ДЬЯВОЛОВ ДОЛЖНО БЫТЬ МНОГО. РАБОТА НАД ОШИБКАМИ С ТАТЬЯНОЙ ВОРОЖЕЙКИНОЙ. ЧАСТЬ 2

Как мы строили демократию, а построили авторитаризм. Продолжение разговора с политологом Татьяной Ворожейкиной.

Татьяна Евгеньевна, а как так получилось, что в 96-м все побоялись проголосовать за коммунистов, а уже в 2000-м легко проголосовали за человека из КГБ Владимира Путина. Почему в этом случае не сработал страх возврата в СССР?

Потому что советский режим держался на двух основаниях, на двух институциях — на партии и политической полиции. Партия, которая несла ответственность за разрушение Советского Союза, рухнула, но при этом номенклатура удачно конвертировала государственные активы в свою собственность. КГБ демократы сознательно не трогали и сохранили в качестве рычага, который должен был обеспечить хоть какую-нибудь управляемость в стране. Вспомните, кто вынул Путина из небытия – демократ Собчак. На самом деле структура госбезопасности в 91-м году после провала путча лежала в руинах. И то, что ее возродили – это заслуга тех, кто называл себя демократами. Кроме того, к 2000-му году уже очень изменилась ситуация. 2000-ый год – это вторая Чеченская война. В первую Чеченскую войну в 94-96-м общественное мнение было раздроблено и многие считали, что надо отпустить Чечню, что это не наши люди и не наша земля. Более того, в обществе было недовольство тем, как Российская федерация вела войну – массовые убийства, бомбежка Грозного, уничтожение сел. Все – это показывалось и по НТВ и по Первому каналу, тогда телевидение было относительно близко к реальности.


А 99-й год – это год взрывов в Москве и Волгодонске. Кто их организовал так и неизвестно толком, потому что даже среди тех, кто был задержан и формально осужден, чеченцев нет. А рязанская история, когда милиция и бдительные граждане увидели как закладывается взврывчатка в их дом, заставила многих думать о причастности к взрывам ФСБ. Утверждать, что это точно сделало ФСБ, я не могу, так как несмотря на множество косвенных свидетельств, доказано это не было. Но важно то, что взрывы домов резко переменили общественное мнение по поводу чеченской войны – это факт. Враг пришел в наши города, он убивает ни в чем не повинных людей и на этой волне никому не известный подполковник ФСБ Владимир Путин становится кандидатом в президенты и преемником Ельцина. Пришел спаситель, человек, который был контрастен Ельцину – здоровый, а не больной, молодой, а не старый, трезвый, а не пьющий. Плюс, считали, что это человек будет управляем.

Мы с вами обсудили две развилки истории  — 91-93 годы – путч и разгон парламента, 96-й год выборы президента, а еще был 99-й год...

На тот момент было две правящих и господствующих группы, а не одна – Единство и Отечество вся Россия. Одна группировка была вокруг Примакова и Лужкова, которых с помощью телевидения, с помощью Доренко уничтожили, а вторая вокруг Ельцина, решения за которого принимала семья и эта семья вела Путина с помощью телевидения к власти. Заметьте, появляется слово «семья», мафиозный термин. Примаков был для «семьи» серьезной угрозой, он стоял во главе другой группировки правящих и господствующих сил, не связанной с теми силами, которые были власти. Его надо было убрать и его убрали. Таким образом окно возможностей все сужалось и сужалось.

Доренко против Примакова и Лужкова

2001-й год – уничтожение НТВ. Можно ли это событие считать, одним из ключевых в становлении авторитарного режима?

Последняя развилка, где, как я считаю,сохранялась возможность выхода за пределы зависимости от траектории предшествующего развития, за пределы исторической колеи, была в 1999-м году.Если бы пришел к власти Примаков, то не было бы монолита власти. Сохранялось бы два полюса власти, между которыми могли бы сохраниться независимая пресса, партийная система. Говоря словами Гегеля, свобода может существовать когда дьяволов много. А когда дьявол один и называет себя спасителем России – это другое дело. Поэтому НТВ – это было уже логическое следствие того выбора, который был сделан в 1999-2000-ом годах. Более того, демократические партии поддержали тогда Путина, региональную реформу, выстраивающую вертикаль власти и уменьшающую децентрализацию под благородным предлогом борьбы с региональными олигархами. Они поддержали реформу избирательной системы. НТВ было уже следствием. Ельцину было все равно, что о нем говорят в СМИ, потому что он не был обязан СМИ своим приходом к власти. Его легитимность была связана не с телевидением, а с тем, что он был лидером народного движения. А Путин – это человек сделанный телевидением стопроцентно. И он понимал насколько важен контроль над телевидением и унификация телевизионной картинки.

