Государство против Алексея Князева

Суд над томским ученым. Сторона обвинения предъявила доказательства.

Журналист – профессия циничная. По определению. Мы вынуждены постоянно говорить «о веревке в доме повешенного», и  находится там, где находиться совсем не хочется.  В частности – присутствовать на судебных заседаниях. На этой неделе в Ленинском районном суде слушалось дело Алексея Князева. Человека, которого, казалось, невозможно представить на скамье подсудимых. Ученый. Интеллигент. Умница… И тем не менее. Князев обвиняется в преступлении, предусмотренном частью 4 статьи 159 УК РФ – мошенничестве, то есть хищении чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенном с использованием своего служебного положения в особо крупном размере. «Чужое имущество» - в данном случае, государственное. Называется и конкретная сумма похищенных бюджетных денег – 10  075 398  рублей. Санкция – до 10 лет лишения свободы.

При этом Алексей Князев личность в нашем городе известная. И до недавнего времени – только со знаком «плюс». Химик. 37-летний доктор наук. Обладатель приза Всемирной Организации Интеллектуальной Собственности  «Лучший молодой изобретатель», Государственной премии РФ, премии Президента РФ. На базе его технологии запущена опытная установка по синтезу глиоксаля – стратегического вещества для производства ракетного топлива, взрывчатых веществ, бумаги, тканей, клея, лекарств. Благодаря этому Россия стала восьмой страной, обладающей собственной технологией производства глиоксаля. В 2012 году Алексей Князев назначен заместителем губернатора по научно-образовательному комплексу и инновационной политике.


И вдруг все поворачивается на сто восемьдесят градусов. Согласно версии обвинения, Князев создал не только технологию производства важного химического компонента.  Но также и схему незаконного обналичивания бюджетных средств,  предназначенных для этой разработки.

А был ли глиоксаль?Заседания идут интенсивно –  практически, через день. Заканчивается допрос свидетелей обвинения. Потом свои показания дадут свидетели защиты. Алексей Князев  находится под подпиской о невыезде. То есть приходит в процесс самостоятельно, стоит в общей очереди через «пропускник», сидит не в клетке, а на скамейке, среди прочих участников. Молчит. Часами слушает, какой он негодяй: пообещал сделать глиоксаль, пустил научному сообществу пыль в глаза, раздобыл госконтракт, получил  за свою разработку президентскую премию… А сам всех обманул!  Деньги, положенные по контракту,  прикарманил, глиоксаль  нужной концентрации так и не синтезировал…
(Последнее, кстати,  лично мне было обиднее всего. Мы ведь верили и гордились, что Томск теперь – обладатель уникальной химической технологии. Что наш ученый – молодец в масштабах страны. А в итоге из всего этого вышел  очередной конфуз и уголовное  дело. Да и самого глиоксаля-то получается, нет?)

Одна из основных свидетелей обвинения – работавшая с Князевым главный бухгалтер ООО «ПК «Новохим» Светлана Рыбалевская, - допрашивалась  в судебном заседании не один час. Деятельность бывшего коллеги оценила жестко: по условиям контракта, руководимый Князевым «Новохим» должен был создать установку для производства 40% водного раствора глиоксаля и передать ТГУ. Однако, с 2007года по настоящее время он так и не получен. Причина – технологическая ошибка, или, возможно, плохое оборудование. Тем не менее, Князев давал информацию в СМИ, агентство по науке и инновациям о том, что произвел  на своей установке 40% глиоксаль.

Урок прикладной химии

- Так есть глиоксаль или нет? – задаю Алексею Князеву  прямой вопрос между судебными заседаниями.
- Есть. Приходите ко мне в лабораторию. Я вам все объясню и покажу.
- Но я не химик! Меня обмануть – как дважды два…
- Ничего.  Разберетесь.

И вот сидим в лаборатории каталитических исследований ТГУ. Это несколько кабинетов, множество молодых людей. Кажется, нет никого старше тридцати. Как и положено в лаборатории, здесь в каждом углу что-то булькает, переливается, смешивается. (Спасибо, что не взрывается – во всяком случае, при мне).

- В 97-м я пришел  на кафедру физической химии ТГУ делать курсовую, - рассказывает Алексей -  Мне дали тему по катализатору синтеза глиоксаля.  Позднее я защитил по этой теме диплом, работал над кандидатской диссертацией…

- То есть вам удалось сказать новое слово в науке?

