Береста вместо флешки

«История одной вещи». Совместный проект с Томским краеведческим музеем.

В архивах музея хранится огромное число экспонатов, многие из которых десятилетиями лежат на полках и не попадают в действующие экспозиции. Между тем предметы эти уникальны, а история их появления заслуживает отдельного рассказа.

 В 1984 году в Томский краеведческий музей поступила коллекция из старообрядческого скита, найденного случайно буровиками в глухой тайге на северо-востоке Томской области. В скиту на тот момент уже никого не было. За три года до этого здесь жили две женщины из двух старообрядческих семей. Но после смерти одной из них: Натальи Коноваловой, вторую — Вассу Тиунову — вывез в Колпашево сын, к тому времени уже давно живущий в миру. В 82 году, когда в скит прилетела экспедиция Томского краеведческого музея, он уже пустовал. На двери висела табличка, что скит используется Петром Тиуновым только как охотничья избушка. Когда «хозяина» нашли, договорились, что часть предметов (утварь, одежда, посуда) будут переданы музею в дар. А вот самая ценная часть «коллекции»  - книги, записи и рисунки, сделанные на бересте, Петр Тиунов продал музею за 2911 рублей. По тем временам хорошие деньги. Автомашина «Жигули-ВАЗ 01» стоила в то время около 5000 рублей.

«Данная коллекция интересна тем, что это один из немногих известных на настоящий момент примеров использования бересты в качестве материала для письма в 20 веке. В принципе они вроде бы были, например, известна традиция использования бересты для печати партизанских газет в годы Великой Отечественной войны в Белоруссии. Трудодни у колхозников, часто записывались на бересте. Это происходило из-за того что не хватало бумаги», - рассказывает исследователь берестяных книг, зав. сектором отдела рукописей и книжных памятников научной библиотеки ТГУ Валерия Есипова.В Тиуновской коллекции на бересте написаны духовные книги, календари, есть рисунки, хозяйственные и дневниковые записи. Большинство рукописей написаны полууставом, который продолжали использовать старообрядцы. Использовалось перо и карандаш. Но есть  книги, написанные и архаичным способом — без использования пигмента, то есть текст просто выцарапан на бересте, как в свое время были сделаны новгородские берестяные грамоты.

Береста — достаточно хрупкий материал. Каждый экспонат пронумерован и лежит в отдельном конверте. Рассматриваем аккуратно, стараясь странички не повредить:

«Это поздравительная открытка или гостинчик может быть какой-то оставили. Написано: «от грешной Марии преискренне моей любезнейшей сестрице Наталье». И уж коли о бытовых вещах речь зашла, в этой коллекции много таких записей, как, например, подсчет яиц, снесенных определенными курами, указаны имена кур. Славянской цифирью написаны числа от 1 до 10, а дальше цифры перестали писать и просто рисовали яички. А это к вопросу о повседневном окружении — рисунок медведя. По поводу же вот этого рисунка у нас сегодня возникла дискуссия. Мы всегда считали, что это охотник с ружьем. Но у него же рога, это черт с рогами. И посмотрите на эти два рисунка, у них совпадает линия проколов, то есть эти два листа происходят из одной книги — альбом для рисования».Рисунки в коллекции в основном отражают быт старообрядцев, на них: корова, петух, два кота, подписанные кличами «Муська» и «Нихто».

После просмотра старообрядческих книг, возник вопрос и у нашего оператора Александра Сакалова: есть ли в этих текстах матершиные слова:

«Нет, не матерились, уж на бумаге точно. Есть записка с ругательствами, со словами: плохая, скверная. Это такая форма самоуничижения: какая я плохая, такой момент исповедания. А вообще у староверов такое было представление, что в день когда ты матерился, нельзя богу молится. Мол ты осквернил рот, а потом будешь произносить слова молитвы», - рассказывает кандидат исторических наук, исследователь старообрядческой культуры Людмила Приль.Телевизионный сюжет об экспедиции краеведческого музея в старообрядческий скит, снятый в 1982 году:

Из записей в блокноте Людмилы Мезенцевой. Она 20 лет проработала в краеведческом музее и в 1982 году была участником данной экспедиции в староверческий скит.

«Все что увезли - записали, хотели еще кровать взять, но с болота ее не погрузить, в следующий раз может перевезем на соседний скит, но трудно по болоту. Груз оставили в камере хранения на дебаркадере, как перли это на себе это нужно отдельно рассказывать, ну наконец-то я дома. Я там так надсадилась, что потом долго лечилась».

Людмила Мезенцева рассказывает, что пытались перевезти из этого скита и одну из изб, пронумеровали бревна, вывезли, хотели установить староверческую избу в селе Коларово, где планировали создать музей под открытым небом. Но идея со временем умерла и музей в Коларово так и не появился.
А вот берестяные книги остались. Они часть так называемой «Тиуновской» коллекции, которая насчитывает почти полторы тысячи единиц хранения.

В следующей серии рубрики «История одной вещи» рассказ о бюсте Александра II, который был куплен в 1959 году в ларьке по приему металлолома на улице Татарской. Позже на бюст претендовал г. Мариинск, утверждавший, что в свое время он пропал с их городской площади.

 

Метки: берестяные книги, береста, старообрядцы, Томск, Томская область, краеведческий музей

 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?