ОЛЬГА САВЧЕНКО: МЫ ПОНИМАЕМ, ЧТО ОН НЕ ВИНОВАТ, НО НА НАС ДАВЯТ СВЕРХУ

Ольга Савченко, жена арестованного начальника областного УЭБ (управление экономической безопасности) дала эксклюзивное интервью Агентству новостей ТВ-2. Место для интервью было выбрано не случайно: это ведомственная двухкомнатная квартира, в которой проживает семья Константина Савченко в Томске. Как говорит Ольга Савченко, они всегда были открыты, жили только на зарплату и скрывать им не чего.

Интервью с Ольгой Савченко записала Юлия Корнева.

Никакой своей недвижимости в Томске у нас нет, есть служебная двухкомнатная квартира. Т.е. сотрудники, которые приезжают сюда по распределению, получают ведомственные квартиры. У нас ребенок (дочь, 15 лет — прим. редакции) спит в общей комнате на диване, которая является столовой, у нее своей комнаты нет. В прошлом году осенью мы закончили выплачивать ипотеку за единственную нашу собственную однокомнатную квартиру в Красноярске. Мебель, которая у нас тут есть, привезена из той красноярской квартиры. Эта квартира чуть больше 70 квадратных метров.

Жилье предоставляется на период службы, сейчас, после ареста вашего мужа, у вас его не пытаются забрать?

Нет. По работе к моему мужу нет и не было никаких претензий. За то время, за пять лет, пока он работает в Томске он получил более 50 поощрений (медали, грамоты).

Я знаю, что вашего ребенка тоже допрашивали.

Нужно было, видимо, создать для нас такую психологическую обстановку, чтобы мы были в шоке. Меня забрали с работы 20 января, мужа нигде не задерживали, он сам пришел в ФСБ давать объяснения. В это же время меня забрали с работы, а ребенка со школы, привезли нас в квартиру на обыск. Когда ребенок заходил в квартиру, тут примерно семь человек было, все перевернуто. Я не могла ничего дочери сказать, хотя бы для того, чтобы никто не подумал, что мы там с ней о чем-то договариваемся. Потом нас повезли на изъятие машины, она стояла у моей работы. Дочь при этом присутствует, ничего по-прежнему не понимая. Машина сейчас изъята, она вещдок. После того как машину изъяли, нас повезли на допрос. Ребенок присутствовал при моем допросе. Потом мы ждали, когда найдут преподавателя какого-нибудь, чтобы дочь допросили, она несовершеннолетняя, так положено. Пригласили преподавателя из соседней школы. Так мы провели более шести часов подряд. Не ели и не пили. Почему нельзя было прийти просто в школу и что-то у нее спросить. Зачем этот шок в течении шести часов. После пережитого дочь месяц лежала в больнице с последствиями нервного срыва.

У моего мужа большой круг общения, ведь он занимается оперативной работой, информация к нему поступает из разных источников. Наша семья на виду. Кто с кем общается, как мы живем — все открыто. Ну неужели, если бы у нас был большой достаток, я бы ежедневно с 9 до 18 часов работала за 28-30 тысяч рублей. Я работаю в областной администрации консультантом по инвестиционной политике.

Вы же в первый раз даете интервью, как вы думаете что произошло?

Естественно я понимаю, в чем тут дело. Но я являюсь свидетелем, я давала подписку о неразглашении, хотя это только на период следствия. Сейчас процесс уже начался, я надеюсь что все разъяснится и верю в правосудие. Мой муж с 24 лет руководитель, он сам из этой системы. Существует такое понятие как вертикаль власти. Существует ответственность всех этих людей, которые сейчас это все делают. Я общаюсь со многими людьми, в том числе с теми, кто имеет сейчас отношение к данному процессу, они все прекрасно понимают, что он ни в чем ни виноват. Я просто не в праве касаться этой темы, хотя я все понимаю. К сожалению, в этом деле нет ничего юридического, это чисто политическое дело.

Его место кому-то понадобилось?

