«Здесь был лес!»

«Здесь был лес — здоровый, нормальный лес, — обводит руками поросшее травой и молодым кустарником поле культорг поселка Басандайка Надежда Ануфриева. — Росли березы, кедр и пихта. Этот лес считали зараженным. Пошли санитарные рубки, и весь лес весь попилили. Но вывезли только хорошую древесину. Зараженную оставили. Вот она лежит, прямо целыми лесинами. Кучками. Отсюда их так и не вывезли. Не убрали».

Надежда Ануфриева: «Здесь был лес!»
Надежда Ануфриева: «Здесь был лес!»

На сваленных на земле «порубочных остатках» видны извилистые ходы — их прогрызли личинки уссурийского короеда. Такие же ходы видны на скелетах многих, еще стоящих тут, деревьев.

Ходы, оставленные короедом
Ходы, оставленные короедом
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»

Для справки:

Уссурийский полиграф, или полиграф пихтовый, — опасный инвазивный вредитель-дендрофаг пихты. Естественный ареал обитания — Дальний Восток, Северо-восточный Китай, Корея, Япония. Проникновение этого жука-короеда в экосистемы Сибири и формирование здесь очагов массового размножения — единственный известный в настоящее время случай крупномасштабной инвазии насекомых в этот регион.

Как уссурийский короед попал в Томскую область — доподлинно неизвестно. Есть версия, что в соседнюю Кемеровскую область его завезли в 1990-х вместе с зараженной древесиной с Дальнего Востока. Правда, объяснений, кому и зачем понадобилось везти пихту в богатый лесом регион — нет.

«Здесь был лес!»

Вредителя в окрестностях Басандайки обнаружили в начале 2010-х. Бороться с ним решили сплошными санитарными рубками.

Из ответа на запрос ТВ2 в Департамент лесного хозяйства Томской области:

«Проведение рубок лесных насаждений не влияет на распространение вредителей леса, но санитарно-оздоровительные мероприятия в виде сплошных и выборочных рубок позволяют улучшить санитарное и лесопатологическое состояние насаждения, так как из древостоя убираются поврежденные и погибшие деревья, которые являются источником распространения вредителей и болезней».

Сплошные санитарные рубки к 2014 году приобрели, по мнению местных жителей, катастрофический масштаб. Когда груженые лесовозы пошли через поселок и разбили дорогу — внутри поселка и до Межениновки, жители начали выходить на сходы и писать жалобы во все инстанции, включая прокуратуру.

Разбитая дорога в Басандайке
Разбитая дорога в Басандайке
Надежда Ануфриева и Татьяна Метелева
Надежда Ануфриева и Татьяна Метелева
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»

«Я дилетант, конечно, — говорит председатель басандайского совета ветеранов Татьяна Метелева, — но открыла интернет — как же бороться с этим короедом? Оказывается, элементарно — либо химическими средствами, либо в зимнее время, когда короед под корой находится, надо спиливать эти деревья и их сжигать. Но департамент лесного хозяйства почему-то решил по-другому — спилить весь лес. Оставили только сухостой — где под корой размножается короед этот, и дальше идет по лесу. Вывозить эту пихту тоже нельзя — иначе короед будет дальше распространяться по всему региону. За четыре года сплошных санитарных рубок излечения леса не произошло. Эта идея себя не оправдала... Мы не сидели на месте, глядя, как лес вырубают. К нам представители ОНФ приезжали, партии зеленых. Мы очень многого добились...»

Как говорят жители, по итогам прокурорских проверок, нескольким чиновникам были выписаны штрафы. Рубки приостановили, разрешив вывозить лес только по устойчивому зимнику. Но порядок в лесу никто не навел.

Порубочные остатки в окрестностях Басандайки
Порубочные остатки в окрестностях Басандайки
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»

«У нас раньше не было заботы — садить дома кусты смородины или малины, — рассказывает жительница Басандайки Тамара Киселева. — Мы все брали в лесу. Сейчас нам так все «облагородили», что в лес не просто зайти. Везде сушняк и коряги. Лес забрали — так хоть порядок за собой наведите — переработайте во что-то как-то».

Тамара Киселева
Тамара Киселева

«Была создана пожароопасная ситуация, — объясняет Надежда Ануфриева. — Когда начались сплошные рубки, они благородную древесину повывозили, а не зараженные сушины и кучи порубочных остатков остались. Если бы в лето начался бы пожар, то вся бы деревня сгорела. Потому что мы бы оказались в огневом кольце — полностью вокруг поселка проводились эти санитарные рубки. Последствия рубок до сих пор не убраны. Чего, в принципе, народ и добивается — чтобы убрали эти последствия. Каждое лето мы боимся, что будет пожар большой. Всем поселком сидишь и дрожишь, что это все загорится. И бежать некуда. Пока приедет пожарная машина из Межениновки, пока она заправится здесь водой...»

По весне жителям Басандайки власти продемонстрировали технику для переработки порубочных остатков. Но агрегат, по словам жителей, проработал всего пару часов, не справившись с первой же порцией сваленных в кучу лесин.

