Почему гадание спасет мир?

Первое историческое свидетельство контактов между подданными Российской и Японской империи, «Краткие вести о скитании в северных водах», датированное концом восемнадцатого века, начинается с описания кораблекрушения. Японское судно, получив пробоину во время шторма, теряет управление в водах Охотского моря.

Кацурагава Хосю, автор этой замечательной повести в жанре non-fiction, рассказывает о действиях, которые предпринимает экипаж терпящего бедствие судна. Они заключаются в том, что вся команда собирается на палубе и приступает к гаданию:

“Чтобы узнать далеко ли до твердой земли, наделали из бумаги полоски и написали на них различные расстояния: “50 ри”, “100 ри” и так далее до тысячи. Затем освятили их, а когда взяли и развернули один из них, это был жребий, гласивший “600 ри”. Матрос Икухати, удивившись, сказал: “Хоть и не годится тянуть жребий повторно, я все же хочу попробовать, хотя бы для развлечения. И когда он повторно взял жребий, там снова была надпись “600 ри”. Тогда все находившиеся на корабле изменились в лице.
“Вместо того чтобы, сложив руки, ждать смерти, нужно погадать, откуда протекает в трюм вода.” – сказал офицер Тогда Сангоро.

На бумажках-жребиях написали названия разных частей корабля, освятили их и, когда погадали, то выпал жребий с надписью: “Правый борт, угол у руля”. Когда осмотрели указанное место, то, действительно, там оказалась течь.”Стоит добавить, что «Краткие вести» не беллетристика, а отчет морского офицера, написанный по заданию генерального штаба. Гадательная практика плохо совместима с с верой в прогресс и представлениями о линейном ходе истории. Но до серьезного знакомства Японии с западной цивилизацией и ее принципами рационального мышления оставалось почти сто лет.

Ничто не предвещало необратимых перемен, которые принесла революция Мейдзи. Сама идея перемен мыслилась - в духе гадательного китайского трактата «И-Цзин» - круговоротом двух мировых начал, в повседневности проявляющийся, как случайная смена событий, но сквозь призму оракула обретающий логику вечного возвращения к истоку.

Европейская христианская цивилизация, хоть и третировала сама языческих оракулов, однако допускала, в особенно запутанных случаях, ордалии – «божий суд» - для ответа на вопрос о виновности подозреваемого. Чисто статистически, шансов выжить во время такого «суда» у испытуемого был не больше, чем у японских моряков угадать точное место, в котором корабль дал течь. Однако средневековая литература Запада и Востока сохранила немало свидетельств успешного применения «нерациональных» процедур.

Одного только скептицизма французских энциклопедистов и гильотины, как аргумента против абсолютной монархии, оказалось недостаточно, чтобы сокрушить веру в божественное провидение даже среди образованных людей Запада. Классическая физика, созданная Ньютоном, руководствовалась детерминистским подходом и теоретически допускала вычисляемость мира. В отсутствие компьютеров сэр Исаак интересовался каббалой, полагая, что "при надлежащем чтении текста Писания возможно разгадать Божий замысел".

Но в 1905 году, когда японские моряки, давно забросившие гадательные книги, громили в Цусимском проливе русский флот, Альберт Эйнштейн защитил докторскую диссертацию, три тезиса которой были словно пробоины в корпусе ньютоновской физики. Индетерминизм и релятивизм затопили аудитории университетов. Ко дну отправились надежды на то, что можно будет узнать, куда движется мир, высчитав траекторию всех составляющих его корпускул.

Был этот мир кромешной тьмой окутан;

Да будет свет! - и вот явился Ньютон.
А.Поуп
Но сатана недолго ждал реванша -
Пришел Эйнштейн - и стало все, как раньше...
Дж.Сквайр

А дальше, на протяжении всего двадцатого века, уцелевших сторонников теории божественного промысла ожидали почти исключительно плохие новости, которые не сообщали вроде бы ничего принципиально нового о человеческой природе, но впечатляли масштабом зверства. Особенно, с появлением телевидения.

