С хлебом и солью из Озерлага. Штрихи к портрету «адвоката» Лунева

С хлебом и солью из Озерлага. Штрихи к портрету «адвоката» Лунева
Фото: Сергей Коновалов

Сходство портретное - видно, что лепили с натуры. Издалека черную скульптуру можно принять за бронзовую, но сколы выдают другой материал. Голова Николая Лунева, заключенного Озерлага, сделана из хлебного мякиша. Здесь - несколько дневных паек автора и натурщика, смешанных с солью и краской. «Непоколебимому — от неповторимого!» - подписал свое произведение Геннадий Смирнов, также сидевший в лагере по антисоветской 58-й. Образчик лагерного творчества хранится в музее «Следственная тюрьма НКВД» вместе с рассказом о непростой судьбе простого паренька из Зырянки, который очень хотел стать летчиком, но не дали, и который очень хотел писать, как Солженицын, но не успел.

"История одной вещи" — совместный проект с томскими музеями

С хлебом и солью из Озерлага. Штрихи к портрету «адвоката» Лунева

Вообще это довольно распространенный лагерный жанр, - объясняет Василий Ханевич, заведующий музеем «Следственная тюрьма НКВД», — когда из хлебного мякиша на зоне делают маленькие фигурки шахмат, или нательные крестики, или миниатюрные фигурки — в музеях нашей тематики такие экспонаты имеются. Но здесь особый случай — скульптурный портрет достаточно приличных размеров. Николай Лунев хранил его у себя до 2007 года. В день, когда он передавал этот экспонат в музей, мы записали его историю.

Николай Лунев передает в дар музею НКВД свой портрет из Озерлага, 2007 г.
Николай Лунев передает в дар музею НКВД свой портрет из Озерлага, 2007 г.
Фото: Василий Ханевич

Родители Николая Лунева поженились на Алтае. Они переехали туда из центральной России в начале 20-го века — ехали за землей, которую обещала столыпинская реформа. Земли на Алтае было много, а работать Луневы умели. В революцию Луневы политикой не интересовались, только земледелием: «мы — не белые, не красные, мы — крестьяне». Трудолюбивые крестьяне уже к 1930-му имели и лошадей, и коров, и мелкого домашнего скота в избытке. Вместо маленькой избы построили большой пятистенный дом. Народили двух мальчишек. А в 1930-м их раскулачили.

Родители Николая Лунева, 1960-е.
Родители Николая Лунева, 1960-е.

«Отняли дом, отняли избу, отняли весь скот, - вспоминал Николай Лунев. - Перегнали всех жить в баню... Отца накануне предупредили, что по соседним селам такая же волна грабежей прошла, говорят: «Ты, Родион, спрячь, что можешь, а то останешься без всего». Отец спрятал в колодец пару-тройку мешков муки и зерна... Потом, когда голод начал придавливать (не сразу же родителей с братьями выгнали в Сибирь), они достали эту муку. Доставали ночью, чтобы соседи не увидели. Потом хлеба напекли. А через несколько часов пришли к родителям с обыском. Соседи, услышав запах хлеба, донесли...»

Вскоре Луневым выдали из изъятого небольшое количество носильных вещей и отправили на спецпоселение в Томскую область. В Зырянском районе находился огороженный по периметру спецпоселок Симоновка, покидать который можно было только с разрешения коменданта.


Отца определили работать «на зону», вместе с заключенными. Мать с братьями пытались приспособить под огород кусочек таежной земли, корчуя пни и коряги. Было тяжело и голодно. Один ребенок у Луневых умер. Николай родился в 1932 году, автоматически попав, по его словам, в «список врагов народа» - с «кулацким» происхождением ему был заказан путь даже в техникум.

Отец работал бесконечно, - делился воспоминаниями Николай Лунев, - кроме работы ничего не знал. У него потом лошадь завелась, и еще одна, и корова - разрешили как-то. А в 1939 году нас опять полностью ограбили. Предложили в колхоз вступить, но мать верующая была, отказалась наотрез — мол, это все от бесов идет. Говорила, раз все равно помирать, уж лучше так, чем в колхозе. Отца вызывали к какому-то большому начальнику — он ему пистолетом то в лоб, то в затылок постучит: «Что ты, вражья сила, ждешь, что упираешься? Что американцы придут тебя спасать-помогать?» В общем, в 1939 году забрали все. Знаете, как они грабили? В погребе картошка была — так они все подмели, только в углах осталась мелочь засыпанная. Потом, когда отец приходил — его отпускали отдыхать — он в углах добывал эту картошечку, промоет ее два-три раза, и нас кормил...

Деревенский дом Луневых, 1970-е.
Деревенский дом Луневых, 1970-е.

У Луневых на тот момент маленьких было трое - 7-летний Николай, его 4-летний брат и 2-летняя сестренка. Николай Лунев вспоминал, что дров достать было негде, и он с братом и сестрой зимой ходили за околицу с саночками, собирали сухие сучья. Электричества не было — им, не колхозникам, не полагалось. Соседи, которым отец много сделал хорошего, втихушку провели Луневым свет, но другие соседи донесли.


