Вещдок по делу №20

Вещдок по делу №20
Фото: Сергей Коновалов

Видавший виды приемник VEF-206. Он же — VEGA-206 Рижского электротехнического завода. Экспортный вариант. Свежего комплекта из шести батареек R-20 хватало, чтобы приемник на средней громкости мог проработать 200 часов кряду. Ловил короткие волны в диапазоне от 13 до 187,5 метров. В том числе и те, которые под действие советских глушилок не попадали. Это позволяло слушать не только отечественные, но и зарубежные голоса. Следователи не преминули отметить этот факт при сборе вещдоков во время обыска у Александра Ковалевского — одного из фигурантов «дела томских книжников».

«История одной вещи» - совместный проект с томскими музеями

«Александр Францевич Ковалевский родился в 1930 году в Анжеро-Судженске, — рассказывает заведующий музеем «Следственная тюрьма НКВД» Василий Ханевич. — Отец был поляком, мать — латгалкой. Дома говорили на латышском, так что русским языком мальчик овладел только в школе. Но несмотря на то, что у Александра не было ни капли русской крови, он считал себя русским, так как вырос на русской культуре и русском языке».

Александр Ковалевский
Александр Ковалевский
Фото: с сайта nkvd.tomsk.ru

В 18 лет Александр Ковалевский приехал в Томск. Поступил в Томский политехнический на геологоразведку. После окончания преподавал. В 1960-м был участником Комплексной самодеятельной экспедиции «Тунгусский метеорит». Так называлась томская общественная организация, которая с 1950-х по 2000-е организовывала летние научно-исследовательские экспедиции и научные конференции по проблемам изучения феномена Тунгусского метеорита. Активистами и координаторами КСЭ в разное время были томские ученые Геннадий Плеханов, Николай Васильев, Петр Палей, Юрий и Элеонора Львовы, Вильгельм Фаст и другие.

Вещдок по делу №20
Фото: с сайта tunguska.tsc.ru

Из воспоминаний Геннадия Плеханова (академик, директор НИИББ с 1979 по 1995 гг.):

«Александр Ковалевский. Фигура в КСЭ также хорошо известная. Приглашен он был зимой 1959/ 60 г. как специалист-геофизик для анализа данных по геомагнитному эффекту <...> В поле он выехал наголо остриженным, из-за чего уже в поезде милиция заинтересовалась его документами. Тем более, что в полевой форме он был действительно весьма похож на бежавшего преступника. Весь его облик и характер достаточно полно отражены в емких стихах, абсолютно недоступных пониманию посторонних, но вызвавших, в свое время, очень бурную реакцию членов КСЭ.


А Ковалевский, маг и гений

Грибных супов и прочих ух,

Путем волшебств и сновидений

Макрогаласов вызвал дух...»

Для непосвященных Геннадий Плеханов в своих воспоминаниях стихотворные строчки об Александре Ковалевском расшифровывает. Например, слава «гения грибных супов» за Ковалевским закрепилась после того, как он сначала во время экспедиции уверенно посоветовал новичкам есть сыроежки сырыми, и многие ему поверили («Саша взял гриб, макнул в соль – и в рот. Жевнул раза два – и бегом к реке. Рот полоскать, так как сырые сыроежки достаточно горькие...»). А потом, чтобы реабилитироваться, предложил грибы сварить вместе с мальками из ближайшей речки. Варево получилось абсолютно несъедобным, чем и запомнилось участникам экспедиции надолго.

Вещдок по делу №20
Фото: с сайта tunguska.tsc.ru

Что же касается «макрогаласов», то их Геннадий Плеханов объясняет так:

«Появилась в печати гипотеза о том, что ТМ (Тунгусский метеорит — прим.ред.) есть не что иное, как «черная дыра». Ковалевский здесь же написал другую гипотезу, согласно которой в макрогалактическом пространстве наша галактика может рассматриваться как совокупность элементарных частиц, где Солнце, например, выполняет функции ядра атома, планеты выступают в роли электронов и т.д. Живут там макрогаласы и проводят свои эксперименты по расщеплению атомов потоком элементарных частиц, одной из которых и является ТМ...»

