«Люди, которые предполагали, что смогут управлять хаосом российской политики, наказаны за свою самонадеянность»

Роль политтехнологий в путинской России, как создавалась вертикаль власти, как она эволюционировала, ответственность элит и персональная ответственность каждого, что будет в России дальше - об этом Юлия Мучник поговорила с галеристом, а в недавнем прошлом политтехнологом Маратом Гельманом (с 2014 года живет в Черногориии)

Ваша галерея недавно была выселена с территории Винзавода (В конце октября Центр современного искусства (ЦСИ) "Винзавод" расторг договор аренды с галеристом - примечание редакции). Еще какие-то серьезные проекты в России у вас остались?

Да нет, только люди остались, которые со мной работали. Я сейчас озабочен тем, чтобы помочь как-то им, куда-то их пристроить. А проектов больше не осталось

Вы во всех интервью говорите, что галерею выселили по политическим мотивам, после того, как там был проведен благотворительный аукцион в помощь узникам Болотной. Есть, однако,  какие-то заявления администрации Винзавода о просрочке арендных платежей. Что случилось все-таки на самом деле?

Никаких арендных долгов у нас нет. Я знаю, что организаторы аукциона несколько раз договаривались с разными площадками, но всякий раз туда приходили некие люди давили, угрожали создать проблемы, отобрать помещения. И владельцы помещений в конце-концов отступали. Так что ребят с этим аукционом гоняли с места на место долго. Мы их в своей галерее приняли. В моем случае давить бессмысленно. У меня уже были похожие ситуация, когда на меня по разным поводам давили. Но я за 20 лет своей деятельности в качестве галериста ни одну выставку не отменил. И в это раз пустил ребят с этим аукционом, за и что и последовало то, что последовало. Галерею мою с Винзавода выгнали. А арендные платежи — это чистая отговорка. Всегда, когда власти наши что-то закрывают, уничтожают, они прикрываются разговорами о финансовых проблемах, споре хозяйствующих субъектов и т.д. На самом деле, галерею закрыли по политическим мотивам .

И кем Вы сегодня, живя в Черногории, себя чувствуете: эмигрантом, политэмигрантом или?

Я остаюсь гражданином России. Я уехал сюда все-таки потому что понимал, что они мне не дадут работать в России, и я должен искать место приложения своих сил за пределами. И тот проект, который тут в Черногории у меня сейчас развивается, мне очень интересен. Так что, наверное, можно сказать что я человек, который нашел себе интересное дело за пределами России и ожидает, пока в России сменится власть.

Вы сказали - «они мне не дадут работать». Все-таки «они» — это кто-то конкретно?

На разных этапах эти «они» персонифицировались в разных людях. В Перми в закрытии моего проекта  главную роль играл полпред президента в Приволжском федеральном округе. С проектом «Культурный альянс» в Москве  моему инвестору и партнеру , имя которого не хочу называть, чтобы не подставлять его, прямо сказали, что если он будет со мной работать, у него начнутся проблемы.

Все-таки кто конкретно так плотно Вами занимается?

Ну, безусловно у меня есть определенная биография и определенный опыт, и я прекрасно знаю, на каком уровне принимаются такие решения. Это [Вячеслав] Володин ( первый заместитель руководителя Администрации Президента РФ - примечание редакции). Собственно говоря, меня сначала пытались проучить, когда уволили из музея. Думали Гельман поймет, заткнется, перестанет говорить то, что думает. Не получилось. Потом эта история с Пусси Райот. Там у них в Кремле, видимо, плохо работают спецслужбы. Кто-то им доложил, что я являюсь организатором их акции в Храме. А я с ними познакомился-то только, когда они вышли из тюрьмы. Но просто, среди голосов в защиту девушек мой прозвучал, видимо, громче многих из среды художников, потому что в этой среде не так уж много публичных фигур. Я — публичный человек. Меня услышали, что еще больше озлобило эту публику в Кремле.

На фото: работа Люсинэ Джанян в музее современного искусства PERMM

Вас, как  одного из организатров и совладельца ФЭПа, (Фонд эффективной политики, был создан в 1995г. В числе его совладельцев - Марат Гельман, а также известный политтехнолог – Глеб Павловский. В 1999-2000 ФЭП вел избирательную компанию Владимира Путина – примечание редакции)  можно ведь считать одним из создателей нынешнего режима в России. Когда и в какой момент вы с этим режимом вдруг разошлись?