Дети запомнили, как мать истово молила Богородицу с семейной иконы, чтобы только не забрали отца. Отца не забрали. Началась война. На фронт ушел старший брат Иван. Чтобы прокормить семью отец работал за четверых. Опять удалось завести корову и быка. А в 1944 году председатель колхоза реквизировал у Луневых быка и корову за недоимки.

Голод опять, - вспоминал Николай Лунев, - сестренка плачет: «Есть хочу!». У матери дар был, она многие болезни снимала — и люди ей хлебушек приносили или картошки. В пекарне хлебные обрезки оставляли, в дровах прятали, чтобы мать ночью могла забрать, пока никто не видит. Когда увели корову и быка, мать сказала мне — пиши! И начала диктовать письмо брату: «Ты там воюешь, немцев-фашистов бьешь, а они нас здесь добивают — корову-быка увели, а чем кормится нам? Ты попроси там своих командиров, может, они чем помогут — чтобы корову хотя бы отдали...»


Как потом рассказывал брат, эта история дошла чуть ли не до Калинина, и местная прокуратура дала указание: «Вернуть». Бесполезно — мол, не колхозники, не отдадим. Когда у нас было документально подтверждено, что нам должны вернуть нашу корову, мы с отцом пошли и выкрали ее у колхозников из стада. Увели ночью в лес, там привязали, и мать потом ходила, доила ее и приносила нам молоко. Тем и спасались

Николай Лунев с отцом Родионом Луневым, 1970-е.
Николай Лунев с отцом Родионом Луневым, 1970-е.

Мать, по словам Николая Лунева, судили три или четыре раза за то, что не выходила на работу, или опаздывала - у нее дети слабые были, болели часто. Однажды ей присудили срок отбывать в Асино - от Зырянки это полсотни километров. Должна, говорят, срочно явиться. Женщина взяла младшую дочь, посадила на санки, пошла пешком по снегу.


По дороге ей встретился начальник леспромхоза, в котором работал и пользовался уважением Лунев-отец. Спросил: кто такая? куда идет? почему с ребенком? Мать ответила, что идет отбывать наказание и не может бросить девочку. Начальник леспромхоза привез женщину с дитем обратно на своих санях и добился того, чтобы ей разрешили отбывать наказание дома — при помощи ткацкого станка она ткала для колхозных лошадей попоны и холсты.

Благодарность красноармейцу Ивану Луневу за отличные боевые действия
Благодарность красноармейцу Ивану Луневу за отличные боевые действия

Старший из братьев Луневых вернулся с войны с ранением, контузией и наградами. Решил поступать в томский лесотехникум. И Николая позвал с собой. Только предупредил, что в графе «социальное происхождение» ни в коем случае нельзя писать, что «из кулаков» - хода не дадут. Поэтому братья договорились писать «из крестьян».

Военное авиационное училище первоначального обучения летчиков, Павлодар, выпуск 1954 г. Николай Лунев в верхнем ряду справа от преподавателя.
Военное авиационное училище первоначального обучения летчиков, Павлодар, выпуск 1954 г. Николай Лунев в верхнем ряду справа от преподавателя.

В 1950 году Николай Лунев параллельно пошел учиться в томский аэроклуб — прыгал с парашютом, летал на самолете П-2, выучился на спортсмена-пилота. И понял, что очень хочет стать летчиком. Поступил в Павлодаре в Военное авиационное училище, закончил его с отличием. Но в тот день, когда Николай сдал последний экзамен, случилось ЧП. Вечером до курсанта-отличника, который разговаривал на улице с девушкой, докопался пьяный офицер. Обругал матом, сорвал погон. Лунев дал сдачи.


Суд над ним устроили показательный. Потерпевшего на нем не было. Девушки-свидетеля — тоже. Статью вменили - «насилие в отношении должностного лица».

Павлодарское училище, Николай Лунев в центре, 1954 г.
Павлодарское училище, Николай Лунев в центре, 1954 г.

Прокурор попросил 6 лет, - вспоминал Николай Лунев. - А адвокат встает и говорит: «Конечно, у Лунева отличные оценки, он летал хорошо, и теорию хорошо знает. Но он большое преступление совершил - ему 6 лет и надо!» Комиссия большая приезжала на процесс, особисты были в ней, спрашивали: «Чего хочешь?» — «Как чего, летать хочу!» - один из них: «Советская авиация обойдется без кулацкого отродья!» Вот тут-то меня точно ударило: они судили меня, в общем-то, за то, что я скрыл свое происхождение, что я из кулацкой семьи...


Потом, когда в тюрьму меня увезли, ко мне пришел адвокат: «Лунев, они тебе несправедливо срок дали, давай писать жалобу». Я говорю: «Давайте ручку, бумагу». Он принес. Я забрал и сказал: «Все, спасибо. Мне вашей помощи на суде хватило. Я сам все сделаю». В общем, я сам написал кассацию, три года с меня сняли.

