А НЕ ХЛОПНУТЬ ЛИ НАМ ПО РЁМЕРУ...

Без этого «римлянина» не обходилось ни одно застолье средневековых бюргеров. «Рёмеры» из цветного стекла в обиход ввели стеклодувы Богемии в начале 16 века. Бокалы для белого рейнского быстро покорили Европу, формируя эстетику винопития. Фабричный образец германского рёмера середины 19 века краеведческому музею в 2002 году решилась продать одна томская семья. Чем очень помогла оформить коллекцию, которая сегодня может многое рассказать о питейных традициях старого Томска.

История одной вещи — совместный проект с Томским краеведческим музеем.

«Этот рёмер — очень редкий для Томска предмет, - рассказывает Елена Малофиенко, старший научный сотрудник Томского краеведческого музея. - Специальная рюмка из темно-зеленого стекла (иногда их делали темно-синими) для белых сухих вин. Говорят, рейнские вина были чуть мутноватые, и поэтому их наливали не в прозрачные бокалы, как красное вино, а именно в посуду из темного стекла. Обратите внимание на фигурную ножку этого рёмера с тонкими наплавными валиками - он был изготовлен немецкими мастерами в гутной технике, то есть в технике свободного выдувания...»

Традиция украшать рёмеры ягодками, фруктами и прочими аппетитными и не очень выпуклостями пошла из средневековья — рельеф не позволял бокалу выскальзывать из испачканных во время трапезы рук. Тогда же был обычай делать ножку рёмера полой — чтобы осадок, который присутствовал в рейнских винах в то время, оседал в ней. Позднее производство рёмеров упростилось, форма — тоже.

На фото из сети интернет: так выглядел голландский рёмер начала 17 века

«Как попал в Томск наш музейный рёмер, неизвестно, - продолжает Елена Малофиенко, — наверное, люди ездили по делам в Европу, привозили оттуда товары какие-то. Семья, которая его хранила, подробностей, увы, не помнит. Музей его выкупил за 500 рублей — в 2002 году это были очень большие деньги. Для сравнения, музейные работники тогда получали 2-3 тысячи рублей. В той же семье мы еще закупили большой сервиз, на котором имелось клеймо - «Магазин Осипова в Томске», изготовленный, видимо, по заказу хозяина этого магазина...»

Реклама — двигатель торговли! - это деловые люди и сто лет назад понимали. Так, на рубеже 19-20 веков по Томску ходили открытки с рекламой коньяков Шустова и винных магазинов Гадаловых. Логотипы товариществ можно было встретить на графинах, пепельницах и прочем рабочем инвентаре питейных заведений.

«В кабаках и ресторанчиках было принято коньяк подавать не в бутылках, а в графинах, - поясняет Елена Малофиенко. - У нас хранится такой графин с пробочкой, на котором покрытая золотом гравировка: «Коньяк. Лучший. Финь Шампань. Товарищества Н.Л. Шустов с сыновьями. Эривань». Эривань — это старое название Еревана. В 1899 фирма Шустовых выкупила там коньячный завод Нерсеса Таирянца».

Реклама товарищества Шустовых в газете "Сибирская жизнь", 1901 год

Братья Николай и Леонтий Шустовы сумели убыточный завод модернизировать, сделать рентабельным и очень популярным. Через некоторое время шустовская продукция составляла уже 80% всего армянского коньяка. «Коньячные короли» даже получили гран-при на выставке в Париже в 1900 году, послав туда образцы своего коньяка инкогнито. Неудивительно, что Шустовский коньяк закупали почти 2000 оптовиков со всей страны. С 1912 года товарищество «Шустов и сыновья» являлось официальным поставщиком императорского двора. Бешеную популярность напитков подогревали рекламными кампаниями в газетах и умелыми маркетинговыми ходами.

«По ресторанам и кабакам ходили нанятые студенты, - рассказывает Елена Малофиенко, - и громко кричали: «Человек! А подайте-ка мне коньяка Шустова!» - создавая тем самым дополнительный спрос. И могли еще и драку затеять, если вдруг оказывалось, что шустовского коньяка в заведении не было...»

В Краеведческом музее хранится еще одна бутыль с маркировкой товарищества Шустова. Только вместо инициалов «Н.Л.» основателя фирмы Николая Леонтьевича значатся инициалы «Н.А.». Таковые не принадлежат ни одному из известных представителей фамилии. То ли подделка (хотя стеклянную тару подделывать было накладно), то ли досадная опечатка.

