Виктор МУЧНИК: «Ребята, вы очень сильно ошибаетесь и рано или поздно это поймете!»

Телеканал ТВК опубликовал большое интервью с главным редактором ТВ2 Виктором Мучником. Говорили о политике, об истории, о современном состоянии журналистики в России. Публикуем фрагменты разговора.

– Не знаю, ты следил или не следил за последней церемонией «ТЭФИ» где Картозия (ген. директор канала «Пятница») свою речь закончил такими словами: «Давайте не будем хоронить наше телевидение, оно живо», – для тебя телевидение в России живо?

– Я плохой судья телевидению по той простой причине, что я его последние 4 года практически не смотрю. Что я там могу посмотреть: я могу посмотреть футбол, который меня интересует временами, какую-то документалистику – и это, по большей части, естественно, не российская документалистика, а что-нибудь на «Viasat History».


Но что касается российского телевидения в целом, то оно для меня существует в основном в такой опции: у меня есть собака, она периодически имеет обыкновение сесть на телевизионный пульт, и вот когда она садится на пульт – он включается непредсказуемым образом, и тогда я натыкаюсь на какое-нибудь российское ток-шоу, где орут те же люди про то же самое, что орали 4 с половиной года назад. Я понимаю, что повестка не очень изменилась, ругаю собаку, беру пульт и выключаю.


Конечно, я сейчас и в интернете кое-что, что сейчас показывают по ящику, вижу. И то, что я вижу, меня не вдохновляет.

– То есть, по сути, наше ТВ для тебя скорее мертво, чем живо?

– Да, потому что для меня телевидение – прежде всего информационное телевидение, а это, извини, нормальные новости, нормальные спецрепортажи, актуальные интервью, честные и интересные. Поскольку этого ничего на федеральном ТВ сейчас нет, для меня телевидение мертвое.

Вадим Востров и Виктор Мучник. Красноярск 2018
Вадим Востров и Виктор Мучник. Красноярск 2018

– А насколько, по-твоему, зрители ответственны за то, что они понимают или не понимают? Они же не являются профессионалами в медиа, в информации, а запутаться, учитывая количество и качество пропаганды, сейчас довольно легко.

– Я не осуждаю зрителей, особенно немолодых. Но при этом я считаю, что очень многие люди отвечают за то, что у них в мозгах, потому что у них сейчас гораздо больше возможностей разобраться. Я хорошо помню еще советские времена: те, кто хотел разобраться в ситуации, и тогда разбирались в том, что происходит...

– Хотя тогда было сложнее…

– Тогда было сложнее, но находили источники информации. А сейчас для людей, мне кажется, во многих случаях – это просто попытка самозащиты и попытка слиться с окружающей средой для того, чтобы не выделяться, не высовываться, согласиться со всем. Ну как ни банально, стокгольмский синдром – он же реально работает. Но, с другой стороны, вот уже 4 года прошло, как ТВ-2 в эфире нет, а меня периодически ловят на улице за рукав, спрашивают: «Вы же Мучник?» Да, Мучник. «И когда вы, типа того, в эфир вернетесь?» Это радует, значит, все было не зря.

митинг в поддержку ТВ2. январь 2015
митинг в поддержку ТВ2. январь 2015

А что касается большой нашей страны, не очень счастливой, то я и в советские времена всегда знал, что мои политические взгляды разделяет небольшое количество людей. И поэтому сейчас я внутренне обращаюсь к своим соотечественникам: «Ребята, вы очень сильно ошибаетесь и рано или поздно это поймете».

Я это уже видел, когда вы побежали на митинги в 90-м году, когда стали рвать свои партбилеты. Если я доживу, то еще раз увижу всё это разочарование. Я понимаю, что я вам сейчас абсолютно ничего не докажу и не буду доказывать.

– Они считают, что их тогда обманули.

– Ну ладно, хорошо. Они еще раз будут также считать, лет через 5-10.

Обсуждение фильма Вадима Вострова "Нулевые" на ТВ2. Томск. 2012
Обсуждение фильма Вадима Вострова "Нулевые" на ТВ2. Томск. 2012

– Я понимаю, о чем ты говоришь. В свое время ты написал работу «В поисках утраченного смысла истории». Учитывая, что мы опять вернулись в прошлое, нет ощущения бессмысленности происходящего? Мы опять ходим по одному и тому же кругу.

– Конечно, я огорчен тем, что случилось со страной. В 90-е годы у меня было ощущение, что здесь можно постепенно наладить какую-то более гуманную, более нормальную жизнь.

