кризиса.  Однако в июне контракт с «Рособоронэкспортом» заключен не был. Но все предприятия регулярно собирались на совещания, чтобы скоординировать подготовительные работы.  Одно из таких совещаний проводилось в Томске, где были положительно оценены работы, которые проводил Контур, его современное оснащение и задел по предстоящему контракту. (….)


Из объяснений  представителя  «Рособоронэкспорта» на различных совещаниях  , мне было известно,  что заключение  официальных контрактов  предприятия-изготовителя с «Рособоронэкспортом»  затягивается из-за каких-то бюрократических проволочек в Правительстве РФ. И что Кувейт крайне недоволен затягиванием Россией исполнения своих обязательств. Специалисты «Контура» регулярно летали на совещания в Кувейт, Москву и другие города для решения технических и организационных вопросов  по исполнению предстоящего контракта.

Контракт был заключен в октябре 2010 года.  Он должен был быть исполнен за 32 месяца.  Однако в силу бюрократических причин он был первоначально подписан только до мая 2011 года. «Рособоронэкспорт» до этого времени обещал решить проблемы в Правительстве России, и продлить контракт до 32 месяцев. Этот срок был технологически обоснован для всех участников.  Поэтому сокращать его не было смысла. Я планировал закончить работу по контракту в июне 2013 года. Никаких отгрузок ни в 2011 году, ни в 2012-м не планировал. Первоначально контракт был заключен без спецификаций. В приложении было указано только: модернизация 13 КШМ и учебного класса. Состав и технические характеристики этих изделий определены не были. Поэтому в Кувейт была  направлена бригада специалистов «Контура»,  для проведения дефектовки стоящих на вооружении КШН, подлежащих модернизации. 

Насколько я помню, специалисты были направлены еще до заключения госконтракта.  Дефектовка продолжалась несколько месяцев. По ее результатам были подготовлены варианты технических решений,  которые были направлены в «Рособоронэкспорт» для согласования с кувейтской стороной,  и координации этих решений с другими предприятиями.  До 1 ноября 2011 года в адрес «Контура» никаких утвержденных технических решений не поступало. Спецификация, содержащая развернутый перечень поставляемого имущества и работ, в адрес «Контура» также не поступала.  Не имея точного представления, что же в итоге придется производить и закупать у смежников,  я крайне осторожно производил закупки.  Военная электроника и программное обеспечение – вещи крайне специфичные и абсолютно неликвидные.  Если бы я ошибочно закупил узлы и изделия, не вошедшие затем в состав КШМ, то просто  выбросил бы деньги «Контура».  Вот тогда ко мне действительно можно было бы предъявлять претензии. 

Я, на свой страх и риск, закупал только то, что с большой долей вероятности должно было войти в состав будущих изделий.  Некоторые узлы – в единичных экземплярах, чтобы дать возможность разработчикам проверить технические решения.(…) Как мне стало известно из материалов дела,  необходимые для производства по госконтракту  технические решения  были приняты в январе 2012 года . Бердников подписал с «Рособоронэкспорт» дополнение к госконтракту , содержащее развернутые спецификации.  Авансовые средства, поступившие на расчетный счет «Контура»,  в ноябре 2010 года  являлись выручкой предприятия и никаким особым образом в балансе не отражались. 

Целевые средства бывают у государственных учреждений. В этом случае, открывают специальные счета,  которые строго контролируют их целевое использование.  Гражданский кодекс РФ, Закон об акционерных обществах, не устанавливает никакого специального порядка расходования  средств ОАО по любым сделкам.  Закон не обязывает руководителя хранить деньги на отдельных счетах и расходовать деньги исключительно на нужды каждой сделки.  Руководитель вправе распоряжаться всеми ресурсами вверенного ему предприятия.  При этом – стремиться исполнить все обязательства по сделкам, используя все имеющиеся у него ресурсы. 