Несколько шагов было на этом пути. В 2004 году, когда Путин отменил выборы губернаторов, мне стало понятно, что все идет к построению вертикали, я ушел с Первого канала, и стал заниматься только искусством. Потом во времена Медведева я как-то поверил во все эти призывы к модернизации..

И опять пошли на сотрудничество с властью?

Я обольстился риторикой Медведева, стал членом Общественной палаты, организовал комиссию по децентрализации.

Марат Александрович, но Вы не производите впечатление человека наивного, склонного к иллюзиям.

Возможно, мой образ слишком рационализирован. Человек, который занимается искусством вряд ли может быть конченым  прагматиком

Но вы же больше менеджер от искусства?

Ну... тут по-разному можно считать. Профессия "режиссер" в театре появилась в начале прошлого века. А до того все эти функции выполнял организатор спектакля.  

Хорошо, но первое Ваше разочарование, как  Вы говорите — отмена губернаторских выборов в 2004 г. Однако,  до этого — уже было  уничтожено НТВ,  уже вовсю разворачивалось «Дело Юкоса». Вы продолжали работать  на власть в качестве политтехнолога.  Вас ничего не смущало?

Сначала про история с НТВ. Она ведь не в 2001 г. по большому счету началась. Она началась в 96 году. Мы все совершили серьезную ошибку тогда. Точнее главная ошибка случилась еще раньше, она в том, что не была проведена люстрация. Но это не моя была ошибка. Я тогда был просто гражданином, наблюдателем, человеком со своим мнением. Но повлиять на развитие событий я никак не мог. В 96-м году, когда с большой вероятностью Ельцин мог проиграть выборы Зюганову, я как политтехнолог занимался антикоммунистической кампанией. Нам тогда казалось, что любой ценой нужно не пустить коммунистов во власть. Потом стало понятно, что демократия - это не кто у власти,  а это -  сохранение демократических  институтов. В 96-м по ним был нанесен удар. Впервые тогда подчинили СМИ и нарушили предвыборное законодательство. А Путин в 2001-м лишь использовал этот опыт.

96-й год — это, конечно, важная веха. Но в 1999-2000гг.  еще была, по-моему развилка, еще могла страна пойти и другим путем. Все-таки, из своего черногорского далека, чувствуете Вы как человек не последний в политическом классе 90 -х - начала  нулевых, свою персональную ответственность за приход Владимира Путина к власти и нынешнее положение дел в стране?

В 99-м  я руководил предвыборным штабом СПС. И все в нем — Кириенко, Немцов, Хакамада- поддерживали Путина. Помните тот лозунг - «Кириенко в думу, Путина в президенты»? Все в СПС были тогда  в эйфории, они впервые выиграли выборы с таким результатом. Больше уже никогда они на выборах в будущем не победят. И частью этого соглашения «Кириенко в думу, Путина в президенты» было то, что часть предвыборного  штаба СПС переходит в президентский. Тогда это все по -другому выглядело. Путин — это была фигура, которую поддержал Ельцин, почти все демократы. Молчаливый человек, который если и говорил, то только что-то очень правильное. Были тогда, правда, в моем окружении люди, которые предупреждали, что добром приход к власти этого человека не кончится. Они ничего не знали конкретно о Путине, но исходили из того, что делать президентом человека с таким бэкграундом нельзя. Но мы были другого мнения. Это была моя ошибка. Но я хочу сказать, что это была ошибка большого количества людей, многие из которых в последующем стали жертвами Путина. Однако, до 2004 года, весь первый срок Путина нам казалось, что существует некая повестка, которую он решает и где - то даже успешно решает.

Я еще раз напомню, что до 2004 уже случилось «Дело Юкоса».

Тут можно вспомнить, что и сам Ходорковский причастен к созданию нынешнего режима. Началось все  во многом с «семибанкирщины», в которой участвовал и Ходорковский. Но я хочу сказать, что сразу после «Дела Юкоса», [Александр] Волошин ( Руководитель администрации президента России с 19 марта 1999 -  по 30 октября 2003 года - примечание ред.) ведь  ушел из администрации. И на самом деле и я вслед за этим демаршем перестал, где-то через пару месяце после ареста Ходорковского, сотрудничать с властью. Я не делал никаких громких заявлений на этот счет. Но после ухода Волошина, мое сотрудничество с властью было и невозможно, потому что он был моим контрагентом во власти.

