ИНТЕРНЕТ-РАССЛЕДОВАТЕЛЬ РУСЛАН ЛЕВИЕВ: «В ЛЮБОЙ МОМЕНТ МЕНЯ МОГУТ ПОСАДИТЬ»

Руслан Левиев рекомендуется кратко: гражданский активист, блогер. Его имя на слуху у тех, кто следит за событиями в Украине и Сирии — Левиев со товарищи по открытым источникам в интернете ищет следы присутствия российских войск в местах военных конфликтов. Его расследования цитируют западные СМИ, его приглашают в эфиры теле- и радиостанций в качестве эксперта. И самые частые вопросы, которые ему задают в последнее время «Кто сбил малайзийский Боинг?» и «Что происходит в Сирии?» Об этом, а также о сотрудничестве с Bellingcat, о работе с Алексеем Навальным, о Болотной площади и о многом другом Руслан Левиев поговорил с журналистами Агентства новостей ТВ2.

Корр.: - Ваша команда Conflict Intelligence team активно сотрудничает с командой Bellingcat, которая, в числе прочего, расследует катастрофу Боинга 777 в Донецкой области. Министерство обороны РФ регулярно опровергает ваши выводы, называя их «конспиративными теориями». И все-таки, что вам удалось выяснить в ходе интернет-расследования? Кто сбил малайзийский Боинг?

Руслан Левиев: - И у нас, и у команды Bellingcat нет стопроцентных доказательств, что это были российские военные, и мы это официально никогда не заявляли в постах. Но что касается личной уверенности — мы в этом абсолютно уверены. Потому что сейчас уже никто не оспаривает, что Боинг сбил «Бук». Оспаривают только — чей был «Бук», и под чьим управлением.

Российская сторона выдвигает версию, что это был украинский «Бук», и запуск был произведен из-под села Зарощенское. Здесь есть ряд несоответствий. Во-первых, украинским войскам в принципе не нужны были «Буки», потому что у ополчения не было авиации.

Во-вторых, Зарощенское (сама российская сторона называет его как место пуска) — оно находилось под контролем ополчения. Плюс есть спутниковые снимки ближайших частей ПВО Украины, где были «Буки». Эти снимки сделаны в разное время, в том числе, и в день катастрофы. Они показывают, что и до катастрофы, и после катастрофы, те «Буки», которые там находились, ни на метр не сдвинулись со своих мест.

На фото: погрузка обломков самолета Boeing 777 (openrussia.org, ТАСС)

Так что для нас вопрос — не чей был «Бук», а кто был за его управлением, ополченцы или все-таки российские военные? Мы считаем, что у ополченцев нет такого квалифицированного персонала, потому что даже рядовых российских солдат не допускают за управление «Буком».

Чтобы попасть за управление «Буком», нужно пройти высшее военное училище, стать офицером, и только после этого тебя начнут обучать управлению «Буком». И, возможно, ты попадешь в его экипаж. Причем, это должен быть именно экипаж. Нельзя набрать разных людей, которые учились управлению «Буком» в разное время.Чтобы ополчение такой экипаж набрало — это просто супервезение должно быть. И плюс, уже по сирийской кампании мы видим, что Россия предпочитает не давать своим союзникам относительно новое вооружение. То есть мы видели, что все те гаубицы, которые были в Сирии, все те БТРы и новые танки — Т90, они управлялись строго российскими экипажами. Нет ни одного фото или видео, где эта техника находилась бы в руках вооруженных сил Асада. При этом силам Асада мы передавали старые БТРы — предыдущей модификации, старые танки, старое оружие. Соответственно, и с ополчением могло быть то же самое. А «Бук» — это более сложное современное оборудование.

Корр.: - То есть вариант «обезьяны с гранатой», когда серьезная техника попала в руки не очень опытных людей — вы исключаете?

РЛ: - Мы предполагаем, что был российский экипаж. Перед ним поставили задачу, условно говоря, защищать небо, экипаж встал на точку, увидел приближающийся самолет. А в те времена военная авиация Украины совершала вылеты – сбрасывала грузы находящимся на фронте войскам, наносила удары по колоннам ополчения, и от таких украинских самолетов этот «Бук», в принципе, и должен был защищать. Но, видимо, допустили ошибку в разведке и определении цели, и нанесли удар. Инцидент с малайзийским Боингом — это халатность, некачественная разведка, плохая подготовка и проверка информации, которая привела к такой катастрофе.

Корр.: - Недавно прошла информация, что команда Bellingcat установила номер «Бука», из которого был сбит малайзийский Боинг...

