"НАУКУ ДУШИТ БЮРОКРАТИЯ"

Легко ли быть ученым в России и почему наша наука отстает от мировой.

Назначение нового министра образования Ольги Васильевой спровоцировало очередной виток споров о том, как надо управлять образованием и наукой в России. Кто-то считает, что нам следует равняться на западный опыт, кто-то наоборот уповает на возвращение к былым советским традициям и "патриотизм".  Доктор химических наук, профессор, лауреат президентской премии  Алексей Бобровский  - о том, как чувствует себя  ученый в России сегодня и о том, что ждет российскую науку завтра.

 

Вот, если бы у вас была возможность дать один только совет новому министру образования, и вы при этом знали бы, что к Вам прислушаются, что бы Вы посоветовали?

Что делать с нынешней системой образования я бы советовать не взялся. Я не чувствую себя тут специалистом, потому что сам сейчас занимаюсь научной работой, а не преподаванием. Но в том, что касается науки -  я бы посоветовал создать, наконец, ученым просто нормальные условия для работы, а именно -  полноценную научную инфраструктуру.

В чем неполноценность этой инфраструктуры сейчас?

Речь идёт, в первую очередь, о финансировании научной работы, которое сейчас автоматически в связи с курсом рубля упало в 2-3 раза. Отмечу, что последний прибор, купленный в нашу лабораторию за счёт средств МГУ, был приобретён в 1985 году. Все эти годы мы обновляли своё оборудование, как могли, за счёт разных своих грантов и проектов, включая сотрудничество с западными и восточными фирмами, грантов РФФИ и РНФ. Но из-за курса рубля сейчас эти возможности сведены практически к нулю и как будет теперь обновляться оборудование, и как мы будем закупать совершенно необходимые нам реактивы - непонятно. Поэтому в данный момент больших международных проектов у нас нет.

Вы занимаете светоуправляемыми жидкокристалическими полимерами. Даже самый далекий от науки человек знает, что нынешние телевизоры – жидкокристалические. И еще много где в производстве жидкие кристаллы вроде бы востребованы. Могу предположить, что ваша наука как раз может быть востребована индустрией. Почему нет денег?

Конечно, может быть востребована, но у нас ведь нет собственного соответствующего производства и, насколько я знаю, нет условий для его создания. Наши новые жидкокристаллические полимеры и композиты могут найти применение для создания разных сложных устройств для оптики, оптоэлектроники и фотоники, но мне неизвестны отечественные фирмы, которые что-то делают в этом направлении. А на Западе предпочитают использовать разработки своих ученых. Ещё одна область потенциального применения – материалы для защиты ценных бумаг от подделки. У нас был проект с одним заводом на эту тему, но дальше нескольких патентов мы не продвинулись. Все так или иначе тут упирается в общую экономическую и политическую часто ситуацию в стране.

Но, подчеркну еще, что не меньшая, чем деньги проблема для российского ученого -  невероятная бюрократия, которая просто часто душит нашу науку.

«Невероятна бюрократия» - это как? Как это выглядит?

Бюрократия затрагивает всё: закупки даже мелкого оборудования, канцелярских товаров (всё нужно обосновывать). Отчёт о командировке – целое мучение со сбором разных бумаг, переводов приглашений и разных документов. И это всё для того, чтобы доказать бухгалтерии, что деньги из же нашего гранта потрачены должным образом. Ещё один пример: чтобы мне оформить разрешение на работу в моем же институте в выходные дни надо составить бумагу, на которую нужно поставить 4 подписи и 2 печати. Для этого нужно обойти 4 кабинета в 3-х разных зданиях. В институтах РАН сейчас жалуются ещё на многочисленные отчёты для ФАНО (Федеральное агентство научных организаций - примечание редакции). И сколько не говорят про это, ничего не меняется, кто бы не возглавлял Минобрнауки.

По поводу прежнего министра Ливанова в научной среде мнения неоднозначные. Но в основном его принято ругать за самое разное. Как Вы оцениваете его деятельность?

Как это ни странно, несмотря на историю с реформой РАН, которая может привести к катастрофическим последствиям, в целом я оцениваю его деятельность скорее положительно. Человек в курсе того, как функционирует современная наука, был сделан ряд верных, на мой взгляд,  ходов по совершенствованию системы финансирования науки: создание нового научного фонда (РНФ), конкурсы мегагрантов и т.д. У меня, вообще, сложилось впечатление, что Ливанов искренне старался исправить ситуацию в науке, но окончательные решения принимал всё равно не он, и из-за этого всё получалось, как обычно,у нас, криво.

Ну вот с реформой РАН получилось как раз "криво", похоже. И все-таки, Вы согласны с тем, что эта косная система нуждается в принципиальном реформировании или, может, лучше было ничего не трогать?