Митинг в поддержку НТВ


Следующее знаковое событие — 2003-й год арест Ходорковского и публичное уничтожение Юкоса. Какую роль в становлении нынешнего политического режима сыграло это событие?

Многие уважаемые мной люди считают, что главный разворот Путина к авторитарной системе произошел именно с арестом Ходорковского. Для меня лично 2003-й год значим смертью Юры Щекочихина, который, видимо, узнал что-то очень важное и был убит. Я его видела за неделю до смерти. Он был абсолютно здоровым и бодрым человеком. Для меня это был личный шок. Так, что предвестники событий были и до Ходорковского. Я не согласна с тем, что поворот Путина к авторитаризму случился в 2003-м году. С моей точки зрения, тот поворот произошел  в 2000 -2001-м гг. и был ознаменован тремя вещами: постановкой под контроль СМИ, региональной реформой и реформой избирательной системы. Но до 2003-го года Путин не трогал тех олигархов, которые контролировали прибыльные секторы экономики. Перераспределение собственности тогда еще не началось. Более того, до 2003-го года, как мне говорили тогда бизнесмены, было можно дышать и работать. Отношения власти и бизнеса какое-то время были понятны, но это было недолго. Дело Ходорковского – это был символический шаг . Путин предложил некий контракт олигархам, что они не суются в политику, а он не трогает бизнес. Ходорковский по мнению Путина совался в политику, но не только это. Я хорошо знаю это по Мексике. В Мексике по конституции все ключевые отрасли промышленности должны были принадлежать государству или находиться под национальным контролем. В то время, как автосборочные предприятия контролировались американскими компаниями. И это было то, что по испански называется gancho – крюк. Нелегальное их существование согласно конституции позволяло все время держать их на крючке. Как только они начинали возникать, им говорили: «Как же так мы вас терпим, а вы нарушаете закон?». Я думаю, что Ходорковского взгрели прежде всего за то, что он сказал: «То, что было раньше, забудем. Теперь я плачу государству налоги, а то, что я делаю внутри компании, я делаю по закону. Я хочу быть прозрачной компанией, и я буду так работать.» Вот в чем было его главное послание. И это было совершенно несовместимо с природой этой власти, потому что у нее все крупные собственники должны были быть на крючке. А он объявил, что не будет на этом крючке. И его показательно взгрели. 2003-й год закрыл то, что уже наметилось в 1999-м – 2000-м.

На фото: Михаил Ходорковский в зале суда

А с какого момента на ваш взгляд наше государство стало авторитарно-мафиозным? Можно ли считать, что с 2003-го года?

Я думаю, что оно начинается раньше – с 90-х годов. Только тогда мафиозных вертикалей, патрон-клиентных групп было множество. И они на глазах у всего общества друг с другом дрались – с перестрелками, с жертвами. Путин же выстраивает единственную вертикаль. С 2003-го года складывается модель единства власти и собственности. По мнению венгерского исследователя Балинта Мадьяра, автора вышедшей на русском языке книги «Анатомия посткоммунистического мафиозного государства», 90-е годы можно описать как олигархически-мафиозную анархию.У власти и собственности не было единства. После 2003-го выстраивается единая вертикаль власти-собственности. Высокие цены на нефть позволяют Путину контролировать и власть и собственность не ущемляя интересы крупного бизнеса. Примера Ходорковского хватило, чтобы все остальные испугались и вели себя хорошо.

Давайте вернемся к определению «мафиозное». Во времена Ельцина мы не употребляли это слово применительно к государству. Да были мафиозные кланы, структуры, но мы не говорили о мафиозном государстве...

Я думаю, что мафиозным оно становится при Путине с середины 2000-х годов. Государство начинает действовать как преступный клан. Не институциональные механизмы, а личные патрон-клиентные отношения начинают преобладать. Патрон-клиентные отношения строятся по принципу большой приемной семьи. У меня проблема с употреблением применительно к нашей реальности слова «государство». У нас это не государство, это что-то другое. На самом деле — это структура пронизанная частными интересами и контролируемая частными лицами. Скажите у нас Роснефть или Газпром – это государственные компании? Да нет, же! Если мы хотим нормального развития, то мы должны бороться за то, чтобы государство у нас функционировало по общепринятым правилам, чтобы нельзя было все мгновенно менять, каждый раз так, как это устраивает верхушку.