Принимая те или иные решения, я всегда действовал в интересах «Контура».  Я не имел права действовать в интересах Рособоронэкспорта, вопреки интересам Контура.  И хранить выручку, поступившую по сделкам от «Рособоронэкспорта», каким-то специальным образом до того момента, как она мне понадобится для производства расходов по сделке, растянутой на годы.  Этого не требовал ни закон, ни заказчик в лице «Рособоронэкспорта».

Получив аванс, я направил часть средств на закупку материалов и комплектующих.  Свободные средства я использовал для погашения кредиторской задолженности Контура. Отчасти возникших из-за затрат на разработку и испытания  прототипа КШН. (…), на содержание производственной инфраструктуры «Контура» в кризис.  Никаких средств Контура я не похищал.Кредиторская задолженность была многократно проверена бухгалтерией и не могла быть оспорена.  Мне важно было погасить прежде всего исполнительный лист.  (долг – примерно 280 млн). Мне также важно было, чтобы «Стек-Контур» сократил свою дебиторскую задолженность перед банками. 

Эти кредиты брались в интересах Контура. Мне важно было восстановить кредитоспособность , что позволяло в дальнейшем пользоваться услугами банка , для привлечения необходимых «Контуру» средств.  «Стек» и «ТомФорс» также активно сокращали задолженность перед банками, это также соответствовало интересам «Контура», так как «Контур» был поручителем по этим кредитам.  Ни я, ни Шин ничего не получали от сокращения кредиторской задолженности Контура.  Рассчитываться по долговым обязательствам было прямой моей обязанностью как руководителя.  (….) 

Обращаю внимание суда, что все сделки между «Контуром» и «Стек-Контуром»  могут рассматриваться только в совокупности,  за весь период сотрудничества. Госконтракт был заключен не с фиксированной, а с ориентировочной ценой.  Окончательная цена должна была определиться после выполнения всех обязательств по контракту , согласования всех затрат по нему, понесенных «Контуром» за весь период времени с 2001-2002 годов. (…) При получении аванса от «Рособоронэкспорта», мне требовалось убрать средства с расчетного счета Контура, иначе они были бы списаны кредиторами, и исполнение госконтракта стало бы невозможным. (…)


«Контур» неоднократно исполнял такие заказы под контролем военной приемки Министерства обороны РФ. Однако и по этим заказам никогда не было требования хранить деньги, поступившие от заказчика,  в качестве аванса на отдельном счете и расходовать  их именно на нужды этого заказа.  Думаю, что такое – невозможно и нецелесообразно.  Уверен, что ни одно акционерное общество в РФ так не работает.  Будучи в течение 15 лет руководителем Контура,  имея широкий круг общения с руководителями крупнейших предприятий российского военно-промышленного комплекса, я никогда не слышал о необходимости какого-то особого порядка  хранения и расходования поступивших в качестве аванса  от госзаказчика денежных средств.

Как мне стало известно, после моего увольнения , «Контур» получал займы от нескольких предприятий, входящих в КРЭТ. Наверняка это тоже были средства от гособоронзаказа. Обращаю внимание, что Новиком-банк, через который проводили расчеты предприятия,  выдал «Контуру» кредит под залог выручки по госконтракту.  Что прямо подтверждает возможность погашения обязательств за счет средств, поступивших по госконтракту. Если бы я оставил средства, поступившие от «Рособоронэкспорта» на счете  «Контура», они были бы неминуемо, рано или поздно списаны теми или иными кредиторами.

Отказ от исполнения своих обязательств при наличие финансовых ресурсов – прямой путь к банкротству предприятия и дискредитации его руководителя. Считаю, что в результате моих действий по распоряжению денежными средствами, было обеспечено выполнение обязательств «Контура» по госконтракту.  А также предупреждено возможное банкротство «Контура». Действия Шина также были в интересах «Контура». Таким образом, получив часть задолженности «Контура» по исполнительному листу,  он направил их на снижение кредиторской задолженности, образовавшейся у  «Стек-Контура» в интересах «Контура». И по обязательствам Контура в виде залогов и поручительств.