- Мы сделали прорывную работу, открытие, обнаружив, что есть материал – катализатор, который проявляет уникальную активность в процессе синтеза глиоксаля. Во всем мире его получают на серебре – это дорогой катализатор, к тому же требуется многостадийная очистка. На «нашем» катализаторе показатели лучше . Он в десять раз дешевле серебра и активнее на 15%. Это очень существенная цифра. К тому же глиоксаля на выходе получается больше.- Вы руководили этой работой – или в ней участвовали? Как определяете свою роль?

- Это очень сложно сказать, моим научным руководителем была Ольга Водянкина.  В разработке катализатора основную роль сыграли Ольга Владимировна, я и еще  один человек. Но это была моя диссертация, поэтому львиная доля работы лежала на мне. И все-таки – это плод коллективного труда.

- Кто-то заинтересовался вашим открытием? Производители глиоксаля, например?

- Нет, никто шибко не заинтересовался. Это мы «внутри себя» поняли, что сделали… крутую штуку! Но в России она никому не нужна, поскольку в нашей стране нет производства глиоксаля. Значит и его катализатор – не востребован.

- Однако  вы  не простились со своей идеей?

- Да, где-то в 2004-2005 годах засвербило: сделали замечательную вещь, а дальше-то что?  И тут обладминистрация объявляет конкурс. Мы написали грант, что хотим создать собственное производство глиоксаля – и выиграли. Получили 90 тысяч рублей. Этого хватило, чтобы купить аналитические весы – мы молились на них! – и некоторые детали для модернизации лабораторной установки. Но одновременно с деньгами  мы получили некий опыт, уверились, что работа поддержана, благословение от областной власти дано. Начали думать, где раздобыть еще средств, чтоб отработать технологию и  наладить производство катализатора и глиоксаля.  В 2006 году был объявлен конкурс «Старт-2007», по которому давались какие-то сумасшедшие деньги -2,5 миллиона. Нам эта сумма казалась огромной, покроющей все расходы… Мы снова выиграли!  И только позже выяснилось, что для создания производства нужно полтора миллиарда. Но чтобы к этому подступиться, требуется для начала хорошенько «откатать» технологию. На это уйдет  миллионов 150.

- Как же вы их нашли?

- Звезды сошлись. С одной стороны, появился человек, готовый вложить в дело свои деньги -  Михаил Гольдшмидт. Сказал, что занимался созданием производств, работал на «Нефтехиме», торговал полипропиленом. Что понимает  и в производстве,  и в  продажах. И что «под подушкой» у него лежит 80 миллионов. Стал нашим генеральным директором в ООО «ПК «Новохим».

- И он готов был свои деньги из-под подушки достать? - Да не было у Михаила Марковича этих миллионов! Одни разговоры. Но говорил он – надо отдать ему должное - очень красиво.

- Ну, а вторая звезда?

- Одновременно появился шанс получить серьезную сумму на создание  опытно-промышленной установки от Министерства образования и науки.   Написали заявку – нужно 160 миллионов на три года, за которые мы отработаем технологию производства глиоксаля. В министерстве сказали: «Отлично! Только не 160 миллионов, а 60. И не три года, а год. Готовы?» (Это было жестко. 60 миллионов – очень маленькая цифра, год придется пахать днем и ночью. Но это – шанс). Мы согласились. Получили госконтракт. В нем было записано, что помимо бюджетных денег необходимо привлечь средства инвесторов – 20 миллионов на постройку опытной установки синтеза глиоксаля и провести ее испытание. А у Гольдшмидта, несмотря на все его заверения, таких денег не было. Сейчас трудно поверить, но установку мы собрали, уложившись в срок. Начались пробные пуски.  

- Вы получили 40% глиоксаль?

- Самый первый получился процентов семь. Грязный… Но вскоре  мы произвели уже 39% глиоксаль. (Здесь надо уточнить – все, что выше 20-22% - отличный результат). Дальше – стандартная процедура упаривания вещества до нужного процента. Фишка в том, что  отогнав лишнюю жидкость, можно получить 40% глиоксаль даже из 5%. Так что мы сконцентрировали пару бочек, отчитались перед государством и считали свою задачу выполненной.

