Документы эпохи

Поскольку быть знаменитым некрасиво, над архивами никто никогда не трясся. В оставленных полуподаренных ноутбуках уходили от меня улыбки сына на фоне звездного байкальского прибоя, красоты Барселоны и пыльные египетские рассветы.

Теперь только в памяти останется отчаянное бесстрашие сына, шагнувшего с 3-метровой высоты в глубины Копыловского озера. ( Скажите, в городе, где негде купаться, кирпич, правда, важнее?). На 20-летие ФЖ ушли черно-былые фотографии  пикников за Политехником и даже та первая семейная фотография, где сидят рядом папа и мама. Сестра на коленях у папы, сзади страшно колючий из вручную выпряженной шерсти ковер, на ковре жуткая розочка, а впереди, однолетний, в позе лотоса пузан с какой-то загогулиной между ног… 

Даже этого теперь у меня нет. Это как-то созвучно нашей российской жизни, где родства не помнят, поместьев не имеют, а кровных родственников, которые возникли через 40(!) лет воспринимают, как обычное дело, при том, что оккупации, геноцида, 5-ой волны миграции и ссоры двоюродных дедушек вроде как не было. Или было? Соц.сети их теперь разберут.

Зато у тебя есть родная сестра. Этот терпеливый, молча сносящий все твои взбрыки человечек, который оставит на всякий случай фарфоровую плясунью в оранжевом платке. Ведь она стояла в серванте у бабушки. «А где, кстати, гармонист, не знаешь, Андрюшка?» Сестра склеит синей изолентой пластмассовую ракету, внутри которой ты, молчаливый и хмурый на цветном диапозитиве, летишь из 1971 года в далекую бесконечность, где звезды Байкала, сын и молодая прекрасная жена, которой ты люб и без прошлого.

И вот твоя сестра, однажды, сидя на крыльце собственного дома, разделит то немногое, что осталось от семейного архива: желтые фото, свадьба на такси, длинные лживые и короткие искренние письма тех, кто думал, что любит, кто любил, что думает… Ты думал, что этих писем нет уже давным-давно и слава богу. Но старые письма, они как смс-ки в забытом телефоне. Их непременно кто-нибудь прочтет и попросит выбросить. Но нельзя же просто так выбросить человека, который их писал? Надо хотя бы прочитать их напоследок.

Смотрите, как учили писать учениц в обычной школе Узбекской Советской Социалистической республики, с одной трогательной ошибкой «ложила»:

 

Вот скажете мне теперь, жители  великой нефтегазопроводной империи, гордые  трубодержцы либеральных идеалов, носители кед и айпадов, защитники педофилов и пусси-райот, как же могла воспитывать своих людей страна, где маленькую пятилетнюю девочку, ушедшую из дома с одним яблоком и конфеткой в сумочке, не кидались искать всем городом с привлечением милиции, волонтеров и разом протрезвевших анашистов у местного магазина? Это почему-же родители её смеялись и даже ремня ей не давали?А знаете, что было потом с этой девочкой с хорошей русской фамилией Шишкина?

Она влюбилась в хорошего парня. Быстро родила мальчика, а потом девочку. А потом они побросали свои квартиры и вещи по дешевке в озверевшем от национализма Узбекистане, кое-как добрались до России, зацепились в богом забытом металлургическом Череповце, мыкались по углам, продавали последнее, нищенствовали с двумя детьми, выбили правдами и неправдами комнату в общежитии.

Шишкина потом уехала на минуточку с детьми к маме, которая осела в Иваново, немного успокоиться, откормиться, благо муж устроился тогда на Череповецкий металлургический. Вернулась – а он дома, в общежитии, на диване лежит. Тяжело, говорит, оказывается, работать. Она его выгнала тогда, крутилась одна с двумя детьми, торговала на рынке шмотками, один торговец ее даже полюбил, приодел, приобул в то, чем торговал. Потом исчез где-то в этой Москве своей…

Стала попивать с горя, сестра вовремя заметила, заставила взяться за ум. Сейчас все хорошо. К комнате в общежитии проделали отдельный вход. Считай, однокомнатная квартира, только без удобств. Старший женился, младшая на выданье. Работает Шишкина в магазине: хлебом торгует. Знает наизусть расписание автобусов с Череповецкого автовокзала – общежитие-то рядом. Выходит по утрам покурить к форточке и повторяет: «Пассажиры с билетами до Новосел, Воронино, Жары, Большой Новинки…, пройдите на третью платформу…»

Влюбилась недавно в мальчика. На 14 лет младше. Ей же все-таки 45 уже… 30-летний мальчик еще не знает, какое сердце может его придавить, а может, уже знает, коли она молчит уже неделю в «одноклассниках»….

А вот другой документ эпохи. Интеллигентная томская семья. Мама давно свила гнездышко в одном из наших федеральных университетов. Как-то родила старшенькую, потом младшенького. Отцы разные, друг друга не знают, но на работе почет и уважение – дважды мать-одиночка. У старшенькой теперь проблемы с личной жизнью, здоровье не очень, но пристроила к себе в отдел. Под крылышком альма-матер завелось в 90-ые и свое небольшое дельце со своим, отдельным от бюджетной зарплаты доходом. Получилось замечательно: сидишь на государевой работе, а работаешь все равно на себя. Дочку в это дельце приспособила. В общем, и на жизнь хватает, и знакомства все полезные, благо здоровье не купишь.

Правда, прислали один раз молодую, ретивую начальницу отдела, командовать пыталась, да быстро пошла восвояси. Дочка отделалась объяснительной.

 

Я жег документы эпохи на останках фонтана «Кедр» в Михайловской роще. Был такой купец, чудил, содержал огромный сад, прямо из живого кедра лупили вверх струи воды, стекали вниз прозрачными каплями по треугольным хвоинкам. Будьте счастливы, пишущие письма и объяснительные, будьте счастливы.

Каждому дается ровно столько, сколько он может вынести. Кому-то счастье, а кому-то много жирных и сладких продуктов.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?