АЛЕКСАНДР МАКАРОВ: В ПОЛИТИКУ СЕЙЧАС ИДТИ НЕВОЗМОЖНО, ТУДА ВПОЛЗАТЬ НАДО, А У МЕНЯ, ВИДИМО, СПИНА УЖЕ НЕ ГНЕТСЯ

Экс-мэр Томска Александр Макаров, вышедший из Иркутской колонии условно-досрочно, вернулся в Томск. Сегодня он встал на учет в Кировском РОВД, где, по условиям УДО, должен отмечаться каждый месяц. И сегодня же побывал в нашей телекомпании, где дал первое после освобождения интервью. Интервью записала Юлия Корнева.

Кто-то из чиновников, с кем вы раньше работали поздравил вас с тем, что вы вышли по УДО?

Ну, правительственных поздравлений я в газетах не читал и по телевизору не видел. Но друзья, близкие, родные поздравили. Очень много было звонков, я не всегда даже понимал от кого. Люди в городе, которых я встречаю,  тоже поздравляют: и знакомые и незнакомые. Что удивительно, вот казалось бы, достаточно большой город, но половина лиц, которые я встретил на улицах — мне знакомы. Насколько я сжился с городом за всю жизнь, за время работы.

А бывшие соратники: тот же Кресс, Кляйн?

Мы всегда были в очень добрых отношениях. И я за все это время, когда интервью давал, наверное, вы обратили внимание, никогда ни одного плохого слова про них не сказал. Не потому, что я их обидеть не хотел, а потому что я действительно считаю их хорошими людьми. Но они видимо боятся. Сегодня страх людей можно объяснить, понять, по крайней мере, объяснить трудно, но понять можно. Я думаю, страх достаточно велик.

А чего боятся-то?

Генетический страх, он не объясним. Иногда он даже иррационален, потому что люди действительно даже не знают, чего боятся. Но многие уголовные дела последних лет действительно показали, что бояться есть чего. Лучше показать лояльность или промолчать. Чем с человеком, который выпал из обоймы, поздороваться. Для меня хороший пример, когда я первый раз вышел из СИЗО под залог, ходил по городу, хотелось с городом опять увидеться. Сотни людей подходили, кто сфотографироваться, кто автограф брал, кто просто поздороваться. А бывшие работники при встрече переходили на другую сторону улицы. Может немного грубо, но вот в детстве у нас было такое понятие «дешевка». Вот я считаю, что люди, которые проработали с тобой 10 и больше лет, люди которым ты помогал, с которыми делали общее дело, и боятся подойти, протянуть тебе руку, просто поздороваться, просто позвонить, добрые слова сказать, — вот они такие и есть.

Уголовное дело против Николайчука вам понятно, приговор справедлив — на ваш взгляд?

Судить о справедливости или несправедливости приговора я не могу. Я за делом Николайчука следил, мне привозили томские газеты. Это театр абсурда. Я никогда к Николайчуку хорошо не относился. Было у нас какое-то недопонимание. Но то, что ему вменяли — это театр абсурда. Один из тех, кто со мной сидел, юрист с большим стажем, я ему давал почитать о деле, у меня спросил: Александр Сергеевич, а как бы вы на его месте поступили? Я говорю: да точно также. Строит администрация объект, не всегда получается, что этот объект заложен в бюджет. Далеко не всегда успевают конкурс провести. Там сейчас такая бюрократическая процедура, что если ей четко следовать, знаете, как в итальянской забастовке, вообще все остановиться. Построили объект, в данном случае дорогу, стоит она 30 миллионов, технический надзор пройден, все экспертизы пройдены. Все сделано правильно. Денег нет у мэра рассчитаться, а он обязан. Что он делает? Он в соответствии с законом выходит на заседание городской Думы и только она имеет право распоряжаться деньгами, мэр их только тратит. И депутаты совершенно обосновано выделяют эти деньги на оплату. Он оплачивает и вдруг из-за этого становиться преступником. Это дикость! Потом еще там что-то по числам придумали. Я считаю, что в таком случае честнее, просто если человека нужно убрать и, кстати, в советское время так и поступали: пиши заявление об уходе и все. А не позорить человека, не портить ему жизнь, его семье. Но здесь нужно хотя бы небольшие этические нормы соблюдать. А сегодня в стране с этим слабовато.