- Так что же все зациклились на цифре «40»?

-  Думаю, чтобы создать вокруг моего имени негативный фон. Чтоб совсем уж неприглядно было. По факту же меня обвиняют совсем в других, конкретных вещах. В том, что Гольдшмидт, как генеральный директор, по моему требованию обналичивал бюджетные деньги, предназначенные для отработки технологии, и передавал мне. А я…  Ну, далее -  по тексту обвинения.
Полагаю, что Михаил Маркович снимал деньги – и тратил их на нужды производства. Не думаю, что он много украл. Главная проблема заключалась в том, что Гольдшмидт не сумел привлечь средства инвесторов, как было прописано в контракте.  И создал видимость поступления внебюджетных средств: обналичивал государственные деньги и заводил на счет обратно – уже как свои.

- А вы куда смотрели?..

- Куда-куда… В установку я смотрел. Мы же ее все-таки сделали, технологию отработали, заказчик принял, претензий не было – ни у ТГУ, ни у Москвы.

- Тогда почему возникло уголовное дело?

- Беда в том, что команда, которая сформировалась в ООО «ПК «Новохим» надеялась быстро обогатиться на производстве глиоксаля.  Но создали-то мы только опытную установку, которая доказала, что технология работает! Не более того. До реального промышленного производства было еще очень далеко. Участники ООО решили выйти из общества, потребовали назад свои доли… Я схватился за голову, понял, наконец, куда залез. 2010-й год оказался жестко-переломным: денег нет, люди работают, установка простаивает, аренду платить надо, и прочая, и прочая.

В 2011 году начались наезды коллекторов. В мае ко мне подошли два товарища: «Отдавай деньги, у тебя же есть контракты-гранты? Либо будут проблемы». Перезвонили в июне: «Что решил?» «Я вам ничего не буду отдавать». «Ну, тогда – лови проблему!» И уже через час мне позвонил из офиса сотрудник: «У нас здесь УВД, обыск, изымают компьютеры, документы…» Потом все поутихло, пока я не стал заместителем губернатора. Тут уж все закрутилось по новой.- И все-таки, если деньги обналичивал гендиректор Гольдшмидт, почему в уголовном деле стоит фамилия Князев?

- Потому, что понадобилось обвинить именно Князева.

- Почему вы молчите в суде? Почему не задаете вопросов свидетелям?

- Ну… Мне же еще будет предоставлено слово.

Обвинительный тон

В обвинительном заключении эта история выглядит совсем иначе. Этапы вроде все те же: открытие, участие в конкурсах, поиск денег, заключение госконтракта, попытка выйти на промышленный уровень… Риторика другая. Тон. Читаешь – и складывается стойкое ощущение, что заведующий лабораторией каталитических исследований  Алексей Князев замышлял махинации с бюджетными деньгами едва ли не со студенческой скамьи.

«Князев, являясь должностным лицом, используя авторитет и значимость занимаемой должности… имея умысел на хищение бюджетных средств РФ, используя имевшиеся в лаборатории каталитических исследований ТГУ научные разработки по созданию нового вида катализатора для синтеза глиоксаля, действуя умышленно, из корыстных побуждений, инициировал участие ТГУ в федеральной целевой программе с целью последующего хищения части бюджетных средств…» «Будучи осведомлен об уникальности разработанной технологии, действуя умышленно, заведомо зная о выполнении работ за меньшую сумму… подготовил заявку и сопутствующие документы для участия в конкурсе…» «Ввел в заблуждение ректора ТГУ Г. Майера…» И так далее, в том же духе.Это не молодой ученый, это спрут какой-то. С мозгами, изначально заточенными не на научную деятельность, а исключительно на вытягивание денег из кармана государства. Обманувший  наивных  ученых-коллег из родного университета и министерства… Да?  Лично у меня именно такой осадок остается после прочтения этого документа.

И здесь самое время напомнить, что конкретно  доказывает следствие и исследует суд. В чем состоит инкриминируемое  Князеву преступление? Согласно свидетельским показаниям, именно он отдавал распоряжения гендиректору обналичивать  деньги со счета ООО «ПК «Новохим» и распоряжался ими по собственному усмотрению.  Исполнив  при этом условия госконтракта по синтезу глиоксаля.  Все.

