Илья Ротенберг о добровольном уходе из ТЮЗа, о том, что такое театральный эксперимент и почему на сцене не нужно заново изобретать велосипеды

Томский ТЮЗ завершил театральный сезон и попрощался с главным режиссером. Илья Ротенберг, занимавший эту должность с марта 2013 года, ушел по собственному желанию. В интервью Клавдии Стельмахович Илья Ротенберг рассказал о добровольном уходе из ТЮЗа, о том, что такое театральный эксперимент и почему на сцене не нужно заново изобретать велосипеды.

К. С.: Илья Владимирович, а что будет с «Двумя дамочками», которые отправляются в сторону севера? Вы же, играя на музыкальных инструментах, сами обеспечивали музыкальное сопровождение спектаклю.

И. Р.: Где-то в августе или сентябре я приеду снова в Томск и некоторые работы еще проведу. Но уже не в статусе главного режиссера — долги нехорошо за собой оставлять. Поэтому мы подыщем музыканта, который бы смог играть во время спектакля то же, что играл я, или что-то свое, другое — это неважно. Важно, чтобы спектакль сохранился. Еще будет введение в спектакль «Как я стал», а также мы запланировали историю с ансамблем «Лукоморье» – возможно, осенью появится новая сказка. И вот когда я все доделаю, вот тогда можно будет окончательно сказать, что я оставляю этот  театр.

До Ротенберга главрежем ТЮЗа несколько месяцев 2011 года был Александр Загораев. Но, оставив должность, молодой режиссер продолжил сотрудничество с театром и поставил четыре вечерних спектакля, среди которых «Зойкина квартира» и «Зверь». До Загораева место главного режиссера было вакантным почти пять лет – в 2007 году пост оставила заслуженный деятель культуры Лариса Лелянова. Илья Ротенберг до того, как прибыть в Томск, возглавлял театр в Барнауле.

К. С.: Стал ли ваш уход неожиданностью для работников театра?

И. Р.: Если честно, то зная историю театрального Томска и ТЮЗа в частности, я очень переживал из-за этого. И я очень рад, что мой уход не сопровождается никакими скандалами. Ведь я ухожу не в результате скандалов и недовольства, я ухожу на другую работу. Когда я принял это решение, мы собрались с труппой, и я им все по-честному рассказал. И мне кажется, мы достигли взаимопонимания — никаких обид и никакого негатива не было.

К. С.: Что, по-вашему, самое важное из того, что успело произойти с театром за эти два года?

И. Р.:  Самого себя оценивать сложно и опасно. Но самое важное, что удалось сделать — это то, что о Томском ТЮЗе вспомнили в других городах. Долгие годы театр представлял что-то только на внутреннем уровне — в городе и области. А есть же большая театральная карта в России, а там или не знали, или уже забыли, что такой театр есть. И вот в Москве, Санкт-Петербурге, в Екатеринбурге — а недавно мы съездили в Новосибирск — ТЮЗ заявил о себе, заявил что у него есть амбиции и возможности. Ведь главная проблема театра в том, что мы вообще не в контексте  того, что в современном российском театре происходит. И вот теперь ТЮЗ дал понять всем, что готов влиться в этот контекст. Другое дело, что предстоит большая внутренняя работа. Но так или иначе зернышки были посажены. И я думаю, это уже никуда не денется. И, наверное, начнется вторая волна этого процесса, ее второе дыхание. И, может быть, будет правильно, если этим займется какой-то другой человек. Надо сказать, что ему будет чуть-чуть легче, чем мне.

К. С.: Вы неоднократно говорили, что в Томске очень взыскательная публика, что ей тяжело понравиться.

И. Р.: Бывает, что спектакль, который хорошо оценили эксперты, широкий зритель воспринимает с прохладцей. И нам здесь не удалось избежать этой проблемы. Например, спектакль «Дачная лихорадка». Много чего критического было услышано. А я считаю, что это, конечно, не прорыв, но серьезный шаг  в сторону новых художественных смыслов на пути очень традиционного, очень классического материала. У этого спектакля потрясающая атмосфера и какая-то невероятная художественная тема.  Почему-то за этим не каждый зритель разглядит в этой классической итальянской комедии такую очень русскую тему «маленького человека». И там все персонажи — «маленькие люди», которые мечтают о большом нечеловеческом счастье, и «Лихорадка» это отражает. Это тот самый случай, когда очень хороший спектакль оказывается недооцененным зрителями.

К. С.: Но все равно же пришлось учиться с ним, со зрителем, договариваться.

И. Р.: Спектакль «Как я стал» был самым первым, мы его выпустили в 2013 году. Какое-то время мы просто сражались: на нашей малой сцене с 60 зрительскими местами спектакль смотрели 20 человек, половина из которых приходила по приглашению! Мы боролись, разговаривали со зрителем, читки устраивали вот эти все. И мне кажется, к такому современному подходу к театру мы... нет, не приучили зрителя и не воспитали его — это слишком громкие слова, не имеющие отношения к правде. Но по крайней мере, у нас возник свой зритель, который с удовольствием смотрит то, что мы делаем.

К. С.: То есть зритель согласился на театральный эксперимент?

И. Р.: Знаете, я сам как режиссер, и другие режиссеры, которые приезжали к нам за время моей работы, никто из нас не пытался изобрести на сцене велосипед. Просто есть какая-то история, которую режиссер хочет рассказать, и находит для этого средства. Но это не эксперимент. Эксперименты в лабораториях проводят. Или, например, а давайте этот «комбик» присоединим к холодильнику и посмотрим, что получится. Только непонятно, зачем нам это нужно. Такого же не случается, все равно есть высказывание режиссера, художника, артиста, в котором присутствует доля эксперимента. Мы же не консервы штампуем на конвейере. Каждый раз мы что-то заново придумываем, когда готовим новый спектакль, и каждая постановка  - это путь, который мы снова и снова проходим заново , потому что так устроено творчество. Но говорить, что мы эксперименты ставим, это неправильно.

Те же «Победители» – необычный спектакль, но разве это эксперимент?! Это высказывание на тему войны – и это важнее всего остального.  А почему вы это услышали? Благодаря работе актеров, благодаря концепции режиссера, благодаря работе художника и видеооформлению. Если бы это было высказано по-другому, вы бы и услышали что-то другое, а может быть, и вовсе не услышали бы ничего.

К. С.: Вы уже знаете, кто придет на ваше место?

И. Р.: Пока имя неизвестно. Театр ведет какие-то разговоры. Пройдет немного времени и мы узнаем, кто этот человек.  Тут главное — не спешить, лишь бы абы кого взять. Не с каждым здесь легко найти общий язык, и новый главреж должен быть к этому готов, а труппа театра должна получить человека, которому сможет доверять как лидеру творческому.

К. С.: А трудно завоевать доверие труппы ТЮЗа?

И. Р.: Мне сложно сказать. Иногда мы его находили, иногда мы его теряли. Все было, как на качелях. У нас были и большие общие радости, и моменты колоссальных конфликтов. Но мы сумели это преодолеть и выстроить атмосферу в которой можно было спокойно работать, благоприятного климата нам удалось добиться. Но если вы спросите, легко ли мне было, я отвечу вам честно(смеется): нет, мне было нелегко.
 
Пока Илья Ротенберг не афиширует нового места работы. Кто придет на место главрежа в томском театре — тоже пока неизвестно. Сейчас труппа ТЮЗа находится в отпуске и нового главного режиссера коллективу театра представят только осенью, в новом сезоне, планы на который уже составлены.
 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?