Система РАН, конечно, нуждается в принципиальном реформировании, но это должно проводиться методами открытого диалога, с привлечением экспертного сообщества, то есть цивилизованными способами. Кроме того, ни для кого не секрет, что среди академиков, наряду с выдающимися учёными, очень много людей, которых выдвинули в академики за какие-то совсем другие заслуги, не имеющие к науке отношения. Что с этим делать – непростой вопрос. Но, на мой взгляд, нужно для начала создать функциональную альтернативную структуру, а не уничтожать всё что есть. Существуют сообщества учёных разного уровня и влияния, например, Общество научных работников, Русскоговорящая академическая научная ассоциация, Совет при Президенте Российской Федерации по науке и образованию. Между ними, Министерством образования и РАН стоит наладить диалог для того чтобы чётко проанализировать ситуацию и найти способы выхода из катастрофической ситуации. Пока этого диалога мы не видели. Поэтому и с  реформой РАН получилось все криво.

В последние годы безусловным потрясением для российского научного сообщества стало движение "Дисернет", которое выявило невероятное количество лжеученых в стране. Ливанов, кстати, похоже, относился в "Дисернету" благосклонно. Как Вам кажется удалось как-то эту систему бесконечного плагиата и научных степеней за деньги сломать?

Сломать, кажется, не удалось, но очень хорошо, что существует сообщество "Диссернет", которое продолжает выводить на чистую воду плагиатчиков и диссоветы - рассадники липовых степеней. Это хорошее начало, следующий логичный этап – увольнение с работы тех лиц, которые в этом замешаны. Но тут многое зависит от нравов конкретного ВУЗа или НИИ.

Вы в свое время подписались  под открытым письмом научных сотрудников против введения "Основ православно культуры" в школах и теологии в университетах? Кажется все протесты не очень-то остановили процесс клерикализации образования?

Честно говоря, не в курсе, я не слежу за этим, но на фоне общей сложнейшей ситуации в нашей науке и  в нашем образовании эти попытки ввести подобные дисциплины в школах и Вузах выглядят как какое-то глумление над здравым смыслом. Если так и дальше пойдёт, то описанное В. Сорокиным в «Дне опричника» быстро станет реальностью. И ужас ситуации заключается в том, что очень многие в стране именно этого и хотят.

От нового министра в этом смысле чего ждете?

Судя по некоторым ее интервью, ничего прогрессивного ожидать не стоит. И, скажу откровенно, эта смена министра мною воспринимается как серьёзный, если не катастрофический шаг назад (ну или вперёд к описанной Сорокиным антиутопии).

Многие говорят, какое дело кто сейчас министр. От министра уже ничего не зависит. Как кажется Вам? 

Всё-таки зависит, как мне кажется. Кроме того,  опасаюсь, что сейчас принимающие решения во властных структурах люди и новый министр «войдут в резонанс» и  тогда еще более тяжелые времена для нашей науки наступят намного быстрее, чем можно себе представить в самых пессимистичных сценариях.

Есть ведь и такое мнение: вот в советские времена был расцвет науки, и даже в сталинских "шарашках" ученые совершали невероятные открытия. И западная система организации науки нам не указ. Надо возвращаться к своим традициям....

На мой взгляд, наука никогда не могла полноценно развиваться в «шарашках». В них силами безвинно осуждённых когда-то успешно решались срочные технические задачи, но к науке, которая по определению связана со свободным творческим поиском, это имеет весьма косвенное отношение. И нынешний тренд к изоляции страны от всемирного сообщества ни к чему хорошему привести не может, вообще, и в науке - в том числе.

Тем не менее, в каких областях по Вашей субъективной оценке российская наука сегодня сохраняет конкурентоспособность?

В моей области – едва ли, есть всего лишь несколько лабораторий, которые занимаются жидкими кристаллами. Их уровень чаще всего невысок. Про остальные области науки мне сложно судить, но общее впечатление такое: есть отдельные лаборатории, работающие на высоком международном уровне, но их чересчур мало.

Вечный вопрос который задается, по-моему, всем талантливым ученым в России. Почему Вы до сих пор еще не уехали?

Сейчас мне уже поздно уезжать – этот момент я упустил. А раньше тут держало, в частности, сотрудничество с разными музыкантами, которых не хотелось бросать. Вторая, причина может показаться парадоксальной: мне не очень нравится то, как выглядит типичная карьера учёного на Западе. Учёный там обычно получает полную самостоятельность только став профессором и завлабом. Автоматически он становится руководителем большой научной группы. Такой исключительно руководящий стиль научной работы мне не по душе, так как я люблю делать эксперимент своими руками: бОльшая часть опубликованных мной статей именно так и сделана.

 

Сейчас практически нет. Это связано ещё и с внутренней политикой МГУ. Последний прибор, купленный в нашу лабораторию за счёт средств МГУ, был приобретён в 1985 году. Все эти годы мы обновляли своё оборудование, как могли, за счёт разных своих грантов и проектов, включая сотрудничество с западными и восточными фирмами, грантов РФФИ и РНФ. Но из-за курса рубля сейчас эти возможности сведены практически к нулю. В данный момент больших международных проектов у нас нет.

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?