РЛ: - Предыдущие несколько месяцев команда Bellingcat изучала профили солдат в соцсетях 53-й зенитной ракетной бригады из Курска. Проанализировала, какие комплексы «Бук» встречаются на фотографиях, начиная с 2005 года. Было установлено, если не ошибаюсь, порядка шести или семи «Буков», которые встречались на множестве фотографий. И только у одного из них совпадали характерные черты с «подозреваемым», так скажем, «Буком», который, возможно, сбил Боинг. В частности, это уникальная форма вмятин, расположение кабелей, форма колес — гусениц, катков, потому что некоторые катки - полые, а некоторые со спицами, причем, в разных комплексах разное их соотношение. Шрифт полностью соответствовал бортовому номеру. Вот если каждый момент взять отдельно — отдельно вмятину, отдельно — катки, то это ничего не значит. Но их комплекс явно убеждает, что да -  это тот самый «Бук» с №332.

На фото: Бук 3х2 (openrussia.ru)

Корр.: - История с международным расследованием катастрофы в какой стадии? Собранные материалы лягут в какую-то доказательную базу?

РЛ: - Команда Bellingcat закончила расследование по номеру «Бука» еще в ноябре прошлого года. Его результаты держались в секрете до февраля —  по просьбе объединенной следственной группы, в которую входят Нидерланды и другие страны. Это было сделано специально, чтобы эксперты успели без шумихи всю эту собранную информацию проанализировать. Собрать другие доказательства. Зафиксировать, что так все и есть. О том, когда будет закончено уголовное расследование, у нас информации нет. Расследование идет, но поскольку оно очень сложное во всех смыслах — и технически, и в плане проверки информации, и общения с очевидцами, очевидно, оно еще будет идти долго. Мы ожидаем, что еще минимум год или два.

Корр.: - А кто такие Bellingcat?

РЛ: - Это команда гражданских активистов и журналистов, расследующих текущие события по открытым данным. Есть такой человек — Элиот Хиггинс, британский журналист. С 2012 года он начал следить за сирийским конфликтом, гражданской войной в Сирии.

Он вел собственный блог Brown Moses blog, в котором публиковал свои исследования видеозаписей, фотографий, поступающих из Сирии. В частности, он доказал применение химического оружия силами Асада против населения - это был громкий скандал на уровне ООН... После этого Элиот Хиггинс получил большую известность, в основном на Западе, потому что в те времена в России сирийская война не обсуждалась и никого не интересовала. Его цитировали ведущие мировые СМИ, приглашали в эфир. И когда началась украинская война, он решил подключиться к расследованию. У него возникла необходимость в русскоязычных волонтерах, потому что, в основном, участники военного конфликта были русскоязычные. Образовалась команда, которую он назвал Bellingcat.

Хиггинс анонсировал создание этой команды 14 июля, за 3 дня до сбития Боинга, что теперь часто используют прокремлевские блогеры — дескать, какое интересное совпадение. В июле 2014 года Хиггинс провел фандрайзинговую кампанию на площадке Kickstarter и собрал достаточную сумму, чтобы финансировать свою команду целый год. Сейчас их финансирует команда Google Media — подразделение Гугла, которое поддерживает журналистов по всему миру. Мы с ними сотрудничаем с мая 2014 года.

На фото: Элиот Хиггинс (meduza.io)

Корр.: -  Ваша команда Conflict intelligence group раньше называлась War in Ukrain – почему решили сменить названием?

РЛ: - Поначалу это было просто объединение активистов, которые хотят показать, что наши войска участвуют на Донбассе в войне. Мы не предполагали, что мы вырастем в какую-то профессиональную команду, которая будет работать за зарплату. И думали, что дело кончится только войной в Украине. Потом конфликт на Донбассе был заморожен в июне 2015 года, и мы увидели активность, что идет переброска войск в Сирию. Мы поняли, что мы, очевидно, будем участвовать в сирийской войне. Еще под именем WiU мы опубликовали первое наше сирийское расследование, которое громко разошлось по иностранным СМИ, потому что их сирийская война как раз интересовала.

Мы поняли, что теперь на двух фронтах работаем, и, как минимум, поэтому надо как-то менять название. К тому же мы планировали начать фандрайзинговую кампанию, и в этом случае, очень неправильно звучала бы стандартная фраза в интрефейсах: «you backed...» - «вы поддержали...» такую-то команду... У нас получалось бы «you backed War in Ukrain», то есть совершенно неправильно с маркетинговой точки зрения.Правда, фандрайзинговая кампания у Conflict intelligence group пошла не очень, потому что мы начали ее во время сирийской кампании, а в России она мало кого интересует. Напротив, международные СМИ много и часто ссылаются на наши расследования. На волне этой уже международной известности, мы подали заявки на иностранные гранты. И в итоге нам в марте этого года один из этих грантов одобрили.

