«В России удобнее быть мертвым»

«Никто – ни одна социальная группа и ни одно отдельно взятое живое лицо – не обладает преимущественным и исключительным правом говорить от лица мертвых. «Партия мертвых» не признает ни одно государство и ни один государственный институт, поэтому поддержка какой-либо существующей власти мертвыми исключена». Так звучит один из  пунктов устава движения «Партия мертвых». 23 февраля томские члены движения провели акцию против войны в Лагерном Саду. Главным лозунгом акции стала фраза «Мертвые не воюют».


Основатель движения Max Stropov согласился поговорить с журналистами ТВ2 от имени мертвых о памяти прошлого, политике и акционизме. Максим Евстропов — художник и философ, учился в Томском государственном университете, позже преподавал философию. В настоящее время живёт и работает в Санкт-Петербурге и Томске. В редакцию ТВ2 пришел один, так как томские участники движения «Партии мертвых» опасаются за свою безопасность.

«В России удобнее быть мертвым»
Фото: Александр Сакалов

23 февраля антивоенная акция прошла в Томске, Новосибирске, дальше где планируете?


Дальше пойдем по другим городам с акциями. В ближайшее время мы вернемся в Петербург, там сделаем что-то прекрасное.


Нет ли опасений, что вас могут обвинить в организации несанкционированной акции либо в оскорблении чувств?


Конечно, опасения есть. Нас уже обвиняли в подобном. Это другие акции, не с мертвецами, а с живыми людьми. И это было в Петербурге. Но серьезных обвинений не было. Были легкие, ни к чему не обязывающие столкновения с полицией.

«В России удобнее быть мертвым»
Фото: взято из аккаунта "Партии мертвых" в соцсети

Профилактические беседы были?


Если говорить о «Партии мертвых», то, конечно же, чего там только не было. И профилактические беседы, и казни, и расстрелы, и тюремные заключения. Многие вступили в партию далеко не по своей воле, а с помощью государства. Очень многие, просто миллионы. Миллиарды даже.


Как возникла идея создания «Партии мертвых?


Мы постепенно к этому шли. С одной стороны здесь сказывается мой интерес, как художника к смерти, ко всему, что связано с мертвым. Потом для меня стало все более и более очевидным, что это интерес этико-политический. «Партия мертвых» оказалась таким этико-политическим проектом в форме художественного проекта. Кстати, первые мысли о создании подобного движения посетили меня в Томске пару лет назад. Это было своеобразным ответом на движение «Бессмертный полк», которое тоже зародилось в Томске. В ответ на шествие с портретами у меня появилась мысль сделать шествие с черепами на палочках. Но до шествия у меня дело не дошло, был просто перформанс в контексте какого-то художественного мероприятия. Я проводил мастер-класс по построению горизонтальных пирамид из черепов.


Немного поясню. Мне кажется, что архитектура связана со смертью, так как один из истоков архитектуры — погребальные культы. Первые архитектурные объекты — насыпи, курганы и так далее. И они все имели формы пирамиды. И потом структура пирамиды стала интегрироваться со структурами власти.  Но если в традиционных обществах власти строили вертикальные пирамидки, построенные на костях, то сейчас в современном мире власть все больше и больше строит горизонтальные пирамидки из черепов. Если у вертикальных пирамидок из черепов был какой-то предел роста вверх, то у горизонтальных пирамидок предела роста нет. И можно как можно больше черепов включать в эти пирамиды.


Так, медленно, я пришел к основанию движения «Партия Мертвых». Первым делом снял предвыборный ролик и всех агитировал голосовать за «Партию Мертвых», как за самую большую партию в мире. А Первого мая 2017 года «Партия Мертвых» вышла на улицу, мы участвовали в первомайском шествии. Тогда у нас была немногочисленная колонна. Мы шли с транспарантом «Мертвых больше». «Мертвых больше» — это один из наших главных лозунгов.

Как люди реагировали на ваше шествие?


В целом хорошо. Люди к этому относятся с юмором. Я заметил, что «Партия мертвых» может стать каким-то объединяющим контекстом для самых разных людей. Самые разные люди реагируют позитивно, смеются. Или возмущаются. Но в целом, «Партия мертвых» — объединяет.


Маски из черепов: это часть арт-проекта или из-за того, что опасаетесь реакции силовиков?


И так, и так. Мне кажется, красивые черепа у нас. «Партия мертвых» создана не как площадка для самовыражения живых, а для того, чтобы дать голоса мертвым. Поэтому живые выступают в качестве тел-носителей и медиумов, через которых говорят мертвые.


До этой акции вы организовали «Увы-парад», там люди были без масок. Чем похожи и чем непохожи эти акции?

«Увы-парад» делался от арт-группы «Родина». И там был совершенно другой замысел. Тогда еще «Партии мертвых» не существовало. «Увы-парад» имел целью политизацию депрессии и уныния, так как эти вещи являются отличительной чертой нашего политико-культурного климата. Беспомощность, отчаяние, страх — все это приводит к депрессии. Мы хотели сделать все это видимым в политическом пространстве. Превратить выражение депрессии в политическое высказывание. Поэтому мы были с открытыми лицами. Чтобы высказывание было прямым. В случае же с «Партией мертвых» мы хотим политизировать смерть. Это более, как мне кажется, безумная задача. И более масштабная. Мы покушаемся на область, которой традиционно заведовали религии. Религии всегда выступали экспертами в области общения с мертвыми. Представители религии знали, как там мертвым, и присваивали себе эту привилегию — говорить от имени мертвых.