После этого за Николаем Луневым закрепилась слава «адвоката». Первым за помощью к нему обратился один казах, которого осудили на 8 лет, а у него дома семья из 6 человек осталась. Рассказал, что работал завхозом в школе и не доглядел, как школьную лошадь украли и съели. Он знал тех, кто это сделал, но побоялся сказать следователю. «Адвокат» Лунев помог завхозу грамотно составить жалобу, наказал, чтобы поименно назвал настоящих виноватых. Срок человеку «скостили».

С этого у меня адвокатская деятельность и началась, - говорил потом Николай Лунев. - Я его сердцем понял, что невиновный. Однажды ко мне настоящий уголовник приходил — ему 25 лет за убийство дали. Тяжелый человек, преступник — «ну да, говорит, убил, но ты напиши, что не убивал, а мои родственники тебе денег дадут». Я ему отказал, без сердца руки не работают. А многим помогал, и сроки им сбавляли.

Николай Лунев с женой Прасковьей, 1957 г.
Николай Лунев с женой Прасковьей, 1957 г.

В 1957 году Николай Лунев освободился. Вернулся в Томскую область, устроился на работу, женился. А в 1958 году его вновь арестовали. За антисоветские письма, которые он писал друзьям-летчикам из заключения. Осудили по знаменитой 58-й статье УК РСФСР, дали пять лет плюс три года поражения в правах.


Наказание отбывал в Озерлаге. Был бригадиром — товарищи уговорили («лучше ты, чем какой-нибудь стукач»). Участвовал в забастовке: мыльные стоки из бани стекали в колодец, из которого брали воду для кухни, и однажды, когда в котле обнаружились два обмылка, заключенные взбунтовались — отказались принимать пищу. Продолжал помогать коллегам по несчастью.

Александр Булгаков, 1955 г. Фото на паспорт. Освобожден в 1956-57 гг.
Александр Булгаков, 1955 г. Фото на паспорт. Освобожден в 1956-57 гг.

Больше всего меня задел случай Сашки Булгакова, - вспоминал Николай Лунев. - Я, когда его увидел, поразился: идет бригада, человек 60, все здоровенные, а сзади малыш ковыляет, шкет — сапоги длинные, фуфайка болтается. Он с подельником со склада три платья украл, ему 10 лет влепили. Родители его погибли, старший брат где-то потерялся, и он по братовым документам жил, вот и прошел через суд как совершеннолетний. А ему на тот момент даже 16 не было. Я его на стул поставил, сфотографировал, отослал в Москву — вы чего над ребенком издеваетесь, неужели не видите, что ему 18-ти нет? Насколько я слышал, срок ему сократили.

"Непоколебимому - от неповторимого!", автор Геннадий Смирнов (хлеб, соль), Озерлаг
"Непоколебимому - от неповторимого!", автор Геннадий Смирнов (хлеб, соль), Озерлаг

Сам Николай Лунев вышел из Озерлага в 1963 году. С собой на волю забрал скульптуру из хлебного мякиша и замысел книги. Мечтал к солженицынскому рассказу об архипелаге ГУЛАГ добавить и свою историю. Солженицын был для Лунева кумиром. Услышав однажды по Радио Свобода о том, что писателю не дают работать, написал ему письмо: «Александр Исаевич, если сильно тяжело будет, у меня есть сбережения...» Ответа не получил.


Позже решил с Солженицыным встретиться, чтобы показать свои рукописи о жизни раскулаченных и ссыльных. Узнал адрес, приехал в Рязань. Солженицын вышел к нему, терпеливо выслушал, предложил переслать материалы («если не я сам посмотрю, то люди смогут посмотреть»). Томича обрадовал даже такой ответ. Но рукописи украли вместе с чемоданом. Восстановить их Николай Лунев не смог. Или не захотел.

С хлебом и солью из Озерлага. Штрихи к портрету «адвоката» Лунева

В 1994 году Солженицын был в Томске, но Лунев тогда в областной центр выбраться не смог, о чем горько сожалел. В 2003 году Солженицын прислал ему свою книгу с дарственной надписью, когда помогал своим фондом бывшим узникам ГУЛАГа, - рассказывает Василий Ханевич. - Я бы сказал, что сам Лунев - это не состоявшийся Солженицын. Не состоявшийся летчик. Человеку просто сломали судьбу, хотя он подавал большие надежды и как летчик, и как начинающий литератор, во всяком случае, рассказчиком он был интересным. Неоднократно в музее встречались, когда приезжал в Томск из своей Зырянки...

С хлебом и солью из Озерлага. Штрихи к портрету «адвоката» Лунева

Николай Лунев ушел из жизни в 2011 году. Его надежды, страхи и вопросы без ответов сохранились только в виде аудиовоспоминаний — послушать их можно на сайте музея "Следственная тюрьма НКВД".

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?