История о… Как разоряли томские храмы. История о том, как большевики на голоде наживались

Завтра в Томск из Киева будет доставлена православная святыня - чудотворная икона Божьей Матери «Призри на смирение». Икона будет помещена в Богоявленский собор, пробудет она в нашем городе до 28 июня. А 85 лет назад, в июне 1922 года в Томске судили священников, не пожелавших добровольно сдать церковные ценности. В России тогда проходило изъятие утвари из храмов всех конфессий. Как утверждалось большевистским правительством - на нужды голодающих. Однако, в архивах сохранились документы, свидетельствующие об использовании изъятых ценностей на совершенно другие цели. В том числе и в Томске. «Томичи! Слышите ли стоны Поволжья?!» - с этого вопроса в газете «Красное знамя» в марте 1922 года началась пропагандистская компания: голодающим Поволжья, Украины и Кавказа нужна помощь! «Промывка мозгов», - это цитата из стенограммы одного из заседаний Политбюро ЦК РКП(б), - должна была идти широким фронтом.
Людмила Приль, заведующая сектором Центра документации новейшей истории: «Мы умоляем вас, спасите наших родителей!» Это понятно всё. А вот один из последних: «Позор равнодушно относящимся к трупоедству!». И еще один: «Кто против изъятия церковных ценностей, тот палач и могильщик народа!». В принципе, компания разворачивалась под благопристойными лозунгами помощи голодающим Поволжья и Украины».
Но по изначальному плану большевиков, всё должно было свестись именно к изъятию церковных ценностей. Причем, всех без остатка. И, как мы увидим позже, даже по сохранившимся в Томске документам можно смело делать вывод: о голодающих большевики не думали вовсе.
Изъятие было предписано провести в кратчайшие сроки. В Томске с 4 до 12 апреля. Представители специально созданной комиссии Помгол (помощь голодающим) первым делом направились сюда, - на площадь Революции, к главному городскому храму, Троицкому кафедральному собору. И, как было записано потом в протоколе, «комиссия натолкнулась на срыв работы». Священнослужители и активные прихожане не хотели пускать посторонних в храм. И это было не единственное сопротивление разграблению церквей на территории нынешней Томской области. Иногда даже приходилось привлекать вооруженных солдат, чтоб подавить сопротивление верующих. В июне 22 года революционный суд приговорил девять томских священников, в том числе епископа, к расстрелу. И еще 24 человека – к разным срокам заключения. Это всё за нежелание помочь властям изъять ценности из церквей. Приговоры позже смягчили.
Вообще-то, именно православная церковь первой выступила с призывом помочь голодающим, и начала собирать пожертвования. Патриарх Тихон даже призвал приходы отдавать церковную утварь, без которой можно обойтись на службах.
Михаил Фаст, священник: «Конечно же, отдавали. Но когда брали святыни… Даже те же оклады на иконы зачастую дарились кем-то, жертвовались в благодарность Богу за какие-то его милости. То есть за это была уже обида. Но когда изымали священные сосуды, это уже святотатство».
Сохранившиеся в Томских архивах документы, к сожалению, не дают полной картины происходившего. Точно не известно, сколько ценностей было изъято. Есть отдельные описи. Золото, серебро и драгоценные камни отправлялись в Москву, в Гохран. Например, по данным на 25 апреля 1922 года в томских церквях, костеле и синагоге изъято более 12 пудов драгметалла. 8 мая сообщалось, что собрали еще 22 пуда. В сумме уже больше полутоны. Но изымалось всё. В описях значатся коврики, маленькие крестики, облачения священников.
Людмила Приль, заведующая сектором Центра документации новейшей истории: «В церкви Уртама был найден потир 16 века, сделанный из олова. Казалось бы, он мог бы там и остаться, поскольку этот металл ни кого не интересовал. Тем не менее он был тоже изъят».
Художественная, историческая ценность церковного имущества во внимание не принималась. Известно, что почти всё золото и серебро, свезенное в Москву, было переплавлено в слитки и в таком виде было отправлено в Европу на поддержку рабочего движения или на специальные банковские счета большевиков.
Всё церковное имущество в Томске свозилось сюда, на улицу Карла Маркса, 19. В бывшем духовном училище тогда размещалось предприятие «Сибирская свеча». Здесь во дворе были вместительные склады, а дальше, с выходом на нынешний проспект Ленина, небольшой магазинчик. В нем позже «за советские знаки» (новые деньги) стали продавать имущество церквей. Причем, если прихожане какой-то церкви хотели выкупить здесь свои вещи, цена повышалась вдвое. Бывало, люди, - особенно из деревень (у них-то откуда деньги!), - предлагали: возьмите хлебом, мясом, ведь в пользу голодающих собираете. Нет, отвечали им, только деньгами или золотом.
Вот по этим записочкам, талончикам можно было что-то приобрести в том магазине. Каждый покупатель рассматривался индивидуально. Главное, чтоб как можно меньше предметов вернулось опять в церковь.
Людмила Приль, заведующая сектором Центра документации новейшей истории: «Вот в документах осталась такая забавная расписка, которую дает сотрудница губисполкома Ольга Невзорова. «Это парадное священническое облачение. Оно шилось всегда из шикарной ткани, часто из парчи. Можно предположить, что она перешила его на платье».
Как отмечалось, уже в июне 1922 года склады на Карла Маркса были буквально забиты церковным имуществом. Распродавалось оно еще несколько лет. Сотрудники Помгола обращались к базарным торговцам: купите у нас, перепродадите дороже. Рассылались письма по заводам: примите лом на переплавку, дешево.
Михаил Фаст, священник: «Изъятие церковных ценностей повлияло на смуту в церкви. Я имею в виду обновленческий раскол. Церковь обезглавлена, епископ на скамье подсудимых, лучшее духовенство, которое оказало сопротивление, сидит за решеткой. Этим воспользовалось, я бы сказал, духовенство, которое наиболее беспринципное было, которое имело какие-то свои амбиции, которое взяло власть в свои руки».
Обновленцы – священники, поддержавшие советскую власть. И власть их поддерживала, усиливая раскол в церкви. Впрочем, пройдет еще несколько лет, и обновленцы не избегут репрессий. А пока, в 1922 году, они призывают верующих не сопротивляться изъятию церковных ценностей.
Людмила Приль, заведующая сектором Центра документации новейшей истории: «На самом деле, когда речь идет о результатах, то оказывается, что все, что было изъято, в конечном счете, ушло на проведение самой же кампании. Потому что к этому делу нужно было подключить Губисполком, Губком, нужно было подготовить карательные органы».
Справедливости ради надо сказать, кое-что до голодающих дошло. Вот один из финансовых документов 1922 года. Из Томска голодающим перечислено 76452 рубля. И почти столько же – борющимся рабочим Запада. А зато в фонд Третьего Коммунистического Интернационала – 310 тысяч. Вот уж кто точно не голодал.
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?