Вера без храма

Дева Мария на месте сгоревшего храма в сибирском Белостоке
Дева Мария на месте сгоревшего храма в сибирском Белостоке
Фото: Сергей Коновалов

Каждый год 24 декабря Агнешка Каневска, аспирантка Вроцлавского университета, отмечает рождество в Белостоке. Не в польском — в сибирском. В 200 км от Томска есть небольшое село с польским названием Белосток, которое 120 лет назад основали переселенцы из Польши. Они корчевали лес, строили дома, возделывали землю, ходили на службы в собственный деревянный костел. В конце 1930-х костел разрушили сотрудники НКВД, а почти всех взрослых мужчин-поляков расстреляли. Наши корреспонденты договорились с Агнешкой Каневской вместе встретить рождество в Белостоке, чтобы понять — как пережившим белостокскую трагедию полякам удалось сохранить память о национальных корнях, и почему в глухой Сибири по праздникам всегда звучит польская речь?

Костел, сгоревший в апреле 2017 года
Костел, сгоревший в апреле 2017 года
Фото: архивное

Католический костел в Белостоке было видно сразу на въезде. Ладный, деревянный, он был заново собран на пригорке в 1998 году — из сохранившихся частей первого, 1908-го года постройки, который обезглавили в конце 1930-х и отдали сначала под зернохранилище, а потом под клуб. Но в этом году костел сгорел — в апреле, через два дня после Пасхи. Подвела проводка. Так что это рождество — первое, которое католики Белостока будут встречать без храма.

Пустырь на месте сгоревшего храма в Белостоке
Пустырь на месте сгоревшего храма в Белостоке
Фундамент сгоревшего костела (вид сверху)
Фундамент сгоревшего костела (вид сверху)
Вера без храма

Дорожка, которая вела к храму, сейчас занесена снегом. За металлической оградкой с адресом «Центральная, 7» сохранились ободок кирпичного фундамента, металлический крест и белоснежная фигура Девы Марии — раньше скульптура была цветной, но во время пожара на ней обгорела краска.

Уцелевшая Дева Мария
Уцелевшая Дева Мария
Вера без храма
Вера без храма

«Так жалко, люди ведь сами этот храм строили! — сокрушается Алла Серебренникова, культорг, которая предложила местной католической общине провести праздничную мессу в местном клубе. — Очень переживали бабушки. После пожара приходили на пепелище несколько дней подряд — думали, хоть что-то уцелело. Все сгорело, ничего не осталось. А у них там красиво было — иконы, не как у православных образа, а как картины из жизни. Или статуэтки из папье-маше почти в человеческий рост — они ими на рождество, на пасху зал оформляли...»

Алла Серебренникова, культорганизатор села Белосток
Алла Серебренникова, культорганизатор села Белосток
Оградка сгоревшего костела
Оградка сгоревшего костела
ул. Центральная, 7
ул. Центральная, 7

На службы в костел, по словам Аллы Серебренниковой, ходили не только католики, но и православные, здесь всех встречали радушно. Для детей летом при храме открывался лагерь — на пару недель из Томска приезжал викарий и сестры, они собирали ребятишек, играли с ними, пели песни, кормили их обедами. Так что костел в Белостоке всегда был больше, чем просто религиозное здание.

Когда в 1937 году по приказу НКВД разрушили первый храм, построенный в 1908 году — для общины это было шоком. Ребятишки так же, как и сейчас бабушки, несколько дней ходили вокруг костела, пытаясь найти и сохранить что-нибудь уцелевшее и ценное.

Первый костел, постройки 1908 года
Первый костел, постройки 1908 года
Здание старого костела использовали сначала под зернохранилище, потом под клуб
Здание старого костела использовали сначала под зернохранилище, потом под клуб
Вера без храма

«Я как раз в первый класс пошла в 1937-м, — вспоминает баба Аня (так все в деревне зовут 89-летнюю Анну Лекаревич). — Мы в школе были, когда приехали эти... колокола снимать. Залезли, колокол как бросили! А большой колокол был, это в новом храме колокол 50 килограммов весил — а тот огромный, он прямо в землю вошел... К тому же церковь высокая была, 7 рядов с нее потом снято было...»