Когда мы его получим, уже в деньгах, которых хватит на год работы нашей команды, мы планируем сделать заявление о конфликте интересов. То есть мы понимаем, что на получение иностранного гранта на такую деятельность, люди смотрят как минимум неоднозначно. Мы постараемся такое заявление сделать, чтобы быть прозрачными в своей деятельности. Чтобы все это знали до того, как информация о наших грантах появится на каком-нибудь НТВ. Если кто-то после этого перестанет нам доверять — ну что ж поделать... У нас выбора на было - к марту этого года стоял вопрос: либо мы очень сильно сокращаем объем работ, либо вообще закрываем команду.

Кто-то считает, что нехорошо получать иностранные гранты. Но цель наша — уменьшение военных конфликтов, скорейшее их остановка — она более важна. Ну и с учетом того, что мы больше выдвинулись на международный уровень, мы будем перепрофилироваться в международную экспертную организацию. Представим, что закончилась война в Донбассе, закончилась война в Сирии. Чем мы планируем заниматься в этом случае? Вся наша команда учит арабский язык, мы наращиваем контакты в Сирии и других арабских странах. Чтобы в дальнейшем заниматься исследованием международного терроризма, исламского радикализма и прочего.

Корр.: - Давление чувствуете со стороны компетентных органов? Мониторят?

РЛ: - Во время украинской кампании часто замечал и внимание, и прослушку, и в военную прокуратуру меня вызывали для дачи объяснений. С началом сирийской войны, стало немножко потише, но не исчезло совсем. Но пока не чувствую какой-то серьезной угрозы.

Есть угрозы от различных агрессивных патриотов, которые считают меня национал-предателем, шпионом, и от них поступают постоянно угрозы и меня убить, и применить физическое насилие. Они нашли мой домашний адрес, мой телефон, опубликовали это везде в интернете, и мне пришлось делать систему, что у меня есть публичный, приватный номер телефона. Публичный — там включается автоответчик, идет запись, и в случае, если это нормальный человек, я сам перезваниваю, а приватный номер никто не знает.

Корр.: - Но у вас есть четкая уверенность, что вы ничего не нарушаете, никакие секреты не выдаете?

РЛ: - У нас вообще понятие государственной тайны и государственной измены — очень нечеткое и размытое. Я не думаю, что можно найти человека, который четко скажет — что такое госизмена. И некоторые могут считать, что то, что мы делаем — это государственная измена. А мы считаем, что мы государству не изменяем, а наоборот стараемся его всячески защитить и обличаем преступления. Но мы понимаем, что с позиции наших оппонентов мы совершаем преступление. И в любой момент меня могут посадить.

На фото: Руслан Левиев (фото из сети интернет)

Корр.: - А откуда такая гражданская активность? И откуда опыт расследований?

РЛ: - Опыт расследований начался с того, что я учился на юрфаке в Сургуте. После первого курса я пошел сначала на практику в Следственный комитет в Сургуте, потом поработал там 2,5 года и уволился. Оттуда первый опыт уголовных расследований.

Когда приехал в Москву в 2009 году, я политикой не интересовался. Но были выборы 2011 года в Госдуму, в ходе которых была просто масса фальсификаций, вбросов протоколов и удаления наблюдателей. Это было зафиксировано на фото и видео, и выложено в интернет. И тогда многие общественные лидеры написали призыв: «Давайте 5 декабря 2011 года выйдем на Чистые пруды в знак протеста против нечестных выборов!» Тогда я впервые вышел на политическую акцию, и меня там арестовали.

Причем, арестовали по совершенно бредовому поводу. Акция закончилась, я возвращался к метро, чтобы ехать домой, и по пути к метро, меня просто омоновец схватил за шкирку, и бросил в автозак. А в отделении написали, что, якобы, я перекрывал проезжую часть, и выкрикивал «Сжечь всех!» В итоге судья поверила полицейским, а не мне, что ничего подобного я не кричал, и проезжую часть не перекрывал. И меня осудили.Соответственно, у меня появилось возмущение против несправедливости и абсурда. Плюс, пока я сидел в камере с другими арестованными в течение двух суток, к нам приезжали разные люди, простые граждане, которых мы совершенно не знали. Они привозили еду, воду, вещи, всячески поддерживали нас. Совокупность этих факторов — мое возмущение несправедливостью ситуации, плюс поддержка граждан привели к тому, что, когда я освободился, я поставил перед собой цель, что надо с этим бороться, полностью менять ситуацию.