Я утверждаю, что «Стек-Контур» выполнил в полном объеме все возложенные на него Контуром обязательства. У меня не было никаких оснований производить оплату по госконтракту до определения заказчиком состава поставляемого имущества. За неисполнение или ненадлежащее исполнение госконтракта, были предусмотрены финансовые санкции. Однако эти санкции «Контуру» не предъявлялись, что свидетельствует об отсутствии ущерба «Контура» от якобы неисполнения госконтракта. Срыв обязательств по госконтракту может быть заявлен исключительно его заказчиком в лице Рособоронэкспорта. Однако Рособоронэкспорт никогда об этом не заявлял. (….)

23 ноября 2010 года «Контур» погасил ряд своих обязательств перед «Стек-Контуром». А «Стек-Контур»  погасил ряд обязательств перед своими кредиторми. Никакой растраты здесь быть не могло, поскольку ни кредиторская задолженность «Контура», ни «Стек-Контура», никем не оспаривалась. Гашение ранее возникшей и подтвержденной задолженности  не может быть признана растратой. Я никогда не распоряжался средствами Рособоронэкспорта. Меня никто не обязывал заключать госконтракт. И никто не требовал его немедленного исполнения. Ни госкорпорация «Ростехнологии», ни концерн радиоэлектронных технологий,  ни другие организации и лица никогда не сообщали мне об исполнении «Контуром» госконтракта ненадлежащим образом. Либо о срыве сроков его исполнения.

Мне неизвестна причина досрочного прекращения моих полномочий. Но она никак не связана с исполнением «Контуром» обязательств по госконтракту. В деле не имеется ни одного документа, который бы указывал на проблемы с исполнением госконтракта в период моего руководства «Контуром». Кроме того, если бы КРЭТ и Рособоронэкспорт всерьез были бы озабочены исполнением Контуром госконтракта, то оин сначала бы провели проверку его исполнения, а уж потом решали, справлюсь я с его исполнением или нет.

За 15 лет работы я выполнил немало сложнейших заказов. В том числе и оборонные. Разумным решением было бы заменить меня на более опытного руководителя из кадрового резерва госкорпорации «Ростехнологии». Однако, с одновременным освобождением меня от занимаемой должности, на мое место с целью спасения якобы сорванного госконтракта, назначается Бердников.  Который не только не имел опыта работы с оборонзаказами,  но и формы допуска к сведениям, содержащим государственную тайну. К тому же новый руководитель выбрал крайне интересный и неожиданный способ работы по госконтракту. 7 декабря 2011 года он в моем присутствии заявил на расширенной планерке, где присутствовали все руководители подразделений и цехов «Контура», о том, что все работники «Контура» уволены с 1 декабря. Кроме самого Бердникова. И что их дальнейшее трудоустройство как и выполнение всех заказов «Контура», включая госконтракт, это теперь проблема моя. После чего Бердников покинул собранное им совещание, а я остался со своими бывшими сотрудниками,  думать, как нам жить дальше и как нам выполнять заказы Контура, будучи с Контура уволенными?  Однако на следующее утро одновременно начались обыски у меня дома и на «Контуре».

Позже из материалов дела я узнал, что Бердников покинул совещание, чтобы обратиться в ФСБ с заявлением по факту якобы совершенного мной в 2008 году преступления. Далее Бердников, вплоть до своего увольнения через 4 месяца,  упорно не платил работникам Контура заработную плату. Не платил налоги, коммунальные платежи. Фактически, бездействовал как руководитель. Очевидно, что именно это бездействие и привело «Контур» к банкротству и к угрозе срыва госконтракта. В конце марта 2012 года работники «Контура» вышли на улицу, требуя долги по заработной плате, созданные исключительно Бердниковым. (….)

В конце марта 2012 года в Томск приехал Насенков и кадровики из КРЭТа. Они организовали выплату долгов по заработной плате, в обмен на заявления об увольнении. Заработная плата еще выплачивалась, когда Бердников пропал, и «Контур» остался вообще без руководителя. Мне было известно, что действиями  Бердникова в качестве руководителя «Контура»,  управлял Насенков. Бердников непрерывно звонил ему по всем вопросам. (….)