Анна Лекаревич
Анна Лекаревич

Баба Аня родилась в Белостоке 1 января 1929 года. На поселение в Сибирь ее бабушки и дедушки переехали из Польши и Белоруссии в конце 19 века — «по своей воле, потому что там земли было мало». В тайге земли было много, и они корчевали лес, разрабатывали наделы. У бабушки было семеро детей, когда в 1917 году дедушка погиб. Бабушка вышла замуж за вдовца, который тоже воспитывал семерых.

«Жили, как мама говорила, одной семьей, — рассказывает баба Аня. — Никто ни разу никому не сказал - «ты мне не брат» или «ты мне не сестра». Еще говорила, что отчим очень любил ее — за то, что в 8 лет она уже умела серпом жать. Я тоже умела серпом жать, тогда же все ручное было. Хотя потом в колхозе лобогрейки появились (простейшие жатвенные машины для уборки зерновых - прим. ред) — они сено косили, а мы, девчонки, бегали снопы вязали».

Отучиться бабе Ане пришлось всего четыре класса. Когда в 1941 году началась война, ее отца - «сердечника» - забрали в трудармию (на фронт людей с польскими корнями поначалу не призывали). Отца отправили в шахты Прокопьевска, где он вскоре и умер. Чтобы семья не умерла с голода, Ане пришлось с 14 лет пришлось работать — летом на уборке урожая, зимой - на лесозаготовках.

Мемориал жертвам политических репрессий в Белостоке
Мемориал жертвам политических репрессий в Белостоке

Во время войны в Белостоке, по большому счету, остались только женщины и дети. В 1937-38 годах почти все мужское население села — более ста человек — обвинили в польском заговоре, арестовали и расстреляли. Так выполнялся план по поиску польских шпионов-перебежчиков согласно приказу наркома внутренних дел Н. Ежова №00485 «О начале кампании политических репрессий в отношении лиц польской национальности».

Вера без храма
Вера без храма
Вера без храма
В.Дащук, И.Ханевич, Ф.Кривда (фото с сайта nkvd.tomsk.ru)
В.Дащук, И.Ханевич, Ф.Кривда (фото с сайта nkvd.tomsk.ru)
Справка ВТ СибВО о реабилитации В.А. Дащука (с сайта nkvd.tomsk.ru)
Справка ВТ СибВО о реабилитации В.А. Дащука (с сайта nkvd.tomsk.ru)

Буевич, Гелбутовский, Грик, Дащук... — десятки фамилий выбиты на сельском мемориале памяти жертв политических репрессий. Памятник открыли в начале 2000-х стараниями активных жителей — потомков репрессированных поляков. Например, Василия Ханевича, заведующего мемориальным музеем «Следственная тюрьма НКВД».

«То есть сначала всех расстреляли, а потом реабилитировали, — вздыхает Алла Серебренникова. — Снято клеймо с них было, что они враги народа, и с их детей. Тогда уже было полегче им маленько жить...»

Алла Серебренникова, которая не только заведует клубом, но и следит за сельским музеем истории, в этом году проводила опрос белостокских бабушек — бабы Мани Маркиш, бабы Ани Лекаревич и других — как они жили в годы войны. Слушала и не могла поверить.

«В войну все они были подростками, — рассказывает Алла Серебренникова. — Учиться начинали с октября, потому что весь сентябрь еще работали на уборке урожая. Все они закончили мало классов. У бабы Ани, например, заболела мама, и ей поставили условие — либо дочь за нее идет работать, либо семья останется голодной. После дневной работы женщины по ночам ткали и шили себе одежду, потому что носить было нечего. И есть было нечего. Картошку мороженую ели. Траву. Поэтому говорят — сейчас хорошо живем, все можно поесть...»

Анна Лекаревич
Анна Лекаревич

По рассказам белостокских бабушек, на лесозаготовки их забирали уже с 13-14 лет. Одежды теплой не было, и они сильно мерзли — зимы были морозные, работать приходилось по пояс в снегу. Сначала выбирали дерево, оценивали — можно ли его валить, зачищали от снега, а потом пилили при помощи пилы-двуручки.


