Кто он, Виктор Кресс? (из Мемуаров современника, том 2, гл. 28)

Виктор Кресс стоит во главе Томской области двадцать лет. Столь длительного срока не было ни у одного из прежних руководителей, начиная с царских времён. И даже Егор Лигачёв, про которого говаривали: «Засиделся в Томске, пора в Москву…», отбыл здесь неполные восемнадцать.

     Двадцать лет – это уже пора писать мемуары. Нет, я вовсе не склонен к прозрачным намёкам. Просто учитываю, что за эти годы родилось, выросло, созрело и приобрело право избирать и быть избранными целое человеческое поколение. Оно-то и нуждается в осмыслении исторического опыта.

     Так что мемуары пишу пока что я. Профессия, знаете ли, требует…

*     *     *

     Такого губернаторского стажа, как у Кресса, в нашей стране нет почти ни у кого. От Анадыря до Кёнигсберга, от Краснодара до Салехарда. А «почти» – это ещё Леонид Полежаев из Омской области. Прочие, начинавшие на руинах предыдущего государства, ушли в густую тень, даже имена иных не вдруг вспомнишь.        

     Были среди них беззащитные романтики – и откровенные авантюристы. Труженики – и разгильдяи.

     Разные были люди.

     Но вот остался – среди тех, кто наперечёт, – Кресс. 

     Причины подобного долгожительства враз не объяснишь. Много причин.

     Только я не зря не поставил перед словом «долгожительство» прилагательное «политическое». Кресс, конечно же, политик по самой своей должности, однако не это в нём главное. Прежде всего, он хозяйственник. Как говорил один классик: этим и интересен. 

*     *     *

     Году то ли в две тысячи третьем, то ли в четвёртом, точнее не помню, он так ответил на журналистский вопрос: ни в какую партию больше не вступлю! Хватит с меня двух предыдущих!

     Тогда губернаторам ещё позволялось быть беспартийными. Более того, дистанционирование от политических партий считалось как бы хорошим тоном.

 Какие же партии подразумевал Кресс в своём интервью? Первая была, естественно, КПСС. Вторая – «Наш дом – Россия», созданная тогдашним премьер-министром Черномырдиным. Помните, небось, картинку: Виктор Степанович складывает руки в подобие двускатной кровли? Так вот, та крыша давно съехала в небытие, ставши, однако, прообразом другого строения – «Единой России». 

     Её членом Виктор  Мельхиорович оказался ровно через год после беспартийной публичной декларации в «Томском вестнике».

     За такой срок убеждения не меняются. Изменилась обстановка в стране.

     Оценивайте этот шаг как хотите. Лично я просто констатирую его, беспристрастно, насколько это в моих силах. И тут выступают на первый план именно личные мотивы.

     Положа руку на сердце, он мне по-человечески симпатичен.

*     *     *

    Начать с того, что мы оба – Викторы, а это уже о чём-то да говорит.

    Мы – люди одной возрастной генерации (я на полтора года старше), что  предполагает некую близость в мировоззрениях. Отечественную историю ХХ века, во всяком случае, знаем не понаслышке. И детства наши были схожи: сибирская деревня, многодетные семьи, бытие впроголодь… И отцам нашим досталось по полной программе – кому от Сталина, кому от Гитлера, как пелось когда-то.

     Мой, отстоявши Москву, вернулся домой без ноги. Мельхиор Кресс тоже  вполне мог бы драться за Россию, поскольку был нормальным советским патриотом, однако наших немцев на фронт не пускали, и потому все четыре военных года он отдал трудармии – на лесоповале в бескрайних дебрях русского Севера.

     Те, кто имел печальную возможность сравнивать, строго утверждают: на фронте было лучше. Степень свободы выше, да и кормёжка – как положено. Если же говорить о таком показателе, как смертность, то… Лучше не говорить. Статистика трудармии до сих пор малодоступна.

     Ещё доброе (точнее, очень недоброе!) десятилетие после войны советские немцы имели статус граждан второго сорта. Несмотря на это, Мельхиор Фёдорович Кресс не растерял русского патриотизма. И детей вырастил и выучил – в правильном понимании мира. В человеческом.

     Нам с тёзкой путь предсказывали не волхвы, но неумолимые, как тогда казалось, законы исторического материализма.

     Выросшие в землепашеском труде, мы оба закончили советскую среднюю школу, среднюю по определению, но очень высокую по уровню базовых знаний. Получили основную профессию в вузах: я в Томском университете, он – в Новосибирском сельскохозяйственном институте. Специальности оказались тоже близки к земле-матушке; только у Кресса ближе: я – геолог, он же – агроном. 

     Оба в своё время были руководителями одинаково невысокого звена в отраслевых предприятиях. Я осваивал Колыму и Чукотку. Он начальствовал над  совхозом «Родина» –  в селе Нелюбино неподалёку от Томска.