На фото: Владимир Путин и Виктор Золотов

Теперь к временам более близким. Еще одна веха. 2011-й-2012-й год. Часто говорят, что если бы не было тогда протестных акций, то, может быть, власть и не стала бы так закручивать гайки.

Я с этим не согласна. В 2011-13-м годах, да, были самые высокие цены на нефть, но экономика перестала расти. Это присваивающая экономика. Эти люди не могут наладить эффективный бизнес. Эта система устроена так, что власть может только что-нибудь отжать. А дальше отжатое становится убыточным. Такая модель. И вот начинают иссякать источники для социального контракта, согласно которому власть говорила народу – мы вас кормим, вы не выступаете и не участвуете в политике. Политика исчезает как самостоятельная сфера, зато есть пенсии, кстати, тогда пенсии выросли существенно – с нищенского уровня, до вполне приемлемых, выросли зарплаты бюджетников. Это были в смысле материального благополучия действительно лучшие годы. Но постепенно с 2009-го года.согласно данным Левада-центра начинает понижаться доверие ко всем политическим институтам включая Путина. С 80 пунктов рейтинга времен грузинской войны до 60 – это существенное снижение для режима, в котором нет альтернатив. И надо было что-то делать. С кризиса девятого года старый социальный контракт стал иссякать. В отличие от Бразилии и Польши полностью от кризиса мы не оправились. Вошли в стагнацию. Моя логика такая, что даже если бы люди не возмутились подтасовкой выборов в 11-12 годах, украинские события все равно были бы использованы, чтобы изменить характер легитимации действующей власти. Власть все меньше рассчитывала на легитимацию электоральную. И в 14-м году эта легитимация сменяется другой: Николай Петров назвал ее легитимацией «военного вождя».
Плюс люди в 2011-2012-м годах на улицу вышли и очень сильно испугали власть. И это усилило в ней репрессивные тенденции. Но это не значит, что не следовало выходить. Это очень важная память общества. Что оно что-то может. Что оно что-то делало. Что оно как-то сопротивлялось.

На фото: митинг на Болотоной площади «За честные выборы» 6 мая 2012 года

Теперь мы подошли к результатам нынешних наших выборов. Нередко отмечают такой их результат, что теперь у партии власти конституционное большинство и она, мол, может делать с Конституцией что угодно. Но ведь и раньше у власти было это большинство, потому что все парламентские партии абсолютно управляемы...

Согласна с Вами. Все партии абсолютно подконтрольны и в каком-то смысле у нас однопартийная система. Эта система аналогична той, которая была при мексиканском авторитарном режиме. Там была Институционно-Революционная партия. Тоже партия-государство, хотя, надо отметить, гораздо более эффективная, чем наша Единая Россия. И ситуация в парламенте была такая – 2/3 у Институционно-Революционной партии, плюс несколько ее филиалов, которые изображали оппозицию не столько даже для внутренней публики, сколько для великого северного соседа США.

Нередко говорят, что нынешнему российскому политическому режиму присущи уже черты тоталитаризма...

Я против банализации термина «тоталитаризм». Существующий у нас режим тоталитарным называть не стоит (пока). Тоталитарным является мобилизационный режим, в котором нет раздельных сфер: политики,
экономики, общества . Классические тоталитарные режимы – нацистский и сталинский – именно такие. И уровень репрессивности, соответственно, там такой, что полностью подавляются все независимые выражения мнений.
А такие режимы как режим Муссолини в Италии или  режим Франко в Испании – это режимы с тоталитарными чертами, но не тоталитарные. В этих рамках можно описать и нынешний наш режим. И, кстати, изменения
нынешние в парламенте я шагом в эту сторону не считаю уже хотя бы потому, что наш парламент уже давно мало что значит. Гораздо важнее другое обстоятельство… Ну вот если бы тоталитарный режим всем
скомандовал голосовать, то все бы встали и пошли голосовать. А наш –не скомандовал.

Сказанное, однако, не означает, что нынешний режим в России не может эволюционировать в сторону тоталитаризма. К сожалению, может. В последние два-три года тоталитарные черты в нем усилились - характер
пропаганды, усиление контроля над обществом, репрессии, внешняя агрессия как средство внутренней мобилизации. Но пока этот контроль не принял, с моей точки зрения, тотального характера.

Метки: авторитарный режим, уничтожение НТВ, арест Ходорковского, Болотная площадь, Примаков, Путин, Ельцин, семья, мафиозное государство

 

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?