Менее чем за полгода тандем Бердников-Насенков  уничтожили уникальное предприятие с 50-летней историей. На момент моего увольнения ни ко мне, ни к Контуру  не было никаких претензий. Как от органов управления ОАО,  так и от «Рособоронэкспорта». Мне неизвестно, каким образом Бердников распоряжался выручкой Контура. И по какой причине решил уволить всех работников «Контура» вскоре после своего назначения. Никаких внешний причин резкого ухудшения положения Контура после 11 ноября 2011 года я не наблюдал.

Мне известно, что претензии со стороны ТГК-11 были связаны с отказом Бердникова подтвердить ранее достигнутые мной договоренности с ТГК-11 об урегулировании долга за теплоснабжение Контура, возникшего в период кризиса. Бердников отказался вести с ТГК-11 какие-либо переговоры. ТГК-11 в итоге были вынуждены обратиться в госкорпорацию  «Ростехнологии» на имя Чемезова, но ответа не получили. В результате появилось заявление от ТГК-11 в Арбитражный суд  ТО о возбуждении дела о банкротстве. Считаю, что действия ТГК-11 были спровоцированы Бердниковым, который  прекратил текущие платежи и не предпринимал никаких шагов по урегулированию задолженности. Уверен, что выручки Контура, при сохранении гражданского производства,  вполне хватило бы на обслуживание его инфраструктуры, выплаты заработной платы, налогов и других текущих платежей. В случае возникновения кассовых разрывов, Бердников  вполне мог привлечь средства организаций-партнеров.

Если по каким-то причинам он не хотел продолжать работу со « Стеком», «Стек-Контуром», то вполне мог обратиться в «Ростехнологии», КРЭТ, любым другим юридическим и физическим лицам, желавшим поддержать «Контур». («Ростехнологии» легко могло обеспечить «Контур» дешевыми кредитными линиями). У меня все по эпизоду № 2.

Адвокат: Что вы можете пояснить по факту перечисления денежных средств ООО ТПО Контур, которые были перечислены  в ноябре 2010, марте 2011 на счета московских ООО «Эверест», Старт-Инвест, Инвест-Торг, Скона-Плюс на общую сумму  126 млн 679 тысяч 915 рублей? Ваше отношение к данному обвинению и обстоятельства совершения данных платежей.

Игорь Иткин: Я полностью подтверждаю факты , изложенные мной в заявлении, направленном следователю. (…). Я действительно направил денежные средства «Контура» на счета 4 московских компаний.  Эти денежные средства были меньше, чем плановая прибыль по контракту  с «Рособоронэкспортом». Я осознавал, что совершаю коммерческий подкуп. Однако я едйствовал по поручению председателя совета директоров  ОАО «Контур» Колесова. У меня не было сомнений в том, что он распорядиться перечисленными мной денежными средствами  в интересах «Контура».  Колесов регулярно звонил мне, требуя скорее начать перечислять деньги. 

Эти звонки начались с конца июля 2010 года и продолжались до 20 октября 2010 года, когда он сообщил мне, что цена по контракту подписана,  и аванс тоже.  Затем, когда начались платежи,  на названные им 4 компании, он со мной не связывался.  Зато регулярно звонил Насенков, контролируя платежи. Колесов начал регулярно звонить с февраля 2011 года, когда узнал, что платежи прекратились. Вплоть до 5 марта 2011 года, пока решался вопрос с кредитом «Новиком-банка». 18 марта мы вновь созвонились  и я сообщил ему, что все деньги по его указанию перечислены в полном объеме. После чего всякий интерес ко мне и Контуру у Колесова пропал. Он звонил только 22 апреля 2011 года, сообщить, что якобы по контракту с Рособоронэкспортом  будет дополнение еще на 1 млрд рублей.  Но Рособоронэкспорт эту информацию мне не подтвердил. (….)