В тоже самое время по всему миру начало складываться фундаменталистское подполье, говорящее на разных языках, исповедующее разные символы веры, но объединенное одним признаком – ненавистью к любым модернизационным проектам. Сваливая в один костер либерализм, релятивизм, капитализм и даже современное искусство, называясь разными именами (неоконы, арийцы, гипербореи, талибан, истинные патриоты или партизаны святого духа) они пытаются отомстить «бездуховному» обществу за свои утраченные идеалы.К счастью, далеко не все из них умеют обращаться с Калашниковым, иначе жертв было бы больше. Но, даже невооруженные, они отличаются агрессией и нежеланием вести диалог, потому что человеку, познавшему Истину, не о чем говорить с тем, у кого за душой «ничего святого». Если он, к тому же, разбирается в теории относительности – тем хуже. Действуя «ненасильственными» методами неофундаменталисты постепенно добиваются многого: где-то принимают закон об оскорблении чувств верующих, на кого-то накладывают фетву, в одном отдельно взятом округе добиваются преподавания креационизма наравне с теорией эволюции или выкладывают на youtube фильм, доказывающий, что в космос «на самом деле» никто не летал.

При этом, для ниспровержения секулярного технократического мира, они сами используют технику, некоторые даже умеют водить самолет. Правда недолго.

Карен Армстронг, описавшая эволюцию фундаментализма в своем исследовании «Битва за бога», рассказывает, что подробности трагедии 11 сентября шокировали ее одной деталью: «Террористы, которых бен Ладен назвал «авангардом» являют собой новый, доселе незнакомый нам тип фундаментализма. Мохаммед Атта, египтянин, захвативший первый самолет 11 сентября, был пьющим и на борт поднимался, хлебнув водки. Зияд Джарра, ливанец, предположительно захвативший самолет, который рухнул в Пенсильвании, тоже пил и был завсегдатаем ночных клубов. Когда появилась такая информация, она повергла меня в недоумение. Представить, что мусульманский смертник собирается дышать на Аллаха перегаром, так же нелепо, как представить еврейского экстремиста Баруха Гольдштейна, расстрелявшего 29 мусульман в хевронской Великой мечети в 1994 г. и самого погибшего в этом теракте, завтракающим перед бойней яичницей с беконом».

Армстронг предполагает, что террористы нового типа подвержены тому же нигилистическому отчаянию, что и обычные члены общества потребления, которое террористы пытаются разрушить. При одном отличии. Если обычный человек утешается ожиданием новинок от Apple или Volvo, то фундаменталист пребывает в непрерывном ужасе моряка, терпящего кораблекрушение в открытом море. В подобной ситуации оракул спасителен, потому что священный ужас требует сакрального знания.

Миллионные тиражи «Книги перемен» и других гадательных текстов наводят на мысль, что обращение к оракулам имеет позитивный психотерапевтический эффект. И может одновременно послужить точкой сборки для воинов Истины и мирных консьюмеристов. Потому что одни будут воспринимать гадательную практику, как мистическое делание, а другие, как забавную игру.

В целях снижения социальной напряженности можно было бы предложить еще одну игру, которая напоминает описанную Борхесом «вавилонскую лотерею». Речь идет о выборах, ненавистном для всякого фундаменталиста инструменте политического манипулирования. В виде эксперимента можно было бы предложить тем, кто испытывает жгучую ненависть к ценностям западной демократии, не опускать в избирательную урну бюллетень с именем одного кандидата, а наоборот, тянуть жребий из мешка, в котором находятся имена всех, претендующих на избрание, кандидатов. Такой способ воздействия на наше политическое будущее вполне конгениален духу Нового Средневековья, приметы которого мы наблюдаем вслед за Мишелем Фуко и Умберто Эко.

Есть, правда, в этой затее некоторый риск – игра может понравиться всем, и тогда демократии точно придет конец.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?