На фото: Алексей Навальный (colta.ru)

Я познакомился с Алексеем Навальным в январе 2012 года, начал помогать ему. Сначала по его проектам — наблюдению за выборами, которые были в марте 2012-го. Потом делал для него какие-то сайты, участвовал в акции на Болотной площади, когда были столкновения.

Потом была акция «Оккупай Абай», где были массовые задержания, в том числе и просто прохожих. Из-за чего был создан штаб помощи задержанным, в котором я работал несколько дней — мы помогали, находили адвокатов для задержанных, высылали их в отделение полиции. Потом была мэрская кампания Навального, где я работал в его штабе и готовил аналитические справки по районам Москвы для его выступлений. Занимался борьбой с Роскомнадзором, когда был принят закон о блогерах, о запретном реестре. И одним из первых заблокировали бог Алексея Навального. И я со своим знакомым разрабатывали технические средства, которые противодействовали этим блокировкам...

Начиная с 2011 года, я вижу, что ситуация становится только хуже. Доходит до того, что на волне разных политических взглядов происходят и убийства, и самоубийства, и физические нападения. Самый яркий пример — убийство Бориса Немцова. Есть ощущение, что это был не какой-то заказ, а просто кто-то воспринял текущую политическую ситуацию как сигнал – есть национал-предатели, и их нужно уничтожать. Мне такая ситуация не нравится. И я готов с ней бороться.Корр.: - У вас авиация — одна из любимых тем. Даже авиаблог ведете. Еще одна сфера интересов?

РЛ: - Я с детства увлекался авиацией на уровне хобби. Просто пока я жил в Сургуте, у нас там не было ни авиационных университетов, ни какой-то авиаподготовки. Поэтому я пошел учиться на юриста. Но при этом я занимался парашютным спортом в секции ДОСААФ, прыгал с парашютом. Потом, когда переехал в Москву, стал более активно этим интересоваться.

Завел отдельный блог, который называется Aviastudent. Там писал новости про авиацию. Ездил в Центр подготовки космонавтов, брал интервью у космонавтов, у пилотов истребителей из Кубинки. И появилась своя авиационная аудитория. То есть меня читают и пилоты, и диспетчеры, и космонавты некоторые.Решил поднять это на более профессиональный уровень. Собрал авиакоманду, в рамках которой мы теперь разрабатываем беспилотники. У нас в команде, например, есть девушка-ученый, которая закончила с красным дипломом МГУ и работала во время сочинской олимпиады по составлению климатической карты.

Сейчас мы делаем беспилотники, которые поднимаются до уровня стратосферы, берут пробы загрязняющих веществ, и мы изучаем так называемый трансграничный переход распространения загрязняющих веществ. То есть, как влияет переход из атмосферы в стратосферу на разные загрязняющие вещества. Как они распространяются по регионам России. И плюс поступаю сейчас в два авиационных вуза — как минимум, на авиаинженера с возможной последующей переквалификации на пилота гражданской авиации. Я понимаю, что вся эта военная тематика — это просто вынужденная квалификация, вынужденная занятость. В принципе, в нормальной спокойной жизни, меня это настолько бы и не интересовало, как авиация, космос и инженерное дело.

На фото: Руслан Левиев (takiedela.ru)

Корр.: - Гражданская активность много времени занимает, поступать вот собираетесь... Грант, который бы покрывал расходы на гражданскую деятельность, еще не пришел. Живете на что?

РЛ: - У меня есть третий вид занятости — коммерческая компания. Называется Newcaster TV. Мы ее сформировали в октябре 2013 года после мэрских выборов Навального. В ходе мэрских выборов в Москве, я в какой-то момент начал делать прямые трансляции штаба Алексея Навального. В том числе, в день выборов я делал все официальные пресс-выходы Навального, у меня картинку прямой трансляции брал телеканал Дождь.

Потом, когда выборы закончились, мой знакомый, который тоже занимается прямыми трансляциями, предложил открыть коммерческую компанию. Он был готов вложить в это деньги. Мы совместно с ним, и еще одним другом IT-шником, создали компанию Newcaster TV.Сначала мы много занимались общественно-политическими трансляциями: показывали практически все политические суды — над «болотниками», над «Pussi Riot». У нас картинку брали и Дождь, и иностранные телеканалы. Сейчас мы больше занимаемся  съемками бизнес-конференций и презентаций. Например, один из наших основных заказчиков — Фонд развития интернет-инициатив, который, что самое интересное, создан по инициативе президента. В этой ТВ-компании, где я и совладелец, и режиссер прямого эфира, я и получаю основной доход. Как-то так...  

Метки: Томск, Руслан Левиев, Алексей Навальный, Bellingcat, Conflict Intelligence group, Боинг, Бук, Украина, Сирия, Болотная, Pussi Riot

Фото на главной: openrussia.ru

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?