«На завтрак чай, в обед — чаек...» — приговаривали бабушки. Еды было мало, часто приходилось обедать и ужинать просто кипятком с сухариками. Чтобы согреться, придумывали всякие хитрости: например, когда везли дрова или сено на быках (коней из деревни забрали), то быком не правили, а убегали вперед и возвращались — так было теплее.

Алла Серебренникова в Белостокском музее
Алла Серебренникова в Белостокском музее

«Как выжили в таких условиях? — удивляется Алла Серебренникова. — Говорят, потому что помогали друг другу, дружили. Когда храм был разрушен, ходили в гости, пели, пряли вместе. У нас в музее сохранилась часть ткацкого станка — кросны. И другие приспособления для улучшения быта. Например, «пральник». Это своего рода гладильная доска. На палку накручивалось влажное белье и сверху отстукивалось деревянным приспособлением — прообразом утюга. Вот корзина для грязного белья - «кошек». Вот маслобойка — ёмкость, в которую наливались коровьи сливки и сбивались специальным деревянным пестиком. Даже есть «уровень», с помощью которого делали отвесы при строительстве домов».

Музей истории в Белостоке
Музей истории в Белостоке
Предметы быта, изготовленные И.Седляром
Предметы быта, изготовленные И.Седляром
Образцы ткацкого и столярного искусства
Образцы ткацкого и столярного искусства

Чисто польских экспонатов в местном музее немного. Сохранять традиции во времена репрессий и войн было непросто. Старшее поколение старалось по-польски не говорить, а младшее не сильно интересовалось. Анна Лекаревич по-польски читать умеет — по крайней мере, по старенькому, пожелтевшему от времени, молитвеннику.

Баба Аня читает польский молитвенник
Баба Аня читает польский молитвенник
Молитва
Молитва
Четки
Четки

«Я молюсь по-польски! Я по-русски дома не молюсь, — говорит баба Аня. — Утренние молитвы помню наизусть — они не длинные в основном, но есть и по два листа. Я восемнадцать их знаю! С утра, как встаю, не хозяйством иду заниматься, а молитвы читаю (улыбается). В них то же самое, что и в русских — только слова немного по-другому звучат. Теперь, правда, по-польски и поговорить-то не с кем — нас осталось, поляков, три-четыре старухи. А дети наши, они уже венчаются по-русски. Хотя мои Нина и Иван венчались по-польски, в нашем костеле... Мы всегда в костел ходили — прибрать, натопить перед приездом ксендза. По воскресеньям, когда ксендз не приезжал, сами открывали, собирались. Так жаль что сгорел костел!»

Подготовка к рождественской службе в Белостокском клубе
Подготовка к рождественской службе в Белостокском клубе

Под рождественскую службу «актовый зал» в Белостокском клубе освободили заранее — в небольшом одноэтажном здании соседствуют и детский сад, и начальные классы (среднюю школу в Белостоке закрыли 6 лет назад как малочисленную, и детей с 5 класса возят в Пудовку), и почтовое отделение, и местный музей. Нарядили елочку, установили скамейки, выделили стол под алтарь. К семи часам вечера в Белосток прибыла «делегация» из Томска — отец Кшиштоф, сестра Марина, и волонтеры вместе с Агнешкой Каневской, польской аспиранткой, которая работает над темой ссыльных поляков и три года отучилась в ТГПУ.

Агнешка Каневска
Агнешка Каневска
Агнешка и Анна Лекаревич
Агнешка и Анна Лекаревич

«Что делает польская девушка в рождественскую ночь в Сибири? Отмечает рождество! — спрашивает и сама же отвечает Агнешка. — Думаю, что привела меня сюда судьба, мечта. Это мое четвертое рождество в Сибири. Первое было в Бийске, в Алтайском крае, а потом три подряд рождественские ночи — в Белостоке. Это такое место, в котором я нашла какую-то простоту, и это очень интересно, что где-то в глубокой Сибири, есть маленькая польская община... Вот тут поляки приехали более 100 лет назад, и до сих пор их потомки помнят про польские традиции, про польское рождество — и это что-то такое, что трогает сердце... Главная причина — это бабушки, которые живут в деревне. Это очень пожилые люди, к сожалению, года через два их может уже не быть. И для меня это возможность прикоснуться к истории и стать даже ее частью».