Я, конечно, понимал, что это будет непросто, но не думал, что это будет сложно до такой степени. Но я не считаю, что история просто возвращается, потому что нет абсолютной повторяемости событий.

С историей происходит не то, что она возвращается, а то, что она длится, и то, что у тебя за спиной, все равно влияет на то, какой ты сейчас. Это и про конкретного человека, и про общество.

– Популярный вопрос, на который, наверное, невозможно ответить. А куда мы, собственно, идем и чем это все кончится?

– Как историк я понимаю абсолютную невозможность прогноза. Я помню один очень удачный исторический прогноз: в советские времена меня поразила книга Андрея Амальрика «Доживет ли Советский союз до 1984 года», я читал этот текст в Самиздате. И он произвел на меня впечатление такой очень интересной фантастики. Но при этом там был точный прагматический взгляд на вещи. Он же из чего исходил, в конечном счете?
«Давайте, – писал он, – посмотрим на этих людей, которые стоят на Мавзолее, давайте посчитаем, сколько им сейчас лет, посмотрим на среднюю продолжительность жизни в нашей стране и прикинем, когда эти люди перейдут в мир иной». И вот это был пример удачного исторического прогноза, исходящего из простой красивой догадки.

– Это называется «внутренняя эмиграция».

Ну, в общем, конечно. Я и в советские времена жил как внутренний эмигрант, так и сейчас, но поскольку я все-таки человек медийный, то должен коммуницировать с окружающим меня пространством, и я это делаю, абсолютно не разделяя доминирующую систему ценностей, меня тошнит от всяких империалистических восторгов, абсолютно мне чужда вся эта эстетика. Это мне такое же чужое, какой была советская власть. Ну а поскольку тогда я был молодой, а молодому человеку, у него же психика чуть пластичнее – гипертонии нет – в общем, он переносит какие-то вещи гораздо легче, чем человек в моем возрасте. Сейчас, когда на все это смотришь, с души воротит очень сильно.

Согласен, когда смотришь федеральные политические ток-шоу, и что они там несут – это ужасает. Ужасает, что люди этому верят. Но вот что интересно, как только в тех же шоу те же самые персоны начали прославлять пенсионную реформу, наши зрители мигом прозрели и во всем разобрались. То есть могут, если пропаганда затрагивает непосредственные их интересы...

– У людей мозг устроен непросто, в нем есть разные отделы, и они не всегда между собой коммуницируют. Все-таки у наших людей всегда была привычка ругать правительство, это не возбранялось особо. Любой человек в нашей стране, если что-то пошло не так, он что первым делом делает? Обругает Медведева, это святое, правительство всегда плохое.

Есть гарант Конституции, царь-надежа – он не предаст, ему, конечно, трудно приходится с этими балбесами, с которыми он работает, но мы на него, на царя, надежду возлагаем. А тут вот случилось такое несчастье – царь оплошал.

И в какой-то момент начинает действовать вот это переключение, когда только что царь еще был надежен, а потом вдруг – царь-то не настоящий! Это во всех обществах, типа нашего, авторитарных, происходит по щелчку и очень быстро.

Есть замечательные кадры с Чаушеску, выступающим на митинге в Бухаресте, помнишь их? Там кадры удивительные совершенно, только что состоялся съезд, где все хлопали, но там, понятно, специально подобранные люди. Потом произошел этот расстрел в Тимишоаре. И вот он выходит говорить с аудиторией – большая площадь в Бухаресте, люди хлопают, обученные люди скандируют, все нормально, и вдруг там какой-то шумок на площади, кто-то начинает что-то кричать, буквально несколько человек. Чаушеску теряется, спадает с лица, он не привык к этому.


И все, он закончился. И тут же эта площадь, которая только что хлопала, она выходит из-под контроля. Обычно в таких обществах это так и происходит, сыпаться начинает очень быстро, и вопрос остается один – оно здесь и сейчас произойдет или когда глава государства постареет еще на 5-7-8 лет. И еще я знаю, что все надежды на то, что куча денег все эти годы вбухивалась в силовиков, просто в надежде на то, что они не подведут – они тщетные. На самом деле, значительная часть рядовых сотрудников раздражена не меньше нашего. Кроме того, я отлично помню, как в 91-ом году все эти силовые структуры, все это выкормленное, холеное и лелеемое на протяжении десятилетий КГБ, как они исчезли махом. Ну и, пардон, Владимир Владимирович лично в 91-ом году не отсвечивал, а вполне себе устроился к господину Собчаку на приработки. Все они не отсвечивали. Золотов (руководитель Росгвардии). Где Золотов стоял в 91 году, с кем он стоял на исторической фотографии?

