«‎Я чувашка,
но это
не значит,
что нужно
показывать
пальцем»
Николаевка Томского района — деревня в одну улицу. Названия у улицы нет, просто номера домов. Моя прабабушка Мария Спиридоновна Александрова, баба Маруся, живет в самом последнем доме. Тупик — значит, приехали.
Март для Николаевки еще зима. Все завалено снегом. Мы садимся в «Ниву» и, если что, готовы толкать и копать. Мы — это я, внучка Даша, баба Липа и ее сестры — Лена, Аля и Маруся — по маме. Липа, самая старшая — сокращенное от Олимпиады.

60 лет назад, также в марте, семья Александровых ехала в Сибирь. В товарном вагоне покидала свою родину — Чувашию.

Дорога в деревню Николаевка
март 2019
Чтоб печка топилась
да скотина кормилась
— Мы вербовались сюда. Тогда в Чувашии народу-то было много, а в Сибири мало, — говорит баба Маруся. — Дед мой, Иван, с другом пришел, друг и говорит: «Поехали, Иван, в Сибирь. Там дома строят, там дрова». А у нас деревни-то натыканные через 3-4 километра и ни дров, ни сена — ничего. И в колхозе одни палочки платили.

Вербовка — это добровольное переселение. Государство предоставило Александровым место в вагоне с буржуйкой (один вагон на две-три семьи), комнату в общежитии в здании старой школы, кусочек земли, корову и работу в совхозе. С собой взяли самое ценное — скот. Утки, куры, козы, гуси ехали в одном вагоне вместе с людьми. Взамен государство получило рабочую силу и решение проблемы перенаселения Центральной России.

Иван Александров с внучкой.
1980-е гг. Фото из семейного архива
Ехали 12 суток. Мамка беременна Марусей, мне четыре года, Лене два. Дети в товарнике! Со скотиной! Нас в тупик загонят, состав этот, и стоим, пока все поезда не пройдут. Час, два, три… Мужики бегают с чайниками, кипяток ищут.
— вспоминает баба Липа спустя 60 лет
Помнит баба Липа и то, что в Чувашии жили в ста километрах от столицы республики — Чебоксар, в деревне Полевые Козыльяры.

— Назад в Чувашию много народу вернулось. Мамкины братья. Дома лучше, говорят. Теплее. Сибирь есть Сибирь. Мамка тут сидит в минус 52: «Ой, как этот мороз надоел». Я говорю: «Знала, куда ехала».
А ехали Александровы в Иркутскую область. На тот момент почти 10 тысяч переселенцев из Чувашии нашли там свой дом. Для кого-то это был временный приют. Для моих родственников, например. В Иркутской области они прожили четыре года.

— Приехали в Алгаш (деревня в Нижнеудинском районе), начали жить среди русских. Язык не знали. Я маленько говорила, а дед вообще никак. Бросили национальную одёжу, по-русскому стали одеваться. Было тяжело, а потом помаленечку общаться стали, работать.


Иван и Мария с детьми в д. Алгаш
Родственники Ивана и Марии с детьми. Алгаш. 1963-1964 гг.
— А как оказались в Томске? Чем Иркутск не понравился?

— Невозможно скотину держать. Один хвойный лес, покоса нету. Решили переехать в такое место, чтоб хозяйство иметь.

Так Александровы переехали в Томскую область и после полутора лет блужданий осели в Николаевке — тогда богатой и многонациональной.
В России обзывали чувашкой,
в Чувашии русской
Мария с детьми в Николаевке. Самая старшая — Олимпиада, сверху справа
Когда Мария и Иван решили остаться в Николаевке, Олимпиаду устроили в школу.

— Для меня это была неописуемая трагедия, — рассказывает сама Олимпиада. — Сижу, как дура. По-русски не бельмеса. В классе все смеются. Витька Савинов, помню, как-то меня обозвал. Я встаю — прям с урока пошла. Мамке говорю: «Я больше в школу не пойду». Зато она пошла. Там, помню, такие двустворчатые двери были. Она — раз! — эту дверь об стенку. Витьку за ухо подняла, стучит по парте, крышка подпрыгивает. «Еще раз ты обзовешь ее!». После этого никто не обзывался.

— А как обзывали? «Чувашка»? Это же твоя национальность.

— Это смотря каким тоном сказано. Я знаю, что я чувашка, но это не значит, что нужно показывать пальцем.

Липа на пасеке с отцом
— В Чувашии — я туда ездила в гости в 16 лет — меня обзывали «май ра, май ра!». Это значит «русская», — рассказывает Олимпиада. — Но я чувашка, в то время язык я еще не забыла, только в каком виде я приехала? Пацаны говорили, что девчонки из Сибири не такие, как чувашки. Волосы распущенные, платье чуть-чуть прикрывает — руками показывает выше колен, — а там девчонки ходят — платье в пол, платки, косички заплетенные. Посмотришь на них — бабки какие-то. А им положено так. Национальная одежда.
Чувашия.
Урузмаментьево.
1980-е гг.
— Я после восьмого класса уже в швейном комбинате работала, платьев себе нашила, а они приданое готовят: вышивают простыни, в стопочки складывают, друг перед другом хвалятся. Полотенец у них куча. Когда будет свадьба, они все вывесят перед домом напоказ, а родители и родственники будут хвалить невесту перед женихом. Я стою и говорю: «А меня и так возьмут. В Сибири не вышивают. Я у вас здесь замуж не собираюсь выходить!».
В нас течет чувашская кровь,
но мы не сможем сказать это по-чувашски
Если ты родился в этнически смешанной семье, то волен выбирать, к какой национальности себя относить. Это и есть право на самоопределение. Мой папа, у которого отец русский, а мать чувашка, считает себя русским. «Но если приеду в Чувашию, буду говорить, что чуваш».