Так это называется?

Ну, человеком через которого я коммуницировал с властью. На первый канал потом я пришел уже по приглашению Кости Эрнста, с которым у нас были хорошие отношения с середины 90-х. Я могу задним числом, конечно, винить себя, что я не внял каким-то сигналам раньше. Но у каждого из нас это случалось в какой-то момент. У Касьянова в один момент, у Немцова в другой, у меня в какой-то свой  момент. Мне было даже проще, чем им. Я мог уйти не в оппозицию, а в искусство и занимался творчеством несколько лет.

Вам так важно говорить про ошибки Немцов, Касьянова и прочих, чтобы не думать о персональной ответственности?

Понимаете, я так часто слышу эти упреки: как  же так, ты был с властью, а теперь против. Но дело в том, что я свои взгляды на будущее России не поменял. Это власть поменяла их на 180 градусов. Раньше эта власть говорила о том, что мы идем в Европу, по пути модернизации, вперед. Сейчас эти слова просто исчезли из лексикона власти.  То есть, это уже другая власть, хотя и персонифицированная в том же человеке. И еще - люди меняются. Есть несколько Путиных. Нынешний — это результат какой-то мутации прежнего после рокировки, это реальная мутация человека. Это сейчас другой человек просто. Возможно правы те, кто говорят, что все, что мы наблюдаем сегодня было в нем и прежде. Но я сам как человек несколько раз менялся. И я понимаю, что люди могут меняться, часто кардинально. Сегодняшний Путин — это результат того, что он находится  в Кремле больше положенного. Он начинает думать  уже не об управлении страной, а о каких- то исторических параллелях: Македонский он или круче. Мы боялись в свое время, что он увлечется геополитикой дугинской. Это такой трэшевый взгляд на мир. А случилось худшее даже — он увлекся историзмом каким-то своеобразным, и тянет страну назад. Так что нынешний Путин — это просто уже другой человек. Если бы Вы были президентом 12 лет, сидели бы в Кремле, может и Вы стали бы Путиным...

Трудно конечно представить, но...

Ну, я имею ввиду, что психика человека от абсолютной власти кардинально меняется.

А вы общались  с Путиным тогда в 99-2000, во время той избирательной кампании?

Нет, мы не общались. Если уж совсем честно, то на самом деле в тот момент, когда был создан наш предвыборный штаб, президентская кампания Путина уже была сделана. Она была вся сделана во время выборов в Думу. Когда все участники думских выборов изображались в СМИ, как клоуны. А из всех кандидатов в президенты Путин был единственным, кто не участвовал в думских выборах. Он был премьером, и в августе  99-го у него была узнаваемость два процента, а 12 декабря рейтинг уже был - 60. То есть, этот креативный штаб, который после 12 декабря был создан  - это была чисто декоративная такая штука.  

Ну вот, опять снимаете ответственность с политтехнологов, Вы с Павловским и прочими, получается, ни в чем не виноваты...

Да нет, я просто все время подчеркиваю, что все тогда ошиблись. А выбрал Путина в качестве преемника, вообще, Ельцин.

А  кто, кстати, первым предложил все-таки кандидатуру Путина Ельцину. Множество версий. У вас есть своя?

Да много версий. Недавно православный этот банкир... Пугачев заявил, что это был он. Кто угодно сейчас может назвать себя автором этого проекта. Я могу твердо сказать только одно. Единственный кто из заметных фигур очень сомневался в этом выборе, это был Чубайс. Больше ничего определенного я сказать на этот счет не могу. Думаю, как всегда, выбор происходил в голове у Ельцина. Так часто было. Пять человек, заходя по отдельности к нему, что-то ему там говорили, и потом каждый считал, что именно он повлиял на решение. А как было на самом деле никто не знает. Известно только, что Путин был человеком Паши Бородина (управляющий делами Президента РФ в 1993—2000 - примечание редакции). Бородин был человеком Березовского. Что подтверждает версию, что Березовский больше прочих мог повлиять на этот выбор Ельцина. Но это не знание какое-то мое, а лишь предположение.

На фото: Работа Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой на выставке Марата Гельмана «Родина»

Если уж мы так подробно вспоминаем ту предвыборную кампанию 99-го. Есть конспирологическая версия, что взрывы домов были ее частью. Возможно такое?