«В начале июня мы этот вопрос задавали на круглом столе в департаменте лесного хозяйства, — говорит представитель народного движения «Защитим томскую тайгу» Денис Литвинов. — Нам пообещали, что все будет убрано. Снег скоро выпадет — ничего не убрано».

«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»
«Здесь был лес!»

«Вроде бы, лесникам сказали, что поступило распоряжение убрать, — вступает в разговор Надежда Ануфриева. — Но опять же, надо разобраться — кому принадлежит лес. Нашим лесникам какой-то квартал принадлежит, какой-то — нет. Где-то они уберут, а где-то оставят. А рубки проводились сплошняком — кусочками вырубленный, выхваченный лес».

«По нашим данным, за прошлый год в ходе сплошных санитарных рубок по области вырубили более 644 тыс. кубометров древесины, — говорит Денис Литвинов. — Это если официально. Подсчитать это возможно, изучив акты ЛПО (лесопатологического обследования), они есть на сайте Департамента лесного хозяйства, в них указывается объём вырубаемой древесины. Только это всё будет весьма условно, так как их таксационные данные нередко расходятся с действительностью. Рубщикам такие деляны обходятся в разы дешевле, чем эксплуатационные. А древесина, добытая с таких делян — точно такая же, как с обычной деляны, тем более, что вырубают зачастую именно деловую древесину...»

У жителей Басандайки есть свое представление — как можно решить проблему уборки леса быстро и не затратно. Просто разрешить людям разобрать эти никому не нужные порубочные остатки на дрова.

«У нас есть люди в деревне с техникой — они могли бы заехать в лес с трактором и вывезти эту древесину, — говорит Надежда Ануфриева. — И людям — дрова, и лесу — помощь. Но людям нельзя — за это дают штрафы. Минимальный — от 5 тысяч рублей. И лес продолжает лежать».

«Здесь был лес!»

Как вариант, предлагают жители, чтобы не нарушать закон, власти могли бы сами организовать вывозку порубочных остатков до деревни — люди разобрали бы их уже на месте. Вступающий 1 января 2019 года в силу закон о сборе валежника положение дел тоже не изменит, уверены местные.

«Действие закона не распространяется на порубочные остатки, — объясняет Татьяна Метелева. — Они не подпадают под понятие «валежник». Кроме того, валежник нельзя собирать с бензопилой в руках. А лесину на плече из леса не вынесешь. Такое впечатление, что законы пишут люди, которые в лесу никогда не были».

Еще жители настаивают на том, чтобы их разбитую лесовозами внутри- и межпоселковую дорогу привели в нормативное состояние. И пустили по ней автобусный маршрут до Басандайки. Кроме автобуса №510, который отправляется из поселка в 14.00, другие маршруты сюда не заходят. В Басандайке живут 950 человек — большинство из них каждый день ездят на работу в город — так как в поселке, кроме как в школе, на почте и в доме культуры, работать негде. У кого нет машины, выбираются из Басандайки на электричке — в полшестого утра и в три часа дня. Из города в Басандайку можно уехать в восемь утра и в шесть вечера.

Люди в Басандайке ждут автобус №510
Люди в Басандайке ждут автобус №510

«Мы хотим, чтобы дали еще один рейсовый автобус — №118, — говорит Надежда Ануфриева. — Так как у нас поликлиника в Лоскутово, и приходится людям на электричке добираться до Богашева, полчаса мерзнуть на остановке, дождаться 119-й, чтобы доехать до Лоскутово. Дойти там пешком до поликлиники. Вернуться опять до остановки — доехать до города. И уже из города добираться сюда — на электричке. А 118-й ходит до Межениновки. Это соседняя с нами деревня. Каких-то 15 км. Пустили бы сюда — рейс, который идет через аэропорт и Лоскутово. И не пришлось бы людям мерзнуть с этими электричками! Мне в этом смысле людей пожилых очень жаль. И родителей с детьми — которым перед садом или школой надо узких специалистов проходить, которых в нашем ФАПе нет — педиатра, окулиста, хирурга — они все в Лоскутово».

«Здесь был лес!»

В отстаивании своих интересов жители Басандайки настроены решительно. Поддержать их в этом вызвались активисты движения «Защитим томскую тайгу», которые, помимо сплошных санитарных рубок, нашли и другие проблемы томского леса — и сейчас собирают подписи под требованиями внести изменения в лесное законодательство страны.

«На местном уровне пытаемся разбираться — не получается, следующий шаг — в Москву, поездка к тому же Бастрыкину, — говорит активист Денис Литвинов. — Нам не сложно. Документы все соберем и поедем. Мы готовы потратить на это деньги, свое время — но будем добиваться до конца правды».

В Межениновском лесничестве нам прокомментировали, что сейчас готовится проект уборки порубочных остатков, оставшихся после сплошных санитарных рубок в Басандайке. Если проект согласуют на этой неделе, то ориентировочно в конце ноября наводить порядок на 100 с лишним гектарах вокруг поселка будет 32-тонный мульчер (лесной измельчитель, от англ. mulcher), который от порубочных остатков «даже пней не оставит». ТВ2 будет следить за развитием событий.

ССЫЛКИ ПО ТЕМЕ: ТАЙГА БЕЗ ХОЗЯИНА

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?