— Это внутри сидит, понимаешь? Все чувашское. Там же корни, говорит баба Липа.

Начинаешь думать: «Может, это и про меня тоже?». Быть очевидно русской слишком просто.

— Мы чуваши, только язык теперь не переделаешь, он перешел на русский, — констатирует баба Маруся.
— Мама все равно с акцентом разговаривает, — говорит баба Липа. — Помню, как в детстве нас зовет: «МарусЯ!», «ЛипА!». Ударение на последнюю гласную. Она «ешо» говорит вместо «еще». А мы-то с детства по-русски.

— Вовка, помню, Липе говорит: «Ты есухмах». Ты дура значит. Она: «А ты откуда знаешь?!». Одно слово только и знал, захотел посмотреть, что скажет сестра, — вспоминает баба Маруся.
Для тех, кто хочет узнать, как звучит чувашский язык
Чувашия, Урузмаментьево, декабрь 2014
Родственники бабы Маруси посылают ей поздравления с Днем рождения и передают привет из Чувашии:
«Мы радуемся, что девчонки приехали», «Я желаю тебе долгих лет жизни и чтобы дети тебя любили», «Хорошо, что ваши дочки приезжают, а то у нас то денег нет, то времени... Я вообще в шоке, короче!»
Натуральная чувашка: пашет, вышивает
и знает себе цену
Спрашиваю: «А где-то в документах написано, мол, Мария Спиридоновна, национальность — чуваш?». «В паспорте написано».

Не написано. Графа «Национальность» пропала из паспортов после «распада» СССР, в середине 1990-х.

Во времена СССР впервые просили определиться с национальностью в 16 лет — тогда гражданин получал свой первый паспорт. Присутствие «пятой графы» в паспорте нередко становилось основанием для национальной дискриминации — при поступлении в учебные заведения, приеме на работу, поездках за границу и в обычной жизни.
«Все люди одинаковые. Лишь бы дружно жить,
друг друга уважать»
Сейчас информация о национальности присутствует в свидетельстве о рождении, свидетельстве о браке, военном билете и свидетельстве о смене имени. В некоторых регионах России возникают предложения вернуть «пятую графу» в паспорт. Как показывает опыт моей семьи, подобное указание на национальность — повод «задеть» человека. Гарантия предвзятого отношения. С исчезновением из паспорта надписи «чувашка» баба Липа сама стала принимать решение, в какой ситуации свою национальность озвучивать. Потому что, как говорит баба Маруся: «Все люди одинаковые. Лишь бы дружно жить, друг друга уважать».
Николаевка.
Телятницы. 1970-е гг.
Регион, наиболее интенсивно заселенный чувашами (после Чувашской Республики) — Татарстан. А Набережные Челны — пример теснейшего соседства татар, чувашей и русских. В ноябре 2013 года «Челнинские известия» опубликовали материал: «Что думают в Челнах друг о друге русские, татары и чуваши». Нам, естественно, интересно, что «соседи» говорят про чувашей:

«Русские и татары считают чувашей очень трудолюбивыми, <…> в положительных стереотипах называются честность и упорство. В отрицательные черты соседи записали чувашам неряшливость. И точно так же сами чуваши не отрицают такого распределения черт характера. Православие чуваши приняли не так давно, в XVI веке, поэтому у народа еще сильны отголоски аграрных языческих культов. Они, кстати, являются и причиной негативного стереотипа — неряшливости. Чувашская семья привязана к земле, что порождает некоторую нечистоплотность в быту».

Слова прабабушки Маруси подтверждают это высказывание:
Да, это правда, потому что с детства пахали. Во время войны комбайнов не было, мы все серпами и руками убирали, вязали снопы, запрягали коня. Солнце всходит — идем в поле. Целыми днями с серпом. Солнце садится — домой. Молотили зерно, муку делали и отправляли на войну. Дошла она, не дошла? Мне было лет 11-12, деду тоже. Некому работать, а нам интересно. Себя ставили, как взрослые. И в Николаевке передовая была. Телятницей работала. Всегда медали, значки, грамоты — у меня их дохрена, впрямую сказать.
— Что-то от чувашской культуры осталось в вашей жизни? В быту?

— Все чувашские вышивки, до сих пор висят, — рассказывает Олимпиада. — Раньше железные кровати были, это все на кровати висело. Простыни цветные, наволочки.

Девушкой Мария, тогда еще Чернова, с матерью и сестрами сами ткали — из конопли и льна, шили себе одежду и украшали уникальной двусторонней чувашской вышивкой. Так Мария готовила себе приданое, которое в огромном сундуке отправилось в дом к мужу Ивану. С этим сундуком выходила замуж еще моя прапрабабушка. Сейчас он стоит в Николаевке.

— Тут уже не ткали. Только вышивать приходили к мамке, — говорит дочь Маруся. — Вот платок — это она сама вышивала.

Алевтина:

— Ну-ка надень на себя фартук и платок! Покажи, Марусь, и ходи, как по подиуму. А Дашка будет тебя фотографировать.

Олимпиада:

— О, чувашка вышла натуральная, платья только нету!
И, кажется, Чувашия стала ближе. И я, кажется, не совсем русская. Но и не чувашка... Поэтому национальная самоидентификация — это не про меня. Самое разумное, что я могу сделать — узнавать как можно больше.

А вы знаете, кто ваша прабабушка?
Текст, фото и видео подготовила
Дарья Гришанова