Печальная прогулка за пределами INNOVUSа-2013

Сначала цитата: «Нефтяное проклятие», «нефтяная игла» - на этих понятиях нужно перестать спекулировать: реальность такова, что ТЭК — это 30% российского ВВП, 50% доходов федерального бюджета, 70% экспортной выручки, и, по сути, только он может стать драйвером новой, инновационной экономики. Эта мысль, сформулированная главой «Роснано» Анатолием Чубайсом, рефреном прошла через все выступления на пленарном заседании, открывшем ХV томский инновационный форум. В том, что нужно сближать промышленность и науку, не сомневается никто. Вопрос — как это сделать, и INNOVUS-2013 искал варианты ответов», - таким образом коллега из «Томских новостей» охарактеризовала мейнстрим прошедшего форума.

Об этом же, по сути, говорили и писали все СМИ. Что понятно, ведь тема форума была задана четко — инновации в сырьевом секторе.

Однако, я бы хотел поговорить о том, что, как мне кажется, осталось за бортом — о том, как развитие сырьевого сектора влияет на социально-экономическую жизнь страны в целом.

Две мысли

Мысль, что нельзя противопоставлять сырьевой сектор и инновации, на инновационное открытие никак, ну совсем, не тянет. А для Чубайса так это и вовсе мелкая и даже лукавая мыслишка. Не знаю, насколько названное «открытие» поразило людей со стереотипами массового сознания, но для многих экспертов, да и для просто интересующихся вопросом дилетантов тема противопоставления сырьевой и инновационной экономик давно снята с обсуждения. Проблема развития страны, уверены эти люди, лежит совсем в иной сфере.

Например, Наталья Зубаревич, директор региональной программы Независимого института социальной политики и один из ведущих российских экспертов, много лет уже в разных формах говорит: беда России не в самом наличии большого сырьевого сектора, а в отвратительном качестве государственных институтов и таком же качестве их взаимодействия с частным бизнесом и гражданским обществом.

Венесуэла и Австралия

Поясню это утверждение всего лишь на нескольких примерах из жизни двух стран: Венесуэла и Австралия.

По информации министерства энергетики США, Венесуэла обладает самыми большими разведанными запасами нефти в мире - 297 миллиардов баррелей. И экономика страны, особенно во время правления Уго Чавеса, - полностью сырьевая. (Россия, к слову, в этом рейтинге разведанных запасов нефти занимает восьмое место с 80 миллиардами баррелей).

Австралия - крупнейший экспортер железа, на ее долю приходится около трети всего мирового рынка. По общим запасам этого сырья страна занимает третье место, уступая России и Бразилии. То есть экономика тоже в огромной степени сырьевая.

Венесуэла — мировой лидер по количеству убийств. Так, по данным правозащитников, основанных на исследовании с участием нескольких университетов страны, уровень убийств в 2011 году составил 67 на 100 тысяч человек. В соседних Колумбии и Мексике, где проблема насилия, связанная с наркотиками, тоже остра, число убийств составило 32 и 14 на 100 тысяч человек соответственно. Опережает Венесуэлу только Гондурас, у которого нефти и  промышленности нет, — по данным ООН, в 2010 году 82 убийства на 100 тысяч человек.

Австралия же, по данным Организации экономического сотрудничества и развития, в прошлом году признана страной с самыми лучшими условиями жизни. Практически по всем показателям - уровню доходов, занятости, качеству образования и здравоохранения. И, уж понятно, по уровню безопасности.

И такие сравнения можно провести еще между рядом стран: сопоставьте, например, качество жизни в Канаде (наполовину сырьевая экономика) и в Нигерии, где от нефти зависит 90% валютных доходов и 80% бюджета.

Так почему в одном случае «сырьевое проклятие» приводит к процветанию, а в другом случае — к деградации?

Институты и железо

Несколько лет назад о необходимости в первую очередь «ремонтировать институты», а не «железо» говорили не только независимые эксперты, но и эксперты, лояльные власти. В качестве самого яркого примера можно напомнить широко обсуждаемое либеральной общественностью эссэ ИНСОРа (Институт современного развития считался «промедведевским») «Россия ХХI века: образ желаемого завтра»:

«Историческим рудиментом становится авторитаризм в политике и управлении, в перераспределении собственности и контроле над экономикой, в идеологии и культуре, в коммуникациях и социальной сфере».

«Порождаемая распределительной экономикой институциональная среда блокирует не только создание несырьевой альтернативы, но и сами институциональные реформы».
«Не менее важно создание соответствующей политической и общественной среды, которая не заставляла бы краснеть и не оскорбляла бы всякого рационально мыслящего, все понимающего и уважающего себя человека. Сейчас это – важнее денег».

(И вообще как не напомнить, что разговор об институтах был начат Медведевым, как кандидатом на пост президента, на красноярском экономическом форуме в 2008-м: помните про четыре «И»? Институты, инфраструктура, инновации, инвестиции. И вообще, «Свобода лучше, чем несвобода»).

Конечно, каждый раз за (параллельно) словам президента и его либеральных экспертов следовали «уточнения» со стороны партии власти (в широком смысле этого слова). Типа не допустим «политической распущенности», нужна «консервативная модернизация», то есть чисто экономическая, а проведет ее «консолидированное государство».

Но сам факт публичной дискуссии был.

Сегодня же на повестке дня не эссе ИНСОРа, а предупреждение районной прокуратуры авторитетнейшему независимому социологическому институту Левада-центр, что согласно новому закону об НКО он может быть признан «иностранным агентом». Со всеми печальными последствиями. Социология признается политической деятельностью.

Какие тут дискуссии...

(Остальные репрессивные законодательные нововведения 2012-2013 годов и практику их применения даже и перечислять не хочу — уже говорено-переговорено).

Альтернатива есть?

В общем, более чем понятно, что добывать нефть и газ без внедрения новых технологий невозможно — как с технической точки зрения, в силу особой сложности новых месторождений и в силу истощенности старых, так и с экономической - в силу того, что конкуренты из других стран быстро внедряют инновационные технологии и получают преимущество перед российскими монополиями (что только стоит революция с добычей сланцевого газа). В общем, «железо» действительно нужно модернизировать.

Но главная проблема в другом, и о ней, возвращаясь к началу материала, уже много лет говорят эксперты: при некачественных институтах создать собственно инновационную экономику, с иным социально-экономическим уровнем жизни страны, нельзя. Не размножаются животные, чуткие к условиям среды, в неволе. Сколково вон не «размножается», томская ТВЗ то ли беременна, то ли нет. А если и беременна, то что родит...

«Порождаемая распределительной экономикой институциональная среда блокирует не только создание несырьевой альтернативы...»

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?