август 1991. Москва
август 1991. Москва

– С Ельциным.

– С Ельциным, на митинге в защиту свободной демократической России.…

– Это все так, хотя отличие, с точки зрения экономики, очень большое, потому что Советский Союз к 1991 г. был экономическим банкротом, а Россия в этом смысле гораздо более устойчивая.

– Конечно, гораздо пластичнее. Тогда мы зерно покупали – сейчас мы его продаем. Капитализм, даже такой уродский как наш, он пока работает, это правда.

Но по факту: чуть-чуть поджало оказалось, надо пенсии отобрать у людей. Это же игра «в длинную»... Вот знаешь, я когда думаю про Путина, у меня есть такое сравнение: вот я иногда играю в карты.

Есть две карточные игры, одна называется покер, а другая преферанс. Покер – это игра такая азартная, там тоже надо считать карты, но очень большую роль играет психология, блеф. А преферанс игра холодная, расчетливая и долгая. И вот представь себе ситуацию, когда покерист пришел играть с опытными игроками в преферанс. Он их на первой стадии за счет своих каких-то фокусов сможет обыграть. Но в долгую все вот эти его фокусы будут просчитаны и его начнут системно наказывать при игре в преферанс. Вот игра в мире – это игра в долгую, а наши играют в короткую, и до поры до времени может везти.

В каком-то смысле, это касается не только сегодняшней политической элиты, но и истории России. Она с петровских реформ пыталась каждый раз очень быстро догнать. Когда институционально это все плохо выстроено, то можно очень быстро рвануть, но потом все равно очень тяжело приходится. История – она штука, где надо эволюционно, постепенно выстраивать институты. А наша власть, она чем занималась, начиная с 2000 г.? Она, по сути дела, занималась разрушением тех институтов, которые в очень зачаточном виде пытались в 90-е создать, а без институтов руководить страной на ручном управлении, на вот этом вот «мочить в сортире», на ловких фразочках – это все в долгую не работает.

В одном из интервью ты говорил, что, зачищая медийное пространство, руководство страны лишает себя обратной связи. А она им сейчас нужна, обратная связь?

– Им уже не нужна.

– А для самосохранения...

– Вернее, нужна, только они этого не понимают. К сожалению, они достигли уже такого уровня неадекватности, что утратили абсолютно чувство самосохранения, с моей точки зрения. Управленческая элита существует в своей информационной среде. Владимир Владимирович может сейчас говорить все что угодно, и его окружение будет ему хлопать, кланяться, улыбаться и говорить, как здорово вы это сейчас сказали.

– Где в такой ситуации ты берешь оптимизм, положительные эмоции, продолжая что-то делать?

– Во-первых, у меня по-прежнему есть работа, которую я люблю, это немного другая работа, чем та, которой я занимался прежде, но она мне нравится. Я говорю про сайт ТВ-2. Есть десять человек, и все мы на ежемесячных договорах, и в любой момент – люди знают – если денег нет, то мы расходимся. Мы в такой ситуации живем с 2015 г.

Каждый день мы приходим на работу с перспективой, что через месяц она может закончиться, но при этом я сейчас чувствую себя абсолютно свободным. У меня нет никаких внешних ограничений. У меня, конечно, меньше ресурсов, у меня гораздо меньше профессиональных людей и возможностей.

Но я по-прежнему занимаюсь любимым делом, занимаюсь им абсолютно свободно, потому что меня сейчас ничего не связывает, кроме моих личных рисков, но мне уже 60 лет, я немолодой человек, и ко многому готов. Поэтому я испытываю большое удовольствие от работы. Кроме того, у меня есть еще университет, у меня есть семья, которая меня поддерживает.

– Ты веришь в то, что Россия в итоге сможет выбрать более нормальный путь развития?

– Мы уже про это говорили, я не очень уверен в том, что это случится при моей жизни. Но я все-таки на это надеюсь и хотел бы пожить подольше. Конечно, я бы хотел это увидеть, но боюсь, что перед этим Россия пройдет через ту боль и через те испытания, которые я, честно говоря, видеть бы не хотел.

Вот когда я веду внутренний диалог с этими ребятами наверху, то говорю: это не я раскачиваю лодку, я-то не хочу, чтобы она раскачивалась, вы ее раскачиваете своими действиями. И когда все посыплется, это будет больно не только вам, черт с вами, это будет больно всем нам.

Я сторонник постепенного и эволюционного развития, а они ведут к другому, и беда в том, что они этого не понимают..

Автор – Вадим Востров.  Подробнее здесь

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?