Раньше я не допускал такой возможности. Когда Путин отменил выборы губернаторов, было понятно, что это его личное, циничное решение, наглый личный жест. Со взрывами... Тогда мне казалось, что к Путину это не имеет никакого отношения. Я эти версии отвергал совершенно. Понимаете, те люди, которые делали кампанию Путина в 99-м -  их нет сейчас во власти. Все ушли с Волошиным. Сегодняшняя власть, кажется, может пойти на все. Тогда это казалось невозможным. Была версия, что спецслужбы, не согласовывая с Путиным,  решили помочь, таким образом,  кампании своего выдвиженца. Путин мог и не знать. Один мой сведущий товарищ мне как-то сказал: «все очень  просто, если не нашли исполнителей, значит спецслужбы, можно не сомневаться»

Вы утверждаете, что судьба тех выборов 99-го решилась практически без усилий вашего предвыборного штаба. Но что-то же вы делали все-таки? Какими пиаровскими ходами той компании гордитесь?

Могу скорее забавную историю вспомнить. Кампанию тогда правда проводить уже особо не надо было. Все было уже решено. Но я привел тогда двух симпатичных людей в качестве спичрайтеров. Один из них Шура Тимофеевский вставил как-то в важнейшую программную  речь Путина цитату из Дерриды (Жак Деррида - французский философ и теоретик литературы, создатель концепции деконструкции. Один из самых влиятельных философов конца ХХ век - примечание редакции). А в Питере — на Родине Путина — решили повесить большие билборды с высказываниями Путина. То есть, они брали какую-то цитату из его речей и ставили на эти билборды. И вот на один из них — они взяли и вывесили цитату Дерриды, приняв ее за путинскую. Мне Шура звонит: «они там с ума сошли». Была такая забавная история.

В 2000 году, после первой крупной акция "пропутинского" движения "Идущие вместе", в разных СМИ появились предположения, что к созданию организации "приложили руку спецы'" из Фонда эффективной политики. Вас же, вообще, называли "крестным отцом" нового движения. Вы имели отношение к этой истории?

Это совсем выдумки. Никакого отношения к ним я не имел. Эти люди чужды мне не только по идеологии, но и по методам, и просто даже стилистически.

Мы уже упоминали вскользь Вашу работу на ОРТ. В июне 2002 году Вы были назначены заместителем гендиректора телеканала - руководителем аналитической дирекции телеканала. Это уже после разгрома НТВ и начавшейся зачистки информационного пространства. Вас поставили на эту должность в ОРТ зачем?

Я  строил там  аналитическую дирекцию, которая должна была стать инструментом информационной политики канала — от нас журналисты  получали по своей повестке большие экспертные развернутые «аналитички». Мы могли подбирать экспертов по теме. Меня на канал приглашали Костя Эрнст и Саша Любимов. Они, наверное, согласовывали мою кандидатуру в Кремле. Но я не воспринимал эту работу на канале, как работу с Кремлем.

А писали, что Вам на канале было поручено в преддверии парламентских выборов создавать положительный имидж «Единой России» и «мочить коммунистов».

Это неправда. Я на совещания в Кремль не ездил, если Вас это интересует. Я в целом могу сказать, что у меня есть большой багаж ошибок. Но очень многое мне и приписывается. Потому что, для многих я фигура, видимо, какая-то не очень понятная.  Галерист, современное искусство — уже само по себе подозрительно.  Политтехнологов у нас, вообще, просто демонизируют. Проханов целый роман написал: у него там Волошин общается с «вашингтонским обкомом», а я непосредственно от сатаны инструкции получаю. Люди не понимают, чем мы занимаемся. Поэтому нас демонизируют и почти как демиургов воспринимают.

Ну, вообще-то, считается, что весь этот проект - «Путин» - это результат именно политтехнологий во многом. А Вас послушаешь, получается, что от политтехнологов мало что зависело, и они просто, что называется, «пилили бюджеты»?

Если Вы меня не хотите уесть, а....

Совершенно не хочу, я хочу понять....

Вот, если хотите понять, то у меня есть такой  ключик к пониманию. Есть фигура адвоката. Как он ведет дело - это, конечно, важно. Но есть объективные обстоятельства: свидетели, доказательства, вся система...

