Мурад из фруктового киоска

На улице идет снег в косую линейку. А я бреду за виноградом во фруктовый рай. Впрочем, бог с ней, с интригой. Во «Фруктовый рай». Такой, знаете, небольшой киоск, каких полно в спальных районах. Мигранты из Азербайджана, Узбекистана, Таджикистана торгуют там фруктами из Китая, Турции и Польши. Это в широком смысле. В ежедневном – фрукты они берут на Каштачной овощебазе.

Вот и там, куда я зашла, хозяин появляется не сразу. Ездил на базу за товаром. Привез виноград и персики.

 

А помидоров не было. Точнее, не было каких-то конкретных помидоров, которые в этот день должны были появиться. Это я узнаю от одной из покупательниц, которая заслонила собой вход. Такая она, знаете, грозная и грузная – по виду, голосу и отношению к жизни. Без этих заветных помидоров жизнь ее становится значительно хуже. И она начинает портить нашу: «Почему нет?!? А обещали вчера!!!.. И что теперь?!!... Эти брать?!?». Хозяин киоска пытается объяснить, оправдаться, но тщетно. Когда я прерываю ее монолог чем-то, вроде «женщинаа чтособственно увасслучилось», она кидает гневный взгляд и захлопывает дверь. С обратной стороны. Потому что на меня ей кричать как-то неловко. А на хозяина – легко. Знаете, есть такие люди, которые всем своим видом как будто разрешают. Мурад именно такой. Двумя минутами ранее я попросила его дать интервью.

Поговорить о том, каково ему, выходцу из Азербайджана, жить в нашем городе. Он согласился. Потому что не знает, как отказать. Не умеет, не осмеливается, боится обидеть.

Пока сидим, он постоянно теребит рукав куртки, касается лица, извиняется за акцент, бледнеет, сбивается. Но рассказывает.

- Родился я в Азербайджане, в маленьком селе Беюк-Дахна Шекинского района. Потом в армию попал в Москву. Дальше поехал в Томск. Односельчане сюда ехали учиться. Ну и я тоже. Был тогда 1986 год. Поступил в коммунально-строительный техникум. Учился, работал на стройке, на заводе Сибмотор.А потом пришла перестройка. Работы не стало. И мы с другом пошли к первому Томску торговать фруктами. Возле трамвайной линии. Там тогда не было никакого базара, просто поставили столик. Ассортимента особого не было. Лук, арбуз, дыни, виноград. Все из Средней Азии. Налоговой тоже не было. Так работали.

- А где теперь друг? – спрашиваю.
- А он уехал, - Мурад досадливо машет рукой.
- Обратно? - оживляюсь. – А что здесь не устроило? – но, оказывается, я зря «включила» папарацци.
- Да у него там семья. Вот к ним и вернулся. А так мало кто уезжает. Я не видел, чтобы много. Почти все остались. Тут есть работа. А там нет. Негде. В нашем селе нет работы. И денег нет.
- Ну хорошо, - говорю. - У нас в деревнях тоже нет работы. Но на заработки все едут в большие города. В столицу, в конце концов. У вас же есть Баку.- В Баку, - терпеливо объясняет мне Мурад, - работа есть. Но только для своих. Кто местный - там хорошо, а кто так, из района - копейка получишь. Приезжих там не любят.- А здесь, - спрашиваю, - как думаете, любят вас? Чувствуете недовольство местных?
- Да нееееет, - с какой-то преувеличенной оживленностью говорит Мурад. – Я не чувствую, – задумывается. – В телевизоре есть такое. Я каждый день новости смотрю. НТВ, Рен-тв. 24 часа где, круглосуточно дома слежу.

- Слышали про беспорядки в Бирюлево? – интересуюсь.
- Конечно, слышал. Один натворил там че-то. За одного многие страдают.
- А в Томске овощебазы проверяют?
- Бывает. Месяц назад миграционная служба проверяла. Я паспорт забыл дома, так меня девушка, покупательница постоянная, узнала. Она сказала, я его знаю давно. И все, меня отпустили. Не трогали.

 

 

Один из посетителей, услышав обрывки нашего разговора, спешит добавить:«Здесь Мурад свой человек. И за Мурада вся округа горой. Таких людей поискать». - То есть вы к мигрантам хорошо относитесь? – спрашиваю. – Спокойно отношусь. Только чтобы себя вели достойно. Брали пример с Мурада. А то говорят, я здесь кого-нибудь убью и убегу. И мне ничего не будет. Таких встречал. Вот эти самые страшные. Они всю погоду делают. Из-за них и вся озлобленность.

Я снова поворачиваюсь к Мураду:
- А историю с местным кафе Гоар слышали?
- Да, - кивает Мурад. – Он же для людей старался. Мне тоже документы до сих пор не дали, не подписывают.
– Как это? – удивляюсь.
– Да уж несколько лет . Ходим к… как ее… Кабаевой.. Кобеевой. Землю в аренду не дают. Пожарные подписали, все подписали, а там нет. У нас 48 квадратов, а можно только 24. Когда строили киоск, Николайчук пришел и такой закон издал. И не разрешают узаконить. Так-то, не трогают, конечно, налог платим, за землю платим.

 

Наш разговор прерывает громкое: «Мурад! На улицу смотришь?» - это кричит еще один клиент «Фруктового рая». Внешность выдает в нем земляка Мурада. За окном пурга.

Первый снегопад в этом сезоне. - Да, нормально! – улыбается хозяин киоска. - Нормалек? Ну, смотри! – и, громко хлопнув дверью, посетитель растворяется в белых снежных хлопьях. – Кто это? – спрашиваю. - Начальник ЖЭУ, - уважительно объясняет Мурад и идет кипятить чай. Прихлебывает из кружки и уже более доверчиво продолжает  свой нехитрый рассказ.

- Один я, с утра до вечера один. Вот уже на улице темно, а сегодня дома еще не был. На рынок езжу, товар забираю, здесь убираю, витрины делаю. Когда мусор унесешь, когда персики разложишь, то есть времени нету.- А машина у вас есть? – спрашиваю. – Не, нету. – А за границу ездили? – Нет, нигде не был. – А куда бы хотели?- Смотрит недоуменно: «Не знаю». Замолкает. Я накидываю варианты: «Европа? Тайланд?» и по тому, как растерянно и невпопад он кивает головой, понимаю: никуда бы не хотел. Даже не мечтает о дальних странах. Это не из его жизни. У него есть сладкий чай, семья, киоск и фрукты. Прихлебывая чай, Мурад смотрит в окно. Там белые снежинки декорируют подмерзшую слякоть. А я смотрю на Мурада. И хочется сказать что-нибудь хорошее, важное. Но я просто покупаю фрукты и выхожу.

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?