Колесов никогда не интересовался у меня финансово-хозяйственной деятельностью «Контура». Также никогда не высказывал сомнений в моем профессионализме и порядочности. В марте  2011со мной был подписан трудовой контракт на 5 лет. Если бы ко мне были претензии, вряд ли бы председатель совета директоров принял такое решение. Тем более, что я работал без контракта на протяжении 3 лет. Если бы его действительно интересовало положение «Контура»,  Колесов хотя бы однажды нашел время побывать в Томске – посетить предприятие. Я с самого начала знал, что 4 московские фирмы связаны с Колесовым. Однако у меня в период предварительного следствия не было доказательств этого.

Но, внимательно изучив материалы дела, я такие доказательства нашел. Они содержатся в информационной справке МРУ Росмониторинга по СФО. Так указано, что «Стек-Контур» перечислил с 29 ноября 2010 года  20 млн 219 тыс 825 рублей  за ОАО ТПО «Контур»  на расчетный счет ООО «Старт-Инвест». Эти деньги «смешались» с 49 млн 490 тысячами рублей, также поступающими на счет «Старт-Инвест», «Оптика  Электроника Плюс». Поскольку я ранее уже слышал в КРЭТе  название этой компании, меня крайне заинтересовало, что же это за ОАО? Которое доверяет «Старт-Инвест» такие серьезные денежные ресурсы? Из выписки из ЕГЮР от 23 ноября 2014 года я узнал, что указанное ОАО зарегистрировано  23 марта 2005 года в Москве и учредителем его являются Колесов Николай Александрович (14,8%)(….) – перечисление других лиц. Основной вид деятельности ОАО «Оптика Электроника Плюс» - деятельность агента по оптовой торговле  и прочим видам машин и оборудования. Из учредителей ОАО мне известен  Колесов Николай Александрович, председатель  совета директоров ОАО «Контур» и генеральный директор КРЭТ. Иные учредители также являются руководителями связанных с Колесовым предприятий.  Либо входят вместе с ним в советы директоров различных компаний. (…)

Далее я решил выяснить, что связывает «Оптика Электроника Плюс» с 4 московскими ООО?  Ознакомившись с материалами оптического диска (т 21), я обнаружил там движение денежных средств по расчетному счету ООО «Старт-Инвест» , ООО «Инвест-Торг» и ООО «Эверест». За период с ноября 2010 по май 2011 года. Сргласно этим сведениям на расчетный счет «Старт-Инвест» с 1 ноября 2010 года по 29 апреля 2011 года поступали денежные средства от трех компаний (всего от трех) : «Стек-Контура», «Контура», «Оптика Электроника Плюс», в качестве оплаты за поставку электросоединителей (18 платежными поручениями) 167,8 млн рублей. В деле не имеется сведений за иные периоды. Но учитывая, что назначение всех платежей одинаковое,  относится к договору № 16 от 2008 года, сотрудничество с ООО «Оптика Электроника Плюс» продолжалось долгие годы.(…)

Согласно данным, имеющимся на оптическом диске  с 1 ноября 2010 года по 16 мая 2011 года денежные средства на расчетный счет ООО «Эверест» поступали от 4 компаний:  кроме денег от «Стек-Контура» и «Контура» поступило 4 платежами от ООО  «Фортуна» (4 млн за электросоединители) и 2 млн рублей от ООО «Диалог-Ресурс» за электросоединители. Поступившие средства практически в полном объеме ушли шестью платежами, из них четырьмя – на «Инвест-Торг» (10,7 млн рублей за поставку товаров). С 24 ноября 10 года по 29 апреля 2011 на расчетный счет ООО «Инвест-Торг» кроме денег от Стек-Контура и Контура поступило 5 платежей  от ООО «Эдвайс» за продвижение товаров. (….)