В 1963 году Александр Ковалевский защитил кандидатскую. Работал в СФТИ, Томском педагогическом. А в конце 1970-х Геннадий Плеханов, тогдашний директор НИИББ, пригласил его в ТГУ — заведовать лабораторией электромагнитной биологии. О том, что завлабораторией читает много «лишнего», в его ближайшем окружении знали.

Экспонат выставки "Диссиденты. Томский случай"
Экспонат выставки "Диссиденты. Томский случай"
Фото: с сайта nkvd.tomsk.ru

«Александр Ковалевский никогда не считал себя антисоветским человеком, — рассказывает Василий Ханевич. — Он был из когорты людей любопытных, любознательных. Которым хотелось дойти до сути — он ничему не верил на слово. Все надо было проверить. Прочитать. Узнать самому. Такой типичный ученый, которому это было важно и интересно, хотя он не был историком по образованию. А человек, который что-то прочитал, посмотрел — ему хочется дать познакомиться соседу, другу. Репостнуть, если говорить современным языком. За это, собственно, и пострадал».

В список «запрещенной» литературы тогда предсказуемо входили произведения Солженицына, Замятина, Авторханова, Пастернака, Булгакова, Набокова... И не очень предсказуемо — «Камасутра», Библия, книги по восточной философии и йоге.


В начале 1980-х томская госбезопасность начала активно бороться с самиздатом и его читателями, в результате образовалось знаменитое «дело книжников», которое так или иначе затронуло несколько десятков человек в разных городах Союза. Зимой 1982-го Александра Ковалевского предупредили, чтобы свой сам- и тамиздат спрятал подальше. Но он не успел.

Из фильма Юлии Мучник «Книжники»:

«9 февраля меня арестовали, когда шел на работу, я в НИИББ работал тогда, — говорит Александр Ковалевский. — Вдруг от стены отделяется несколько человек, я только тогда увидел — машина Волга там стоит, меня под белы руки и в машину... Отвезли в КГБ, там была очень краткая беседа — по-моему, не более получаса. И после этого отвезли в СИЗО».

"Диссиденты. Томский случай". Фото с сайта nkvd.tomsk.ru
"Диссиденты. Томский случай". Фото с сайта nkvd.tomsk.ru
Вещдок по делу №20
Вещдок по делу №20
Вещдок по делу №20

Первым арестованным по делу «томских книжников» стал Анатолий Чернышев, заведующий лабораторией судебных экспертиз. На него донес один из коллег, что, дескать, использует лабораторную технику для размножения «разного рода» литературы. Анатолий Чернышев и получил самый большой срок — 3 года и 6 месяцев.

Из обвинительного заключения:

«Обвиняемый Чернышев в городе Томске в период с 1978 года и до ареста по настоящему делу без цели подрыва и ослабления советской власти, занимался изготовлением и распространением в печатной форме произведений, содержащие заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, используя для этого оригиналы книг и иные печатные тексты, полученные от обвиняемого по настоящему делу Ковалевского и от других лиц. Ознакомившись с ними и убедившись в их антисоветском и клеветническом содержании, Чернышев хранил их по месту своей работы и жительства, на оборудовании научно-исследовательской лаборатории судебных экспертиз размножал их, изготовляя фотонегативы и фотокопии, которые передавал для прочтения и продавал своим знакомым...»

Во время обысков у Чернышева, Ковалевского и других фигурантов «дела книжников» искали не только литературу и множительную технику, но и радиопередатчики. Видимо, пытались обнаружить «резидентуру».