За тем, как работает Кляйн, следите? Как вам вообще город — изменился за последние годы?

Город меняется, эволюционирует. Из этических норм я не могу оценку сегодняшней власти давать: они же работали, что-то делали. Но я вчера-позавчера ездил по городу, конечно, есть вещи которые радуют. Улицы асфальтируют, причем качество асфальта, глаз у меня наметанный, в разы лучше, чем было раньше. Хороший асфальт, хорошая техника. Это здорово. Объекты новые сдаются, вот фонтан этот знаменитый. Просто, что касается сложности работы нынешнего мэра — это тоже понятно. Иван Григорьевич — очень умный и грамотный управленец. И когда перед тобой, и он это понимает, с сомнительной виной посадили двух твоих предшественников, тут задумаешься и голову-то почешешь, а надо ли тебе это. Я помню Иван Григорьевича 10-15 лет назад, когда он был депутатом областной думы. С каких позиций он выступал, он действительно был человек демократических убеждений. Он все время говорил о свободе бизнеса, о том, что хватить его крышевать и давить на него. То есть он совершенно разумный человек. Но сейчас это просто функционер и это тоже можно понять. Он самодостаточный, он сам сделал себя. Весь это свой бизнес в начале 90-ых годов на этом полуразрушенном заводе, он построил сам со своей женой. Поэтому, когда человек чего-то достиг, когда у него есть дети и внуки, невольно задумаешься, а хочется ли тебе на всю страну быть демократом. Или уж лучше плыть по течению, вот он и плывет по течению. Также и про меня можно сегодня сказать: что-то он сник. Но камень в меня может кинуть только тот, кто пережил это все. Одно дело на кухне сидеть и демократом быть, а другое дело на своей шкуре испытать, что такое карательная система.

Кстати о карательной системе, это только отрицательный опыт?

Тут есть две точки зрения: одна Солженицына, другая Шаламова. Ну Соженицын зоны-то и не знал по сути. Шарашка — это не совсем колония, даже в сталинские времена. Шаламовский опыт, конечно, значительно ценней. В любом случае, попав в другие обстоятельства, тем более в такие нестандартные, человек приобретает какой-то новый опыт. Но рассуждать о том, что он нужен, это тоже самое, что рассуждать, что вот Сталин провел индустриализацию и все прочее, — десятками миллионов жизней провел, а в других странах это построили без всяких жертв. Этот опыт никому не нужен. Да преступники должны сидеть. Но когда сморишь уголовные дела, а я их много посмотрел, когда видишь дикий абсурд в них, когда зарубают УДО по совершенно надуманной причине — в этом же дело — в правоприменении. У нас законы вроде бы приемлемые. Но подставьте под общественный контроль судебную систему или сделайте ее действительно независимой. И все будет гораздо проще. И тогда не будут втихаря звонить, давить. Это важно не только для развития нормальных общественных отношений  в стране, но и для развития бизнеса. Ведь почему бизнес сюда не идет. Мы же эту мантру повторяем уже 15 лет — об инвестиционной привлекательности. Да не будет идти сюда бизнес серьезный, пока судебная система будет в таком состоянии — по звонкам приговор выносить.

А то, что вы не вышли в сентябре по УДО, это тоже было чье-то телефонное право?

Это в чистом виде было телефонное право. Юристы очень опытные впервые такое встречают, когда прокуратура поддержала мое ходатайство по УДО, а потом сама же подала протест. Это что помутнение рассудка? Нет это был звонок из Томска.

А кому вы в Томске помешали?

У меня есть предположения, но озвучивать я их не могу, чтобы не нарываться. Если ты не можешь принять каких-то мер, то лучше на это наплевать и забыть, пусть это останется на черной совести этих людей. Потому что еще 9 месяцев из моей небольшой оставшейся жизни у меня и у моей семьи просто бессовестно украли. Колоссальный труд сделала моя жена, Елена Анатольевна. Она съездила в Москву к Элле Памфиловой, нашла хороших адвокатов, которые тянули этот неподъемный воз борьбы с системой, писали апелляции, писали в Верховный суд. Потому что невозможно было пробиться, потому что схвачено везде все. И только когда Верховный суд постановил, что вы поступили незаконно, тогда меня отпустили. Это не проявление гуманности к человеку моих лет, а просто нашлись хорошие адвокаты, нашлись честные судьи, которые решили вопрос таким образом. Не всем так везет.