Фирменный логотип товарищества — колокол с виноградными лозами - можно найти и на другом предмете из музейной коллекции. Фарфоровая пепельница с рекламой коньяков Шустова была сделана на Дулевской фабрике по заказу томского купца Иннокентия Гадалова.

«Пепельница в форме бумажного листа с загнутыми краями, - говорит Елена Малофиенко, - имеет небольшой шпенёк. На него насаживалась спичечница — металлическая, иногда серебряная, полая коробочка - рамочка, можно сказать. Туда вставлялся спичечный коробок. И так как у этой спичечницы стенки были открытые, можно было об этот спичечный коробок зажигать спичку...

Под рекламой коньяка Шустова на пепельнице можно разглядеть рекламу магазина И.И. Гадалова. Иннокентий Иванович был сыном Ивана Герасимовича Гадалова, который строил магазины и занимался виноторговлей в Томске и других городах Сибири. Ударение в фамилии должно падать на последний слог — так как купеческая династия имеет крестьянское происхождение. Происходили бы из дворян — ударение бы было на предпоследнем слоге...»

На фото В.Соловкина: Домашний кабинет И.И.Гадалова, 1900 год, ТОКМ

По легенде, Гадалов-старший, который прибыл в Красноярск 13-летним подростком, самостоятельно за несколько лет смог наладить торговлю по всей Сибири. «Легенды лукавят!» - уверяют биографы Гадаловых. С начальным капиталом основателю купеческой фамилии помог дядя. Свою роль, конечно, сыграл и организаторский талант самого Ивана Герасимовича. В Томск он переехал в 1885 году. Через 10 лет открыл собственный магазин в центре города. Выкупив участок земли со зданием на Ново-Соборной площади, он нанял архитектора Павла Нарановича. Именно Наранович осуществил «постройку и надстройку каменного двухэтажного с мезонином дома и каменных одноэтажных служб...» Окончательный архитектурный облик зданию, которое томичам известно как гастроном «Верхний», уже в 20 веке придал Константин Лыгин.

Дом Гадалова делился на жилую часть (второй этаж) и торговую (первый). Во дворе дома купец устроил один из первых в городе частных водопроводов — вода по трубам поступала в магазин и квартиру его владельца.

«У нас хранится вот такой штамп, - показывает Елена Малофиенко, - которым, видимо, отмечали накладные, приходные, расходные документы. Прочитать, что на нем написано, можно при помощи зеркала: «Ренсковый погреб И.И.Гадалова, Томск, улица Почтамтская, городское общество...» - часть букв стесана снизу. Ренсковый погреб — то есть магазин, торгующий виноградными винами».

Судьба винного погреба, мануфактурного магазина, да и самих Гадаловых была витиеватой. После Великой Октябрьской революции имущество Гадаловых в Томске национализировали. Иннокентий Иванович с семьей уехал в Красноярск, где долго не мог найти работу по причине непролетарского происхождения — пока, наконец, не устроился сторожем. Больше о нем ничего неизвестно. Ходят слухи, что в магазинчике на Ново-Соборной Иннокентий Иванович замуровал клад с 10 тысячами золотых червонцев — но никто этот клад найти так и не смог.

На фото: внутренний вид бакалейного магазина И.Г.Гадалова, 1900 год

«Говорят, что его вызывали на допросы в ОГПУ, но он ничего никому не сказал, - рассказывает Елена Малофиенко. - Я считаю, что ему и говорить было нечего. У таких людей все капиталы, как правило, вложены в дело... А дело его в том или ином виде жить продолжает. Сначала, после революции, в магазине разместили столовую для студентов-медиков. Затем, когда в 30-х годах возобновилась торговля, здесь снова заработало торговое заведение. В погребе же годах в 70-х был винный магазин. Потом — пункт приема стеклотары. Еще позже — здесь продавали грампластинки. Потом — обувь. В 1990-х же годах в доме Гадалова вновь открылся гастроном «Верхний». Ну и питейное заведение по соседству - паб...»

Чем не доказательство, что история развивается по спирали.

 

 

Поделитесь
Первая Частная Клиника
МАРАФОН КРАСОТЫ И ЗДОРОВЬЯ
Дом детской моды Lapin House
Аттракцион неслыханной щедрости в LAPIN HOUSE
Поделитесь