«В России удобнее быть мертвым»
Фото: взято из аккаунта арт-группы "Родина" в соцсети

Лозунг «Мертвые не воюют» — это высказывание больше политическое или художественное?


Это высказывание художественно-политическое. Я не разделяю художественное и политическое до конца. С одной стороны, я использую это высказывание как оболочку для политического содержания. С другой стороны, слова «политическое и политика» у нас используется специфически и звучит очень триггерно. Мне не нравится употребление слов «политическое и политика». Очень часто люди, если делают, по сути, политические вещи, они пытаются говорить, что это не имеет отношения к политике. Это делается ради безопасности, потому что в текущей политической ситуации сама политическая область узурпирована и приватизирована определенными социальными силами. Которые стремятся контролировать возможный оборот слов «политика» и «политический», так что в качестве политических сил выступают только они. Это, прежде всего, представители власти, игроки на политическом поле, которые добились каким-то способом официального статуса. А все другие силы даже не рассматриваются как политические. Мне кажется, такую ситуацию надо ломать всевозможными средствами. Заявлять о разных делах, движениях, как о политических. Даже если они, на первый взгляд, совсем не политические. Наша жизнь, по сути, политическая.

«В России удобнее быть мертвым»
Фото: взято из аккаунта "Партии мертвых" в соцсети

Очевидно, что  ваша акция по природе своей рассчитана на небольшую аудиторию. Скажите, она может что-то изменить в окружающей действительности? Кому ваши акции адресованы?


Наши акции адресованы всем. У нас универсальный посыл. Мы обращаемся ко всему миру. Конечно, у нас нет ресурсов, чтобы собирать большие шествия, У нас доступа к медийным каналам. И мы рассчитываем не на моментальный эффект, а на последующий медийный отклик. Такой медиактивизм.


Последняя акция «Партии мертвых» прошла в Лагерном Саду. Для многих томичей — это место эмоционально важное. Понимаете ли вы, что этой акцией вы могли реально обидеть. Не силовиков, а обычных людей.


Я понимаю, что это могло кого-то задеть. Мне кажется, что нужно задевать людей подобным образом. Потому что то, что происходит в области памяти, в области прошлого, в области, так называемой политики памяти в нашей стране совершенно чудовищно.

Прошлое превращается в какой-то неприкосновенный миф, который никак нельзя трогать, никакому анализу подвергать. Нельзя даже думать о прошлом. Я не знаю, чем может обидеть родственников погибших во время войны людей антимилитаристское высказывание. Можно подумать, что мертвые гибли, умирали ради того, чтобы эта война продолжалась впредь. Продолжалась вечно.

Даже в Советском Союзе доминировала идея о том, что такого больше не должно повториться никогда. И что нужно всеми силами препятствовать тому, чтобы начинались какие-то новые войны. Это шло немного вразрез, конечно, с империалистическими интересами Советского Союза, к стремлению к мировому влиянию. Но тем не менее, в области культуры, связанной с памятью Второй Мировой Войны, ведущей была эта линия. В последнее время все это превратилось в чудовищный восторг по поводу войны, по поводу Победы. Все это превратилось в бесконечное утверждение войны: «Мы можем повторить». Мне кажется, как раз вот это недостойно тех людей, которые умерли.


Россия хорошая страна для акционизма?


Не знаю. С одной стороны, здесь все располагает к существованию такого явления, как политико- художественный акционизм. Россия сама по себе арт-объект. Особенно современная. Здесь происходят нелепейшие вещи. И зачастую, какие-то акции художников, по своей дикости и абсурдности, мало чем отличаются от того, что делается в политике. С другой стороны, чем дальше, чем сложнее этим заниматься. Потому что, это становится все опаснее и опаснее. Очень немногие люди готовы постоянно заниматься акционизмом. Многие внутренне сгорают. Тем не менее, я вижу во многих людях огромный интерес к этому. Ко мне часто обращаются люди, говорят, что готовы влиться в движение. Очень много молодых людей, которые готовы в этом участвовать.

«В России удобнее быть мертвым»

Что больше всего вам не нравится в нынешней России?


Сложно сказать. Все в комплексе мне не нравится. Я не склонен разделять власть и народ полностью. То есть, вся система, не только официальные представители власти, но и люди, которые волей-неволей ее поддерживают. В итоге получается система тотального уничижения, беспомощности с одной стороны, с другой – безнаказанность насилия и грабительства. Это две стороны одной медали. Мне не нравится целиком эта медаль. Ее надо целиком демонтировать, а не только убирать, скажем, власть.


 В каком-то смысле в России удобнее быть мертвым. Но и мертвым приходится несладко в России.  Однако наша партия пытается бороться с вопиющими случаями злоупотребления мертвыми.

У нас ведь как власть имущие относятся к мертвецам? Как к очередному ресурсу. Власть вообще живет за счет смерти. Нефть, газ уголь – все это продукты распада плоти, распада органической жизни. Это отношение ко всему, как к некроресурсам, делается универсальным и проецируется на людей. К ним тоже относятся, как к некроресурсам. Власти удобнее рассматривать граждан своей страны, как в каком-то смысле уже мертвых.

Известно же, что с мертвых аккаунтов соцсетей делаются посты в поддержку Путина. Что при подсчете голосов на выборах голосуют мертвые. Даже были случаи, когда мертвые депутаты голосовали в Госдуме. Мертвым не дают быть мертвыми, живым не дают живыми. Живые и сами не дают себе быть живыми. Вот такая грустная ситуация.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?