Не место. Просто он человек, с которым невозможно было договориться. А последнее время он очень плотно занялся обнальщиками. И их одного за другим стали задерживать. И поскольку человек (Кривошеин — прим. редакции) понимал уже, что от ответственности не скроется, он, имея большие финансовые ресурсы, предпринял все усилия для того чтобы сработать на опережение.

Это вы про основного обвинителя Кривошеина?

Да. Я знаю, что все это заказное. И в том числе все материалы, которые были сняты (четыре сюжета на федеральных каналах — прим. редакции). К сожалению, за деньги сейчас можно решить много вопросов. А у нас денег нет. Зарплатная карточка мужа, на которой было около 200 тысяч рублей, арестована. Даже наш адвокат – это просто друг, с которым мой муж работал в Красноярске. Он сказал, что никаких денег ему с нас не надо, я, мол,  просто знаю что Савченко за человек и буду его защищать.

Муж ваш ожидал чего-то такого?

Нет. Он всегда понимал степень ответственности. Потому что если ты руководитель, ты находишься под пристальным вниманием контролирующих органов. Москва очень тщательно следит, проверки, бесконечно приезжают. И все имущество, которое нами приобреталось, все оформлялось на мужа, поскольку он может подтвердить свой источник доходов, зарплата у него не маленькая. Он все всегда делал официально, с разрешения руководства. Вы поймите, что в данном случае не делается все просто так, вот я захотел, пошел и купил машину, нет. Для того чтобы это сделать, нужно согласовать со всеми. Мы к этому шагу шли обдуманно, взвешенно, отдали две машины, что у нас были, и доплатили. Есть договор, есть все документы, есть чек. Единственное, ну не всегда это берется во внимание, если есть задача сверху.

С мужем с момента его ареста виделись?

Да дважды в месяц, сегодня утром у меня было с ним очередное свидание. Как это водится, через стекло по телефону. Во время следствия, конечно были проблемы, потому что каждое разрешение нужно было брать у следователя и были препятствия. Арестован мой муж 20 января.

Нам абсолютно нечего было скрывать. Мы никогда не боялись разговаривать по телефону, не боялись, что нас слушают, снимают. У меня в машине был установлен микрофон. Мы были абсолютно прозрачны и наша жизнь была открыта.

С Митрофановым вы встречались, после того, как вашего мужа арестовали?

На период следствия я вообще старалась ни с кем не встречаться, не общаться, чтобы людей не скомпрометировать. Потому что как только я с кем-то общалась, ну просто поддержать меня люди хотели, их тут же вызывали и допрашивали.

А Игоря Анатольевича Митрофанова  я знала еще до того, как вышла замуж за Костю, я работала тогда дизайнером. Он тоже из Красноярска. Но мой муж никогда по службе не был в прямом подчинении у Игоря Анатольевича. После того как мы поехали в Москву учиться, муж заканчивал год в академии Управления, позвонил Игорь Анатольевич и пригласил моего мужа в Томск работать. Меня он (Митрофанов — прим. редакции) очень поддерживает. От нас никто не отвернулся, все нас поддерживают.

То, что Митрофанов вдруг ушел на пенсию как-то связано с арестом вашего мужа?

Чисто по-человечески. Его никто не просил уходить, его никто не увольнял и то, что он пошел на пенсию, просто психологически ему было тяжело принять эту ситуацию. Для него это тоже был шок. И на пресс-конференции, после того как моего мужа арестовали, он зачитал в чем его обвиняют, и опроверг информацию о том, что у нас якобы есть коттедж. Ну в Томске невозможно утаить, если у тебя есть, например, дом. Ну хоть кто-то как-то бы знал об этом. Если бы где-то что-то у нас было — это стало бы известно.

Ну следствие не обвиняет же вас в том, что у вас дом где-то есть. Кривошеин, вроде как говорил, что ваш муж стал требовать от него квартиру трехкомнатную и еще одну машину?