VEF-206, изъятый у Александра Ковалевского
VEF-206, изъятый у Александра Ковалевского
Вещдок по делу №20
Вещдок по делу №20
Вещдок по делу №20
Вещдок по делу №20

Находя приемники — «Ишимы» и «ВЭФы», проверяли, на какие частоты были настроены, какие волны могли ловить. Так, экспортный вариант VEF-206, что нашли у Ковалевского, спокойно позволял ловить сигнал на отсутствовавших в советских радиоприемниках частотах 13.50-26.10 МГц, а значит, и слушать «вражеские голоса» — Голос Америки, Радио Свобода, Би-Би-Си («Есть обычай на Руси — ночью слушать Би-Би-Си» — советский фольклор). Приемник конфисковали в качестве вещдока.

Следствие длилось почти год. По «делу №20» проходили обыски не только в Томске, но и Москве, Киеве и других городах Союза. Процесс должен был быть громким. А для этого важно было доказать не только то, что подследственные читали антисоветскую литературу, но и что занимались ее распространением.

Из фильма Юлии Мучник «Книжники»:

«Я чувствовал, что приговор зависит от моего поведения, — говорит Александр Ковалевский. — И дальше... Оказалось, что я не умею врать. И вот когда меня прижимают каким-то вопросом — не могу я соврать. Или вообще надо было отказаться что-то говорить, потому что я по моральным соображениям не могу отвечать на это... Я понимал, что если я такую линию займу — мне дадут по максимуму. А тут дети, жена... »

Александра Ковалевского, обвиненного по статье 190-прим («распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»), приговорили к 1 году и 6 месяцам колонии общего режима. Срок отбывал в Асиновской ИТК-2.

Роба с именной нашивкой Александра Ковалевского из Асиновской ИТК-2
Роба с именной нашивкой Александра Ковалевского из Асиновской ИТК-2
Фото: с сайта nkvd.tomsk.ru

«Ему пришлось в полной мере испить чашу отверженного, — рассказывает Василий Ханевич. — После выхода на свободу, Александр Францевич пять лет перебивался случайными заработками. Обладатель диплома кандидата наук, он работал слесарем в одной из автобаз, крыл крыши, нанимался сторожем. Только в 1988 году он смог устроиться в ТИСИ на должность исполняющего обязанности доцента с годичным испытательным сроком. А через три года был уволен в связи с достижением пенсионного возраста и сокращением кадров в институте».

К тому времени «запрещенная» литература, из-за которой были поломаны судьбы Александра Ковалевского и других представителей томской интеллигенции, была уже разрешенной. И даже — обязательной к прочтению в школьных и вузовских программах. К тем, кто на излете советского строя раскрутил «дело книжников», Александр Ковалевский, как и другие товарищи по несчастью, испытывал «брезгливое сочувствие» — мол, делали свое дело.


А вот себя томские диссиденты еще долгие годы винили безжалостно — что где-то дали слабину, смалодушничали, подставили знакомых. Александр Ковалевский так и не смог себе простить, что на одном из допросов назвал имя Маргариты Набоковой — племянницы известного писателя. Ее, 78-летнюю женщину, бывшую узницу ГУЛАГа, вызвали тогда в Москве на допрос, после которого она скончалась от сердечного приступа.

Экспонаты выставки "Диссиденты. Томский случай"
Экспонаты выставки "Диссиденты. Томский случай"
Фото: с сайта nkvd.tomsk.ru

В 2000 году в Томском областном суде за сроком давности уничтожали большинство дел 1982 года. С «делом №20» дали возможность поработать журналистам телекомпании ТВ2. Один из томов этого дела сохранился. Юлия Мучник рассказала эту историю в фильме «Книжники». Фильм вместе с личными вещами фигурантов «дела №20» стал частью экспозиции «Диссиденты. Томский случай» в музее Следственная тюрьма НКВД. Во времена, когда неосторожный репост или лайк в соцсетях может стать причиной уголовного дела, музейная история «книжников» может иметь свежее прочтение.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?