Сестра Марина оформляет пространство перед "алтарем"
Сестра Марина оформляет пространство перед "алтарем"
Вера без храма

Пока отец Кшиштоф на своей машине ездит за бабушками, которые уже сами не смогут дойти до службы, сестры и браться готовят импровизированный алтарь к праздничной мессе. Сестра Мария достает из коробки и раскладывает на полу фигурки Иисуса и животных, чтобы создать сцену рождения в яслях. Фигурки привезены из Польши — в России таких не выпускают. «Когда видишь, легче понимать, что происходит», - объясняет сестра Марина.


На службу собираются люди — в основном, старушки, женщины и дети. Агнешка раздает прихожанам открытки с фотографией белостокских бабушек у мемориала жертвам репрессий.

Агнешка Каневска с открыткой "Сибирский Белосток. Воскресенье"
Агнешка Каневска с открыткой "Сибирский Белосток. Воскресенье"
Открытка
Открытка

«Вот тут баба Валя, баба Аня, Марья Маркиш, — показывает Агнешка. — Мы их напечатали, чтобы отправлять, как благодарение за пожертвования на восстановление храма. На обратной стороне открытки есть возможность написать поздравление. А внизу есть маленький логотип проекта — «Сибирский Белосток. Воскресенье». Так называется проект восстановления сгоревшего храма в селе Белосток Томской области. Я участвую в жизни томской общины — и часто ездила в Белосток. И мне эти люди стали настолько близкими, что мне показалось невозможным, чтобы это село оставалось без храма».

Агнешка Каневска
Агнешка Каневска
Макет сгоревшего костела
Макет сгоревшего костела
Макет костела
Макет костела

Когда сгорел костел, Агнешка занялась сбором средств в Польше на его восстановление — публиковала посты в соцсетеях, выступала на радио. Если строить на месте сгоревшего храма кирпичный, двухэтажный, но обшитый деревом (чтобы был похож на оригинальный), то примерно потребуется 150 тысяч евро. 54 тысячи евро уже удалось собрать. После рождества акцию по сбору денег планируют организовать и в Томске. И каждому, кто отправит пожертвование, будут в знак благодарности отправлять открытки с белостокскими бабушками. «Мы хотели показать, что костел — это не здание. Костел — это люди!», — говорит Агнешка.

Отец Кшиштоф на рождественской службе в сибирском Белостоке
Отец Кшиштоф на рождественской службе в сибирском Белостоке
Рождественская служба
Рождественская служба

Служба проходит на русском. Но некоторые куплеты праздничных песен звучат на польском. Люди подпевают. Дети слушают священника, отвечают на вопросы. И — очень радуются подаркам. Отец Кшиштоф привез их каждому — и каждого он знает здесь по имени. Для него рождество в Белостоке — тоже, по-своему, событие особенное.

«Я родился в Белостоке, — говорит отец Кшиштоф. — Это город в Польше, областной центр. Я раньше не думал, когда вступал в орден иезуитов — это был 1987 год, что однажды буду работать в бывшем Советском союзе. Когда я первый раз сюда приехал, бабушки спрашивали: «А вы откуда приехали?» «Я из Белостока», — отвечал я им. А они говорили: «И мы тоже!» После того, как сгорел костел, некоторые говорили — «что-то мы прогрешились, раз сейчас ни клуба, ни костела». Но место для праздничных служб нашлось. И это главное — что мы можем встречаться и отмечать большие христианские праздники. Для меня, для белостокца, служить здесь — это долг перед людьми, которые основали этот поселок. Которые были верующими христианами, католиками. И которые, в некотором смысле, как и Иисус пострадали за свою веру. За то, что были поляками».

Рождественский закат над Белостоком
Рождественский закат над Белостоком
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?