Планы у вас какие? В Томске останетесь?

Когда я вышел в Томске, на родной томской земле сразу увидел знакомых людей: Андрюша Пельт, здороваются все, и я понял , что мне отсюда никуда уже не деться. Сейчас просто жить с семьей, детьми, внуками. А потом я не знаю, чем-то хочется заняться. Я могу бы быть консультантом, опыт-то у меня огромный.

В политику пойдете?

В политику невозможно сейчас идти, туда вползать надо, а ползать я не умею, у меня видимо спина уже не гнется.

И все-таки, если вернемся к началу вашего уголовного преследования, что послужило причиной? Ведь, как известно, на каждого крупного чиновника есть папочка, но должен быть какой-то щелчок?

Я не могу об этом сказать, хотя я знаю откуда поступил щелчок. Не хочу усложнять свое положение, но лучше всего об этом сказал ныншений губернатор Новосибирской области, а на тот момент мэр Новосибирска Владимир Городецкий: Макаров очень непочтительно отзывался о власти. Вот они у нас теперь правят — бояре, а все остальные для них быдло, которое как-то проживет. Я не приемлю такую мысль. И многое из того, что я тогда говорил, было положено в основу того, что со мной произошло.

В колонии в Иркутске томичи были кроме вас?

Были, сотрудники милиции. Сидит там небезызвестный Геннадий Никифоров — дело Вахненко. Сидит там Алексей Митаев — по сути убийца журналиста Кости Попова. Сидят еще несколько сотрудников милиции. Относился я к ним по-разному. Я уже не говорю, что они по службе не должны были себя так вести. Но вот эти садистские совершенно методы — неприемлемы.  

А почему вас из томской колонии все-таки отправили в Иркутск?

Планировалось абсолютно точно убрать меня из Томска, очень большое давление было на СИЗО, мол почему там либеральничают со мной, определенные службы давили, мы понимаем, кто может это делать. Мол, почему меня там в бараний рог не согнули. Тоже самое было в колонии. Магию власти пока еще никто не отменял. Я 16 лет был первым руководителем: район, город. И все понимали, что это мэр, а не просто бич, которого на дороге подобрали. И в колонии я вел себя достаточно независимо. Когда я пришел в колонию в карантин, это был декабрь, на улице минус 32, там 13 плюс, а на графике написано плюс 24. Я спрашиваю, почему на графике врешь? Он отвечает: Мне начальник велел, зам по тылу. Я говорю, зовите сюда зама по по тылу. Почему такое происходит? Он отвечает, что у нас мол температура теплоносителя маленькая. Я говорю: не морочь мне голову. Поэтому с одной стороны я им просто надоел. И начались взыскания. Вот в иркутской колонии уже никто провокаций до УДО, до истории с подброшенными духами, против меня не устраивал. Потому что возможно конкретных приказов по мне не было. А здесь был приказ: взыскания, взыскания. Здесь бы я абсолютно точно никогда по УДО бы не вышел <...> Ну простой пример, вот тут в томских колониях сотнями сотовые телефоны перекидывают. А там в каждом отряде таксофон, берешь карточку и звонишь. Ну почему бы тут так не сделать? Тут магазин в томской колонии, не знаю как сейчас, раз в две недели в магазин можно было сходить, ну что можно на две недели купить? А там банковская карточка, ты идешь в магазин и все, что нужно покупаешь. Ну что трудно так сделать? Там порядка в этом отношении было больше.

За три дня самые сильные впечатления?

Ну встреча с женой не могла меня поразить, потому что за это время она ездила ко мне 32 раза. И приехала встречать в Иркутск. Меня, конечно, внучки поразили. Выросли, поумнели, младшую внучку, ей полтора года, впервые ее увидел.

Метки: Александр Макаров, Макаров в Томске, вышел по УДО, иркутская колония, экс-мэр Томска

Поделитесь
Первая Частная Клиника
МАРАФОН КРАСОТЫ И ЗДОРОВЬЯ
Дом детской моды Lapin House
Аттракцион неслыханной щедрости в LAPIN HOUSE
Поделитесь