Небеззаботная экскурсия или двадцать лет тому…

     Если смотреть по статистике, не бывает в календаре дней только хороших или только плохих. 25 декабря родился Христос – и был расстрелян Николае Чаушеску. Первое мая начинается Вальпургиевой ночью, плавно переходящей в День международной солидарности трудящихся.

     4 октября 1957 года в истории человечества началась космическая эра: вышел на орбиту первый искусственный спутник Земли. Сорок шесть лет спустя танки в центре Москвы расстреляли здание российского парламента.

     Парламент назывался Верховным Советом. С его разгоном в истории советской власти громко поставлена последняя точка.

     Фёдор Госпорьян, друг моей студенческой юности, был депутатом этого органа. От Брянской области. В дни противостояния оказался среди тех парламентариев, что отказались покинуть Белый дом. Им отключили свет и воду. В темноте они пили коньяк.                

     Больше заняться было нечем.

     - Да нет, – поправляет Федя, – какой-то свет всё же был. Аккумуляторные системы, что ли… И воды хватало – в бутылях, в кулерах… Да и пьянствовали не все; кто-то изображал какую-то деятельность. Ну, а мы с Лёшей Сурковым сидели и материли всех подряд: Руцкого, Хасбулатова, Макашова… Ну, и Ельцина, конечно, тоже…  

     Двадцать лет прошло, и уже сегодняшним тридцатилетним ничего не говорят первые три имени Фединого перечня. Новые персонажи политического театра успели придти и сгинуть. Им на смену явились ещё и ещё…

     Жизнь, знаете ли, продолжается.

     Только вот никогда она не продлится у полутора сотен человек, погибших в дни октябрьского противостояния 1993 года на площадях и улицах столицы. Преимущественно молодых. Как правило, не известных никому, кроме родных и близких. Милиционеров и омоновцев, верных режиму. Но большей частью – инсургентов. А также просто случайных людей, имевших несчастье оказаться близ «горячих точек».

   Некая домохозяйка выглянула в окно – и получила пулю. Торопился к себе домой безродный бухгалтер, – но попался на мушку снайпера.

     Во всей этой истории столько тёмных мест, что не высветить никогда.

Один только вопрос: что за снайперы резвились тогда в центре столицы? Скорее всего, мы никогда не получим ответа. А ведь его не так уж сложно было добиться тогда, по горячим следам, если только квалифицированно провести следствие.

     Но его прикрыли, едва начав. Через несколько месяцев выпустили из тюрьмы на улице Матросская тишина главных «героев октября». (Их амнистировали не только до суда, но и до окончания расследования!).

Ответы не были нужны никому, кроме немногих странных людей, вечно взыскующих истины.

     …Немаловажно, что вся необъятная российская провинция восприняла столичную замятню сравнительно спокойно. Нет, равнодушия не было, но   не было и того накала страстей, как в августе 1991-го.

     Ещё свербела в умах и сердцах память путча 1991 года. (Всего два года прошло после первого за три четверти века вооружённого противостояния в самом центре Москвы). Но если тогда каждая из сторон имела совершенно определённый и отчётливый политический окрас, то осенью 93-го обе противоборствующие силы выглядели одинаково пегими. Борис Ельцин ощутимо подпортил свою политическую харизму, противники же вовсе не нажили этого качества.

     Так что проблема выбора в октябре оказалась вовсе не так остра, как в августе. Она требовала, кроме эмоций, ещё и каких-то представлений из юридической области государственного права.  

     …Отлично помню этот день двадцать лет назад.

     Меня пригласили на прямой эфир ТВ-2 (тогда я ещё не работал в этой компании, а подвизался в качестве свободного журналиста), на так называемый «круглый стол». Был Митя Киржеманов (пока не народный, а всего лишь заслуженный артист). Слава Новицкий, уже профессор, но ещё не ректор мединститута и не академик. Аркаша Майофис в громкой должности президента – телекомпании, разумеется.

     (Не фамильярничаю. Называю людей как в обыденном нашем общении. По праву дружбы).    

     Итак, середина дня 4 октября 1993 года. Тесная маленькая студия в арендованных помещениях Хобби-центра. Жара. Прямой эфир.

     Мы были искренни до запальчивости. И мы все сходились в суждениях, хотя никто нас на это не настраивал, и даже не было времени на предварительные договорённости.

     И мы провозглашали единственно законным президентом Ельцина и требовали добровольного ухода со сцены его несостоятельных оппонентов.

     От своих тогдашних суждений и аргументов я не отрекаюсь до сих пор. Хотя, конечно, в некоторой корректировке они нуждаются. Что ж, время идёт, и вчерашняя жар-птица превращается в ощипанную курицу, которую так легко запечь на угольях наших надежд…       

     Прямой эфир кончился, и мы вышли покурить.

     И замерли.

     В фойе перед большим телевизором молча стояли люди. Знакомые и незнакомые, они вели себя одинаково.

     Ни слова, ни вздоха. Оцепенение.

     На экране танки лупили прямой наводкой по верхним этажам Белого дома. Грязный дым валил из пустых окон. 

     - Вот и приехали, – сказал кто-то.

Поделитесь
Первая Частная Клиника
ПРОФЕССИОНАЛЬНО, ОПЕРАТИВНО, КОМФОРТНО
Поделитесь