Таким образом, в указанный период 4 ООО, в которые направляли деньги «Контур» и «Стек-Контур», по поручению Колесова, были финансово связаны  между собой, поскольку далее направляли деньги друг другу, а также на одни и те же компании. ООО» Фортуна», ООО «Солекс», ООО «Диалог-ресурс». В систему этих компаний регулярно направлялись средства ООО «Электроника Плюс», принадлежащие Колесову и его партнерам из предприятия КРЭТ. (…)

Однако, ООО  «Старт-Инвест»,  «Инвест-Торг» и «Скона-Плюс» роднит с «Оптика Электроника Плюс» не только активная финансовая деятельность,  но и общая судьба. Согласно выписке из ЕГРЮЛ от 24 июля 2014 года все были реорганизованы в конце 2013-2014 года.

Я никогда не встречался и не разговаривал по телефону с руководителями ООО, на которые направлял деньги по поручению Колесова. Я утверждаю, что реквизиты этих компаний  я получил от Колесова, который имел с ними длительные деловые связи. Мне неизвестно, как Колесов далее распорядился полученными от Контура денежными средствами. Возможно,  они были потрачены в интересах КРЭТ.

Могу предположить, что часть этих средств вернулась впоследствии на «Контур» в виде займов от концерна КРЭТ и входящих в него предприятий. Иного мотива, кроме получения для «Контура» приемлемых финансовых условий  по контракту с «Рособоронэкспортом» и выполнения в полном объеме обязательств перед Колесовым,  у меня не было.  Обращаю внимание, что никто из свидетелей, связанных с московскими ООО, не был допрошен на предмет, знают ли они Колесова или Насенкова (….) таким образом, представленные мной заявления от декабря 2012 года никак не проверялись в ходе предварительного следствия. Очевидно, что ознакомившись с моим заявлением, Колесов дал распоряжение закрыть связанные с ним компании,  включая ОАО «Оптика Электроника Плюс». Причем «Старт-Инвест» и «Инвест-Торг» были реорганизованы в один день.(…)

Считаю, что изложенные мной факты со всей очевидностью указывают  на отсутствие у меня какого-либо мотива в хищении или растрате денежных средств  ОАО ТПО «Контур». Поскольку очевидно, что средства, перечисленные мной на счета 4 московских компаний, реквизиты которых я получил от Колесова Николая Александровича. Я утверждаю, что и Колесов, и его партнеры, были осведомлены о существовании 4 московских фирм,  регулярно перечисляли деньги на их расчетные счета. Каким образом они в дальнейшем использовали эти средства, мне неизвестно.

В заключение я хотел бы несколько слов сказать о первых двух эпизодах. И немножко о третьем. Таким образом, я утверждаю следующее.  Нежилые строения № 7 (бывший холодный металлический склад), № 8 (бывший холодный металлический склад),  № 9 (сооружение градирни) по Красноармейской 101 а на момент заключения договоров купли-продажи  в 2008 году отсутствовали – они были снесены за ненадобностью в течение 2007 года. Фактически продавались только земельные участки, ан которых ранее находились эти строения.

Все остальные объекты недвижимости  были проданы ОАО Фирма «Стек» по ценам, которые я считал рыночными,  поскольку они были определены независимыми оценщиками. В деле нет ни одного доказательства, что я знал о том, что эти цены занижены. Рыночная стоимость  доли в праве собственности на недвижимое имущество,  расположенное по Мокрушина, 9 , превышает стоимость всех объектов недвижимого имущества,  которые «Контур» продал в 2008 году.

 

Для справки: Игорь Иткин был задержан 31 октября 2012 года по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей "злоупотребление полномочий лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации". По версии следствия, в результате его действий имуществу ОАО "Контур" причинен ущерб в сумме 120 миллионов рублей. 25 февраля 2013 года стало известно, что бывшему генеральному директору завода "Контур" предъявили обвинение по новому эпизоду. По версии следствия, он, получив в 2010-2011 годах в рамках госконтракта почти 313,9 млн рублей, направил более 238,5 млн рублей на нужды подконтрольных ему компаний, не связанных с выполнением контракта.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?