*     *     *

     И дальше, и дальше ощутима параллельность наших с ним жизненных линий. Оба довольно естественно и вполне убеждённо вступили в КПСС, не стремясь при том к некоему карьерному росту. А если росли, то, опять же, просто, почти что произрастали. Я заведовал одним из экономических отделов областной партийной газеты, он стал первым секретарём райкома партии, Первомайского, если не ошибаюсь, бывшего Пышкино-Троицкого.         

  Наверно, я слукавил бы, сказав: все, с кем бы он ни работал, вспоминают его только добрыми словами. Да нет же! Такого благообразия попросту не бывает. Всегда найдутся люди обиженные, порою даже – неправедно, и существуют, в конце концов, у каждого из нас элементарные человеческие ошибки.

     Но в целом Кресс оставлял по себе такое ощущение, каков он и есть на самом деле. Внятный, добротный человек и усердный работник. Что немаловажно – порядочный во всех отношениях.       

     Он не умеет врать. И не только потому, что его так воспитали.  Вранью препятствует также одно тонкое обстоятельство: он краснеет. Такая вот физиологическая особенность организма. 

*     *     *

     Губернаторство досталось ему в заведомо неблагодарную пору. Рушились не только основы политического строя, болезненно перекраивалась и вся экономика. Один за другим банкротились и закрывались мощные заводы. Растаскивались совхозы. Росла безработица. Шла вскачь инфляция и галопировала преступность. Бюджетники не получали зарплату по полгода.

     Лихие девяностые! Так было по всей стране, и томичи не могли избежать  общих бед.  

     В таких условиях любое лыко оказывалось – в строку. Что ни случись, виновато начальство. Такова человеческая природа вообще и русская  психология в частности, и ничего тут не поделаешь. Однако на очередных выборах (да-да, губернаторов тогда ещё выбирал народ!) Кресс неизменно побеждал.

     Кредит доверия? Пожалуй, так.

     Ретроспективный взгляд показывает: избиратель был прав. Томская область вышла из экономической воронки с наименьшими возможными потерями.     

     Виктор Кресс отнюдь не революционер, хотя и не консерватор. Он прежде всего труженик. И когда разбушевалась рыночная стихия, добросовестно старался удержать корабль на плаву, не допуская опасного крена и не делая крутых поворотов. И выдержал курс, и сегодняшняя наша область вполне уверенно держится на ногах, не боясь ни качки, ни шквалов.    

               Образы и метафоры сами по себе хороши, но нуждаются в подкреплении статистикой. Что ж, извольте.

     Добыча нефти стабилизировалась на уровне 11 миллионов тонн в год и имеет тенденцию к росту. Возобновилось нефтеразведочное бурение. Строится собственный завод по глубокой переработке нефти.

     Инвестиционная привлекательность области – одна из самых высоких в стране. В технико-внедренческую зону вложено уже около 3 миллиардов рублей; пятая часть – иностранные инвестиции. И число студентов в томских вузах побило все рекорды, и научные разработки всё более и более востребованы.

     Крепнет малый бизнес. По числу его предприятий мы первые в Сибирском федеральном округе и на 10-м месте по России в целом. По численности работающих занимаем, соответственно, 1-е и 12-е место. 

     Безработица снижается. Сегодня её показатели – самые низкие по всей Сибири. Что касается средней зарплаты, то здесь томичи на втором месте в СФО – после Красноярского края. На каждую тысячу жителей приходится 220 автомобилей.

     Хлеб наш насущный… Внимание! Вот как мы обеспечиваем себя провизией. Мясом и колбасными изделиями – на 90 процентов собственных потребностей, цельномолочной продукцией – на 80, овощами – на 75. Всё это очень неплохо, но есть ещё один строка, поистине завораживающая: мука – 70 процентов. Это означает, что томичи стали производить товарную пшеницу твёрдых сортов, чего прежде не было ни на одном этапе истории.

     Нашу область трудно обозначить как сельскохозяйственную. Однако она ухитряется ещё и экспортировать сельхозпродукцию. Потребители – 60 субъектов Федерации и 10 зарубежных стран, от Казахстана до Китая.

     Наконец, демография, то есть наше будущее. Вот уже четвёртый год подряд численность населения Томской области не убавляется, но прибывает, причём как за счёт мигрантов, так и естественным путём. Рождаемость возобладала над смертностью – и это самый главный показатель. Люди рождают детей, когда уверены в их добром будущем.

     Чего и вам желаю.

 

 

От редакции:

Материал вышел с разрешения редакции издания "МК в Томске".

Опубликован с сокращениями.

Полностью прочитать можно в  "МК  в Томске" от 16.11.11.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?