НАДО МЕНЯТЬСЯ

Честно говоря, я переживал, как после всего, что случилось между Россией и Турцией, буду миновать нашу государственную границу. Но все прошло гладко. Загадочная русская пограничница поинтересовалась, что я делал полгода на турецкой территории? Я ответил, что есть 27-я статья Конституции про свободу передвижения, и все такое. Вот, собственно, и все.
 
Я не умею приезжать на свою малую родину обыденно. Для меня это всегда щекочущее нервы мероприятие. Я всегда придирчив к своему родному городу, много дискутирую о том, что в нем происходит правильно, а что, на мой взгляд, не совсем. За свое право любить город, в котором я жить уже не собираюсь, готов драться с любым, кто скажет, что я здесь чужой.
 
Между прочим, тема местнического патриотизма возникла вровень с темой «пора валить». Первые масштабные внутренние миграции из глубины сибирских руд вызвали ответную реакцию тех, кто остался: «Уехали и будьте здравы, вы нам больше не земляк». Интересно, что это возникло еще до «5-й», «6-й» и всех остальных «колонн».
 
Мне кажется общественное мнение было латентно готово к расколу на почве «наш-не наш» еще лет 15 назад. И сегодня, когда уже стало не совсем прилично конфликтовать из-за Украины и Крыма, можно поконфликтовать на тему родного угла.
 
«Мне не понятно, как может критиковать нашего мэра, человек, не имеющий отношения к Иркутску», — пишет мне один собеседник в соц.сетях. И в этом месте начинается странное дело, с одной стороны, тебе нужно унизительно доказывать, что ты по-прежнему — земляк, и, может быть, еще нежнее и трепетнее относишься к месту, чем некоторые. Или другая ситуация, ты разговариваешь с вполне себе близким по духу интеллектуалом, а он тебе: «Как ты вообще можешь хвалить динамику этого города, если ты тут жить не собираешься!».
 
Я уже имею иммунитет к этим глупостям. Думаю в половине случаев так находит выход латентное желание сделать то же самое. Уехать, начать новую жизнь и реализоваться в другом месте. Но не у всех в России это получается. Для начала нужно понять, что когда человек уезжает из родного города, это нормально, нормально, даже если он уезжает пожить за границу. Он – не предатель и не ограниченный в правах уроженец родного города. Хотя бы потому что он повидал мир и может сравнивать. И весь мир так живет. Когда едешь по американскому хайвею, мимо снуют грузовички U-Haul – специальный сервис для переезда. Интересно, что он возник во времена Великой Депрессии, и вот уже 70 лет отбоя от клиентов нет. Или вот Nakliye в Турции. Это специальные фуникулеры с кузовом и грузчиками, которые стоят почти на каждом перекрестке. Оба примера – в разных концах света, и это – нормальные детали обыденной жизни людей в развитых и развивающихся странах.
 
Частота переездов высока настолько же, насколько высока и частота смены места работы. И тут мы говорим безотносительно причин - безработица или более выгодное предложение на рынке труда, в любом случае, люди решают эту проблему активно. Все разумно. И это при том, что в отношении турок, например, мы привычно говорим, что они, дескать, живут в традиционном обществе и чрезвычайно связаны семейными связями.
Интересный феномен – из двух миллионов турок, которые еще с 80-х годов живут и работают в Германии, четверть постоянно ездит на родину, а то и вовсе возвращается, принося с собой европейскую культуру труда, традиции сервиса, да и заработанные в Европе деньги тоже. Давайте теперь вспомним, зачем выезжали за границу наши 20% населения, имеющие загранпаспорта? Правильно, в основном, отдыхать.
 
В 2011-м году правительство Кировской области вместе с собственником затеяло реструктуризацию бизнеса Вятско-Полянского оружейного завода «Молот». Когда-то «Молот» гремел, и вокруг него возник моногород. Но случилась конверсия и теперь ассортимент в виде пулеметов Дегтярева и муляжей револьверов системы «наган» было решено заменить на роторно-вихревое оборудование. 2,5 тысячи сотрудников желающему обновиться заводу были просто не нужны. Людям предложили несколько сот вакансий на родственном предприятии в средней полосе России. На предложение откликнулись единицы. Я меньше всего склонен думать, что предложение работодателя было «сахарное», были проблемы и с адекватным жалованием, и с жилищным устройством. Но на заводе к тому времени уже год не платили зарплату. Люди предпочли уйти «в гаражи» и в вялую митинговую активность. Что это такое? Наши мистические расстояния, когда человеку сняться с места и поменять уклад жизни, обходится дороже, чем сама жизнь? Нежелание менять один депрессивный регион на другой? Недостаток экономических мотиваций? Наверное, все вместе.
 
По данным российской службы занятости мобильность российского населения в 2-3 раза ниже, чем в большинстве развитых стран. Например, в Южной Корее в самый разгар реформ 90-х гг почти 12 % населения постоянно перемещалось по стране, у нас этот же период – в 6 раз меньше. А это ведь движение встречное, во всем мире люди едут не просто куда глаза глядят, а на встречу нуждам рынка и бизнеса. И получается очень полезный круговорот людей, денег, людских навыков и знаний. Понятно, что с такими предложениями у нас стало туго. Да и стоимость иногородней жилищной аренды и ипотеки иногда не по карману потенциальному «отъезжанту». Не все в состоянии накопить «стартовый» капитал для отъезда. Кроме того, центростремительное развитие страны зациклило людей на Москву. Что делать если 80% финансов оборачивается в столице? В итоге мы получаем 10% населения страны, проживающего в первопрестольной. Москва высасывает из страны не только деньги, но и мозги. А что делать перспективным миллионникам, вроде Екатеринбурга или Красноярска?
 
Экономисты уже подсчитали, что если бы перетоки населения были разнонаправленными, то только в столице Урала уже жило бы 3-5 млн. человек, а это инвестиции и все предлагающиеся прелести в виде культурных инноваций и качества жизни.
 
Люди и регионы замыкаются в себе. В 2013-м году мы проводили опрос в Архангельске. Основной вопрос был: С чем вы ассоциируете свою Родину? Большинство ответов повергло нас в шок. Околоток и микрорайон были основным местом, которому люди доверяли. В ответах почти не фигурировали: Поморье, город на Северной Двине и тем более Российская Федерация. Закредитованные, напуганные возрожденным институтом прописки, люди отказываются видеть дальше своего носа и телевизора.
 
Ценность и лихую веселость личной свободы я хорошо понял в разговоре с одним «средним» американцем. Много лет он разрабатывал софты, дела шли хорошо, а потом его бизнес «съела» большая корпорация. «У меня было хобби и я его сделал своим бизнесом» - гордо сказал он. Параллельно пропадая в гараже, он реставрировал старые «Понтиаки». И вот этих «прокачанных тачек» хватило на то, чтобы он перебрался из родного Чикаго и начал строительный бизнес в Атланте. «Нужно чаще меняться, на это нужны немалые силы, но это очень увлекательно.» - задумчиво закончил он.
 
Возвращаясь к началу, хочу сказать, что дело вовсе не в 27-й статье Конституции и не в том, что всем немедленно нужно паковать чемоданы. Дело в том, что нам нужно научиться чаще меняться, оставаясь ли в родном городе или уехав из него навсегда, меняться самому и относиться с уважением к изменениям в других. Жизнь станет беспокойной, но увлекательной.
 
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?