Это если система правосудия работает.

Я только о том, что место политтехнолога в политическом процессе сравнимо с местом адвоката в судебной. Он, как хороший адвокат, является для клиента надеждой, но в то же время, есть судебный процесс, объективные какие-то вещи, и возможности адвоката не безграничны. Адвокат и преступника может защищать. И этика политтехнолога и этика адвоката в этом смысле похожи, и роль примерно одинакова. Есть легендарные адвокаты, которые все суды выигрывают. Но чаще всего, выясняется что они просто тщательно отбирают клиентов, чтобы выиграть. Выбирают беспроигрышные дела.

А у Вас были случаи, когда Вы, как политтехнолог, отказались работать с клиентом из соображений брезгливости?

Много таких случае было.

Можете назвать  какой-то?

Нет, конкретно никого называть не буду. Я, вообще, в отличии от многих моих коллег, не был участником политтехнологического рынка. Я не в системе. И в этом смысле всегда был более свободен. Всегда чувствовал себя больше галеристом, чем политтехнологом.

А как складывались Ваши взаимоотношения с Владиславом Сурковым (2008-2012 первый заместитель руководителя администрации Президента РФ - примечание ред.)?

Сложно.

Работали над какими-то проектами по его поручениям?

Нет. Сурков, надо понимать, всегда сам был - чистым исполнителем. И я к нему так и относился. Слава, когда ушел Волошин, проявил некие свои способности, стал играть свою роль, у него было свое видение ситуации, мы с ним общались, это правда...

Проект «Товарищество-Родина» Вы создавали  под патронажем Суркова?

Все, что тогда делалось на политическом поле делалось под патронажем администрации президента и его политического департамента. Но родился проект «Товарищ» из моего общения с Сережей Глазьевым (сегодня - советник президента РФ по вопросам региональной экономической интеграции - примечание ред.), который  хотел поменять свое место в политике и мы начали действовать. Нас позвали.

Сурков позвал?

Я в таких подробностях не хочу все это рассказывать, могу ведь просто нажать на красную кнопочку в скайпе и, вообще, перестать разговаривать...

Или можно просто перейти к другой теме. Хотя я интересуюсь только потому, что хочу понять, как тогда принимались решения. Каким был механизм.

Понимаете, есть такие персоны, как тот же банкир Пугачев, которому очень нравится рассказывать, как он общался с Сурковым. В моей жизнь есть много другого интересного. Но я расскажу про сам проект, чтобы не было недоговоренности. Был проект «Товарищ». Он был левый, социалистический. У него было два варианта развития. Первый, чтобы Зюганов включил Глазьева с его командой в свой проект. Или можно было пытаться идти  собственным путем, но понимая, что скорее всего не дадут зарегистрироваться, и что-то сделать. И когда стало понятно что с Зюгановым договориться не получится, стали развивать, все-таки, свой проект. И тут, если совсем честно, Дима Рогозин, который был тогда руководителем штаба «Единой России» вдруг как-то разошелся с Лужковым. И Лужков взбрыкнул и сказал: либо Рогозин, либо я. И Рогозина оттуда убрали. И в какой-то момент они решили, что, во-первых, надо контролировать Глазьева, и что, во-вторых, надо деть куда-то Рогозина, который с властью не ругался. И они договорились с Глазьевым, не со мной. И так появился проект «Родина». Одно из условий Рогозина было, чтобы меня в этом проекте не было. И я оттуда ушел. Так что к проекту «Товарищ» я имею отношение. А к «Родине» - нет.

Знаете, я задаю Вам все эти вопросы, потому что мне кажется: очень важно сейчас проговорить эти темы. Иначе получается вот что: многие из нынешних критиков власти вовсю с нею сотрудничали в свое время, активно на эту власть работали, создавали ее. И отсюда недоверие сторонних людей к любой оппозиции: вы там все одинаковые, вы все повязаны. Мне кажется, важно разобраться. Где тут был цинизм, а где — иллюзии, искренние ошибки.

