"Левиафан" или "Сказка о рыбаке и рыбке"? Кино-реалии 21 века

Я не пыталась оскорбить чувства тех, кому фильм понравился или кто вынужденно или от души считает Звягинцева гением. Это мой анализ, мое видение и возможно, что не более того.

Если считать главного героя фильма «Левиафан» типичного для российской действительности, тогда с таким же успехом можно предположить, что в гоголевской России все были Аккакиями Аккакиевичами и копили всю жизнь на шинель, которую у них практически в день покупки и воровали, а во времена Советской власти всех звали Павками Корчагиными, и они закалялись, таская шпалы. Реакция западного и российского зрителя практически ничем не отличается. Запад: «Ах, вот оказывается как там все плохо. Мы даже и не предполагали».  Россия: «Как же все у нас плохо, а мы и не заметили».

Подобной реакцией и зрители и фестивали награждают очень среднего, но единственного русского режиссера, вошедшего в сотню самых талантливых за начало 21 века, ролью пророка в своем отечестве, да еще и Миссии, несущего истину о земле русской земле западной.

Но даже при первом взгляде и на втором кадре становится понятно, что фильм не столько о взаимоотношениях человека с властью, сколько о семье, о ее традициях и устоях, о возможности выстоять и сохранить любовь при любых обстоятельствах, но только в том случае, если у тебя есть семья и любовь, а если нет, то все как у героев «Левиафана». У Николая (Алексей Серебряков) вполне невнятная жизненная позиция – он не может сделать так, чтобы его сын не конфликтовал с его женой, чтобы власть не лезла к нему и не отбирала дом, чтобы любимая женщина не шла от него к его другу. Он конфликтует, истерит, запойно пьет, постоянно матерится, но невкусно и вязко как будто просто выпуская пар и освобождая себя от ненужной агрессии. Почему именно его дом решили снести? Не самое удобное для церкви место, да и храмов с основаниями и фундаментом и проступающими фресками на стенах в городе предостаточно, и место освещенное и городу дешевле. Так нет два пьяных мужика – мэр и главный герой – стоят друг против друга изрыгают ругательства и ненависть.

Конфликт неубедителен ни с человеческой точки зрения, ни с социальной, а уж тем более с режиссерской. Смотрит зритель на его развитие (точнее недоразвитие) и понимает, что весь фильм это как игра со сложным пазлом маленького, но очень умного ребенка. А пазл называется просто и емко «Всем назло». Минкульт России за последнее время ни раз и ни два выставил себя по меньшей мере в смешном свете. Например, он запретил мат в кинематографе повсеместно, даже составил список запрещенных слов. Так вот всеми этими словами скучно и без удовольствия пользуются герои «Левиафана» - матерятся много, активно, не упуская случая, но уж если в произведении искусства это делать то так, чтоб все дребезжало и разламывалось, и чтоб зритель запоминал, а потом цитировал. Запоминать нечего, тем более цитировать. Весь конфликт между мужиком и властью в образе непросыхающего мэра, у которого просматриваются и проблемы с совестью, с женой, с верой, да и реальных проступков и преступлений за душой немало. И в ситуации с главным героем просто и по-русски нашла коса на камень. Сохранять бы Николаю то, что у него есть – сын, друг, жена, а он только пьет и на весь мир обижается.

Вот здесь самый важный аспект фильма, мимо которого практически дружно прошли и зрители и критики. Одни недоумевали - почему жена изменила мужу с другом и доказывали, что так не бывает, потому что любящие русские жены так не поступают. На самом деле любые жены так не поступают. Другие просто проходили мимо измены, считая сей факт недостойным анализа, поскольку полагали, что вся соль фильма кроется в очернительстве России в целом и русской глубинки в частности. Но если вспомнить предыдущие фильмы Звягинцева, то в них во всех главной героиней является именно женщина, и режиссера прежде всего интересует, как она выстраивает отношения с жизнью, с миром, с детьми, с мужем. Лиля (Е.Лядова) не любит мужа, ненавидит пасынка, да и жить ей в целом скучно и неинтересно.

А тут вдруг новый мужчина в ее жизни появляется, и в первый же вечер она искоса и как бы случайно бросает на него очень заинтересованный взгляд (один раз за весь фильм жизнь пробежала в ее глазах), он ей понравился с одной стороны, с другой, что сразу же после измены муж прощает жену и бурно занимается с ней сексом в погребе может говорить о том, что возможно этих самых отношений на уровне не только любви, но даже и секса у них просто-напросто давно не было, они ведь даже погреб забыли закрыть в порыве страсти, чем испугали и расстроили сына, были бы отношения Роман – мальчик взрослый и так эмоционально то, что он увидел не воспринял бы. А вот совершенно провокационный адюльтер на природе уже как некий момент саморазрушения (кругом дети бегают, друзья балуются). Она хотела, чтоб муж узнал, и думается, что прямо или косвенно планировала самоубийство. Более того недовольная всем миром жена хотела, чтоб муж ее избил и оставил на теле синяки и ссадины, а его бы потом обвинили в ее смерти. Она никого не любит: ни себя, ни жизнь, просто захотелось перед смертью получить удовольствие и наказать мужа за то, что ОНА его не любит.