Один за всех

Очень любопытна, на мой взгляд, и  роль в этой истории главного бухгалтера ООО «ПК «Новохим» Светланы Рыбалевской, а  также ныне покойного генерального директора  Михаила Гольдшмидта.  Оба участвовали в обналичивании денег. Оба дали подробные показания, легшие в основу обвинения.  (Светлана Николаевна, выступая в суде, называла суммы, обнальные  фирмы-«однодневки», объясняла движение денежных средств, даже говорила,  как они передавались…). При этом особо подчеркивалось: «о преступных намерениях Князева осведомлена не была». Есть эта запись и в обвинительном заключении.

На скамье подсудимых Алексей Князев сидит один. Бывшие соратники-исполнители числятся в свидетелях. Почему? Во вменяемой ему части 4 статьи 159 УК РФ есть строчка: преступление, «совершенное организованной группой либо в особо крупном размере». Особо крупный размер у подсудимого остался. А «организованная группа» как-то рассосалась, всем составом перейдя в другой ранг. Еще на стадии расследования уголовного дела.

О творцах и дельцах

И все же со свидетельской кафедры звучали не только обвинения. Экс-ректор ТГУ Георгий Майер постарался убедить участников  процесса  взглянуть на события  под другим углом.   Его речь состояла из нескольких посылов.

Первый. Перед университетом стояла задача – развитие инновационной деятельности. При этом финансированием он обеспечивался только на 40%.  Требовалось  постоянно выигрывать какие-то проекты. Фактически, это было условием выживания ученых.

Второй. Требовалось не только выполнить научную работу, но и предложить идеологию внедрения ее результатов в практику. Почему-то это тоже ложилось на плечи исследователей.

Третий. Естественно, в этих условиях  главная ставка делалась на тех, кто побеждал в конкурсах. «Мы понимали, - подчеркнул Георгий Майер, - чтобы выполнить проект, эти люди должны пользоваться свободой. В том числе и свободой распоряжаться денежными средствами. С некоторого времени были законодательно сняты ограничения по зарплате. Для понимания: в 2006-2007 годах я, ректор университета, не был самым высокооплачиваемым сотрудником, стоял на седьмом или восьмом месте в ведомости. И не потому, что я – такой хороший. Просто по-другому научные достижения не разовьешь. В 2013-м году средняя зарплата научных работников примерно вдвое превышала зарплату профессоров».И, конечно, деятельность Алексея Князева идеально вписывалась в задачи университета. Фундаментальная разработка, нацеленная на практический результат, необходимый стране! И Князев, как ученый, этот результата добился: «Мы могли химический кластер запустить на реальный сектор промышленности, как ТУСУР – «Микран».

Но где же произошел сбой? Почему в итоге все оказались не на пьедестале  почета, а в зале суда?  У Георгия Владимировича  был ответ на этот вопрос:

- Ученый всегда заинтересован в том, чтобы продвигать свою разработку, это его цель, он за нее борется. На этом пути он встречается с людьми, у которых цель – получение прибыли. Это носители разного менталитета! Неизбежно происходит столкновение интересов. То, что произошло в Томске, я расцениваю как отражение общероссийской ситуации. У нас законодательно не отработаны механизмы взаимодействия двух разных систем. С одной стороны – ученый с результатом исследований, с другой – делец, который намерен за этот результат получить деньги. И смешивать нельзя! Мне очень нравится решение этой проблемы в Оксфорде. Там существует четкое разделение труда.  Ученый передает свои разработки в так называемый «научный парк». И уже совсем другие люди занимаются их внедрением. А ему – капают денежки, он может дальше спокойно заниматься наукой. И это твердо закреплено законодательно.  У нас – все иначе. В результате мы все находимся здесь…  Но я  хочу особо подчеркнуть: Князев – новатор, каких в университете несколько человек. Взваливший на себя груз  внедрения.  Нареканий к нему нет и быть не могло».

Сложно делать прогнозы – как дальше будет разворачиваться судебный процесс. Впереди – допросы свидетелей защиты, выступления в прениях гособвинителя и адвокатов, показания подсудимого и его последнее слово. Приговор. Одно очевидно: научный Томск после «дела Князева» прежним уже не будет.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?