Материалами дела ни один из этих фактов не подтверждается. Это была клевета в чистом виде. Официально ему сейчас вменяют: скидку на автомобиль и скидку на покупку трех сотовых телефонов. То есть как бы взятка скидками. Но опять же взятка всегда должна быть за что-то. А эта общая фраза «за общее покровительство» она ничем не подтверждается, потому что все действия, которые были связаны с его работой, на сегодняшний день никем не отменены. Они все признаны законными. И еще такой момент: УЭБ занимается оперативной работой, любое свое действие они согласовывают с контролирующими органами, с надзирающим прокурором. Ни одного действия, например, по налоговым проверкам, они не предпринимают самостоятельно.То есть все строится только на показаниях одного человека. А в этом городе нет ни одного человека, с которым бы этот человек работал и кого бы он не кинул. И заявлений целая куча лежит на него. Разработки в следственный комитет все на него переданы, но уголовное дело никто не возбуждает. Вопрос: почему?И опять же уголовное дело не возбуждают на Кривошеина, а моему мужу вменяют: почему он не возбудил. Но опять же такие огромные обороты — это мало возбудить дело, это нужно еще и доказать. И мой муж над этим работал. И, естественно, когда он занимался этими материалами и этой разработкой, он ходил советоваться и в следственный комитет и в прокуратуру. Тем не менее, ему говорили: здесь нужны еще доказательства.

Если ваш муж, считал, что Кривошеин занимается противозаконной финансовой деятельность, почему он с ним имел дело по машине и покупал через него сотовые телефоны?

Машину мы приобретали в 2013 году, тогда мы с Кривошеиным и познакомились. А то, что тот занимается обналичиванием, мужу стало известно только в 2015 году.

А какой срок вашему мужу грозит, если его вина будет доказана?

Я, честно говоря, даже боюсь это представить и в это верить отказываюсь, потому что знаю, что если по закону, там нет ни малейшего шанса, чтобы он был бы осужден.

А сам он верит, что докажет свою невиновность, если считает себя не виновным. Ведь он эту систему знает изнутри?

Он уверен, что в этом деле нет ничего, что ничего противозаконного он не совершал.

Это одно, а он уверен, что выйдет на свободу?

Ну уверенным в нашей жизни не возможно быть ни в чем. Это же политика чистой воды. Насколько будет давить Москва... Потому что все те люди, которые руководят другими ведомствами, вы же понимаете, что мы дружили, и семьями дружили и я могу прийти и поговорить с ними и они мне говорят: да мы понимаем, что он ни в чем не виноват, но на нас давят сверху.

Напомним, что Константин Савченко обвиняется в том, что, будучи начальником УЭБиПК УМВД России по Томской области, совершил преступление, предусмотренное статьей «получение должностным лицом лично взятки в крупном размере». По данным обвинения, Савченко с 1-го октября 2013 года по 17-е декабря 2015-го умышленно, из корыстных побуждений, лично получил от бизнесмена Кривошеина взятку частями в виде имущества и незаконного оказания услуг имущественного характера на общую сумму более 913 тысяч рублей. А, именно обменял два автомобиля: Toyota RAV 4 2008 года и Opel Astra 2008 года на автомобиль Toyota Highlander 2013 года с доплатой в 200 тысяч рублей бизнесмену Кривошеину и купил два сотовых телефона, воспользовавшись скидкой, которая была у того же Кривошеина. Сам Кривошеин интервью томским изданиям, по нашей информации, не дает. Об этой истории рассказывали федеральные СМИ. В томских изданиях: в частности была версия, что уголовное дело против Савченко было возбуждено потому что схемами обналички, которые практиковались в Томске занялось ФСБ, в распоряжении которой оказались фамилии нескольких местных полицейских начальников.

Метки: Томск, Томская область, коррупция в УВД, Константин Савченко, ФСБ Томской области, взятка услугами

"Телеканал "Телерадиокомпания ТВ-2". Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ТУ 70-00370 от 23.07.2015, выдано Управлением Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций по Томской области"

Поделитесь
Радио Свобода
"ЖИВЕМ У МОРЯ, ОТДАВАЙТЕ ДЕНЬГИ"
Почему снизился поток туристов в Крым
Радио Свобода
"ЖИВЕМ У МОРЯ, ОТДАВАЙТЕ ДЕНЬГИ"
Почему снизился поток туристов в Крым
офисы на Елизаровых
АРЕНДА ОФИСОВ
Поделитесь