В этом и ужас, который показывает в своем фильме Звягинцев – не кошмарную, пьющую и матерящуюся Россию, а то жизненное пространство, где ценности утрачены, совсем и окончательно, где мы не умеем любить себя, свой дом, семью, родину (и малую и большую), Бога.

Фильм не о ненависти и презрении к России и не о типичных российских мужиках, матерящихся и пьющих водку в экстазе борьбы с властью, он прежде всего о душевной черствости и духовной деградации. Опять же то, что касается названия фильма. Никто не забывает вспомнить о библейском Левиафане, но это и нечто просто очень глобальное и поражающее своей силой; и Родина это Левиафан и не обязательно в отрицательном контексте, и всепоглощающая любовь, и разрушительная ненависть. Но любопытна еще одна деталь - Звягинцев разрывает пространство своего фильма панорамой остовов разрушенных кораблей, они прекрасны в своей смерти и невозможности движения и думается, что аналогия с могущественным британским флотом в составе которого были корабли под названием «Левиафан» (а еще так назывался один из крупнейших кораблей ХIХ века и тоже британских) имеет место быть. В противном случае к чему в фильме эти разрушенные суда да еще в таком количестве и с постоянным повторением. И они символизируют былую славу и мощь и не только России, а духа человеческого.

То, что касается стилистики фильма, ее нельзя назвать ни документальной, ни аналитичной. Все достаточно поверхностно, без углубления в реалии быта или отдельно взятого сознания человека, живущего в российской глубинке. Возрождения традиций неореализма не получилось, поскольку герои фильма не проживают, а мучительно играют, а точнее проигрывают условно заданные ситуации.Актеры статичны и безжизненны, по кадру передвигаются голые схемы, а гениальному Серебрякову и вовсе негде развернуться, и он мечется и нервничает, как пес, которому даже лаять запретили.

Но то, что у Звягинцева как режиссера не отнимешь – он умеет работать с актерами-детьми, и в случае с этим фильмом очень хорош даже не Ромка (С. Похадаев), а Витька (П.Каменев): живой, органичный, естественный и очень очаровательный в своей непосредственности.

Говоря о художественных достоинствах фильма, можно сказать, что их просто нет. Мешковатый и неаккуратный монтаж, без переходов и иногда даже с явными огрехами, грязно записанный звук, сценарий, невнятный, с отсутствием анализа и непрописанными линиями. Ощущение такое, что фильм снимался впопыхах и на сущие копейки, но оказывается, что его бюджет очень приличен и составляет 220 миллионов.

Сегодня можно говорить о «феномене Звягинцева», и он победно шествует и по России и по Европе и заглянул в Америку. В России непринято плохо думать, говорить, писать об этом фильме, если ты считаешь себя думающим и интеллигентным человеком, и он получает не только «Белого Слона» - приз гильдии киноведов и кинокритиков России, которые прекрасно понимают, что все шито белыми нитками, но молчат, поскольку считают себя умными, а потому не в праве. «Левиафан» получает 4 премии «Золотой Орел» - национальная и по сути лично принадлежащая Никите Михалкову – включая лучшую режиссуру и монтаж. И то и другое в фильме нужно искать довольно тщательно. Кроме Канн уже полученные призы в Лондоне и Хайфе, приз ФИПРЕССИ в Калифорнии, номинация на «Оскар» и так до бесконечности.

Успех Звягинцева почти мистичен, и каким богам он молился навсегда останется тайной. Но именно сейчас на фоне всеобщей нелюбви ко всему русскому, к сожалению, и самих русских «гений» Звягинцева оказался очень даже кстати. Никто не подумал, что сей грандиозный успех унижает сам кинематограф, превращая его в газетную статью о глобальных проблемах современности. Хотя то, как эти проблемы сформулированы у Звягинцева ставят под сомнение их глобальность. Но многие успешные люди могут себя отнести к этому феномену – видеть перспективу и знать конъюнктуру, понимать кто и каким балом сегодня правит, к кому можно прийти на поклон, а перед кем и окончательно унизиться, чуть-чуть интеллектуального блеска, в данном случае тарковщины, (Звягинцев везде и всюду называет себя учеником Тарковского), обязательно деревянных и ничего не выражающих актрис - это модно. и все успех обеспечен.

А в целом фильм очень напоминает пушкинскую «Сказку о рыбаке и рыбке», написанную по реалиям 21 века. А повсеместная раздача призов чрезвычайно сюжетно ложится в контекст сказки.

Оригинал статьи на страничке автора на facebook.com.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?