Томская трагедия. 18 лет спустя

Томск не спеша просыпался, когда в тишине центральных улиц послышался треск, затем недолгий хруст, который завершился мощным грохотом. Одна из казарм училища связи рухнула и заживо погребла под обломками спящих курсантов. Плиты перекрытий за несколько секунд сложились как карточный домик — в воздух поднялось облако цементной пыли.  На часах было 5.50 утра. Это было в четверг, 17 июля 1997 года.

Настоящая ЧС


— Телефонов же тогда не было мобильных, оповещение у нас шло так: автомобиль ездил по адресам и собирал бригаду, — вспоминает старший инструктор-пожарный Сергей Сазонтов. В 1997 ему исполнилось 28. Он проработал в пожарной части уже несколько лет, но такие завалы видел только на учениях.

— У меня был выходной. И вдруг стук в дверь. На пороге товарищ с работы: собирайся — ЧС. Я ему: «Учеба»? Нет, говорит, настоящая. Я тогда еще подумал: какая может быть ЧС в наше время?!

Спасатели не знали, что увидят на месте, и даже не представляли масштаба трагедии. Подъехали к училищу связи: территория оцеплена. Вокруг огромная толпа: военные, гражданские, врачи, спасатели — все суетятся, кто-то плачет. А рухнувшая казарма стоит как ни в чем не бывало — все повреждения внутри здания.

— Вот в Омске показывают: одной стены нет, все видно, а у нас-то снаружи здание целое было. Внутрь зашли: пролета нет, куча мусора, обломков такая гора, — Сергей рисует в воздухе пик руками, — прямо посредине помещения. А внутри это все кипит, кричит, шевелится.

Копать, копать, копать

Первые два часа спасатели расчищали завалы всем, что попадало под руку — ломы, лопаты. Специального инструмента тогда в Томске почти не было. Это сейчас каждый пожарный расчет укомплектован под завязку — в 1997 три расширительные подушки, одни разжим-кусачки и один домкрат имела только пожарная часть №16.


К приезду бригады Сергея Сазонтова со специальным инструментом всех «легкосъемных» уже сняли, оставались только те, кого завалило обломками. Их посменно откапывали. Параллельно спасатели и военные укрепляли потолки и стены — был велик риск повторного обрушения. Подпорки для стен приносили курсанты из других казарм училища связи. Часть ребят разбирала крышу — нужно было подвести кран, чтобы поднять тяжеленные блоки. Под ними были раненые.

— Пять минут поработаем — покричим, — рассказывает Сергей, — стоны услышим, начинаем в этом месте копать. Для нас главным было: копать-копать-копать.

Тела погибших торчали из груды обломков. Но их нельзя было убрать — мешали тяжелые  балки.

— Была безысходность какая-то, безвыходность — смотреть на них не было сил. Мы их прикрыли потом. Они так и лежали до конца, — опускает глаза Сазонтов.
 

Чудо

Тех, кого было легко достать, выносили к врачам. Они быстро оказывали помощь, отправляли по больницам. Те, кто был внизу, после освобождения из под обломков жили минут по пять — они умирали от синдрома долгого сдавливания. Кроме томских спасателей и военных на месте работали специалисты Центроспаса. Потом приехал Сергей Шойгу.

— Многие задохнулись от пыли. Там, внизу, им было нечем дышать. Они задыхались. Вот если бы лицо накрыть бы чем, но там разве найдешь чем, — опускает руки на колени Сергей.

Какое-то время прошло, спасатели приподняли кусок плиты, из-под него слышались крики. Спасатели решили зайти снизу. А туда уже пробрались двое врачей, пытаются выкопать пострадавшего. Пожарные начали пробивать к нему траншею — он  в самом низу оказался. Часа три, наверное, пробивались.

— Он самый нижний был. Кровать над ним домиком сложилась, и над ней все эти плиты. А он даже без царапин! — улыбнулся Сергей Сазонов.

Спецвыпуски

— Я проснулся от шума какого-то, — лежа на больничной койке с царапиной на щеке, рассказывал Андрей Ястребов. Его спасатели достали с самого низа, —  я на первом этаже спал. Штукатурка сыпаться начала: знаете, как обычно бывает, кусочки такие отлетают. Но я думаю, ничего страшного — и тут масса на меня вся эта упала.

На Андрея упали перекрытия двух этажей. Между обломками образовалась ниша, которая спасла ему жизнь. В ней он ждал помощи почти восемь часов.

— Лежал там, отдыхал. Ну просто мне так повезло, что существенного ничего не случилось, —  говорил он, — Балка перекрытия, которая держит потолки, она упала, наверное, в метре от моей головы. Эта балка здоровая. А потом пошел сам потолок. Потолок упал на эту балочку, и получилось там такое пространство, и как-то я там очутился. Я как спал, туда скатился. Меня полностью засыпало.

Свое первое после спасения интервью Андрей дал в больничной палате журналистам «Часа пик». За оцепление к училищу связи никого не пускали, и город следил за разбором завалов по телевизору. На месте трагедии с самого раннего утра работала съемочная группа ТВ2.

Каждый час выходили спецвыпуски: журналисты оперативно сообщали имена спасенных и погибших, телефоны горячей линии, объявляли о сборе денег для пострадавших — счета открыли Облдума и Ассоциациия помощи военнослужащим.

Очень быстро беда стала общей. Раненые курсанты рассказывали, как к ним в палаты приходили совершенно незнакомые тетушки и приносили им домашней еды: варенья, огурцов, пирожки.
 

Выводы комиссии

К концу июля 1997 года комиссия по расследованию причин трагедии в Томском высшем командном училище связи, в которой погибли 12 человек и еще 54 получили ранения, обнародовала результаты своей работы.

Оказалось, что рухнувшее здание казармы уже давно было в аварийном состоянии. Военные строители, которые в начале 50-ых строили здание, экономили цемент, арматуру и другие материалы. Как следствие несущие конструкции оказались не достаточно прочными. А обрушение одной из них спровоцировал ураган, который прошел над Томском за несколько дней до трагедии.

Причиной аварии стало разрушение трехэтажного кирпичного столба, на котором держались железобетонные балки и сборный настил перекрытий. Этот столб, посчитали специалисты, рассыпался из-за «низкой прочности кладочного раствора, неполного заполнения вертикальных швов и отсутствия армирования».

После трагедии областные власти распорядились проверить все городские здания, которые могли быть аварийными.

Следствие по делу о гибели военнослужащих военная прокуратура вела год. Виновным  признали заместителя начальника училища связи по тылу полковника Бориса Голикова. Суд вынес приговор полковнику Голикову: два года лишения свободы. Его выпустили по амнистии из зала суда.

Погибшим курсантам у ворот училища связи открыли мемориал. Каждый год в годовщину трагедии к нему приносят живые цветы. В 1998 году демонтировали рухнувшую казарму, в 1999 само училище связи перестало существовать.  

— Воскресные новости из Омска, — говорит инструктор пожарный Сергей Сазонтов. — всколыхнули давно забытые воспоминания. Обрушение, если судить по снимкам, очень похожее. Также совсем молодые ребята погибли, только в Омске их в два раза больше.

За более, чем 20 лет работы, он видел много катастроф и больших пожаров, участвовал в разборе завалов на Сибирской, 33. Но когда Сергей вернулся домой со смены 17 июля 1997 года, все время смотрел на потолок: боялся, что обрушится.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?