Были у нас иллюзии, поверьте. Вот даже во времена Медведева. Многие из нас метались, думали — верить или не верить. И так хотелось верить, что верили. Он говорил все эти слова о модернизации, и казалось, что у страны появился шанс. И когда все поняли, что дело идет к рокировке, тот же Глеб Павловский, который, вообще-то, не любит рисковать вдруг пишет статью про то, что второй срок Медведева — это спасение для Путина.  Ведь Путин, уйдя в правительство освободился от либеральной демократической части из своего прежнего окружения и его возвращение было опасно, и все это понимали. Но рокировка случилась. И еще раз подчеркну, что мы  в свое время поддерживали другого Путина. Путин нынешний сам разрушил все проекты, которые он продвигал до этого. Он добивался Олимпиады, чтобы показать новую Россию, чтобы быть частью европейского мирового сообщества, чтобы сидеть рядом и похлопывать по плечу всех сильных мира сего. Свой проект «Россия — часть Европы» он разрушил. Проект славянского братства - разрушил. Проект стабильность — разрушил. Сегодняшний Путин разрушает ту политику, которая была в начале его срока. Поменялась власть, поменялось время. И еще важную вещь хочу сказать: люди, которые предполагали, что они могут управлять всем этим хаосом российской политики - они наказаны за свою самонадеянность. Все мы в этом смысле наказаны. Столько есть разных обстоятельств в этой нашей российской жизни, что самонадеянно было думать — Березовскому, Павловскому, мне, кому угодно — что можно держать ситуацию под контролем. Нельзя ее держать под контролем. И Путину это жизнь тоже покажет,И, вообще, вопрос о последствиях твоих действий — очень интересен. Мы всю жизнь этот вопрос внутри себя вынуждены решать. Мы никогда не знаем, какие будут последствия. Как в этой притче, знаете:  сын получил лошадь прекрасную от отца в подарок, его друзья ему завидуют. А он упал с лошади и сломал ногу, чувствовал себя неудачником по сравнению с друзьями своими. А потом тех призвали на войну, они погибли, а он — калека остался дома и выжил... Так что никогда не знаешь, что случится и как все повернется. Мне, вообще, казалось, что вот есть у меня дело жизни — искусство, галерея. А вся это политтехнология просто хорошо оплачиваемая работа, которая мне помогает поддерживать и галерею, в частности. В этом был, конечно, некоторый цинизм. Но если бы  я мог представить себе, что это моя коммерческая  деятельность приведет к таким последствиям я бы очень подумал. Мне мой папа, драматург Александр Гельман все время говорил: «идеальный  вариант, чтобы твои всегда проигрывали». В том смысле, что и деньги получаешь вроде, но ответственность не несешь

А ваши, так случилось, выигрывали... Вы уже около года в Черногории. Я вижу Ваши статусы в Фейсбуке, Вы много пишете о происходящем в России, скучаете?

Я чувствую себя частью России, по-прежнему, в России множество людей, судьбы которых мне важны, я люблю Москву. Я не чувствую себя гражданином Черногории. Я делаю здесь сейчас проекты, которые мне очень интересны. Я раньше, как галерист, не работал в городах меньше миллиона. А тут все население Черногории  - 670 тысяч человек. Так что, я получаю новый опыт, новые компетенции, которые, может быть, когда-то пригодятся мне и в России. Но сейчас я в Черногории, и все мои планы пока связаны с этой страной.

В России, между тем, начинается новый избирательный цикл. Если бы Вам сейчас позвонили из Кремля, и сказали — без вас никак, приезжайте, поработаем вместе. Поехали бы?

Нет. Конечно нет. Я человек, как Вы могли заметить, наивный, но не настолько. Смена власти в России будет происходить невыборным путем. Может во время выборов, но не в связи с выборами. И у меня есть полное недоверие к тем людям, которые сейчас в России у власти. Не потому, что они хитрые, а потому, что они безумные, неадекватные. И знаете, после 50-ти хочется заниматься только тем, что нравится. А вся эта политтехнология мне и раньше то не особенно нравилась. Это была работа, которая давала возможность с удовольствием заниматься другими проектами, связанными с искусством. Все эти мои проекты в России сейчас закрыты. И значит возвращаться в страну мне, пока во всяком случае, незачем.

Примечание: Марат Гельман  — галерист, публицист, арт-менеджер, бывший директор пермского музея современного искусства PERMM. С июня 2002 по февраль 2004 года — заместитель генерального директора ОАО «Первый канал». Политтехнолог, один из создателей «Фонда эффективной политики», член Общественной палаты созыва 2010—2012 годов. С 2014 года живёт в Черногории.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?