«Умный, молодой, мобильный – Николай Могильный»

Идейный человек

С Николаем встречаемся в томском парке, рядом с памятником студенческим стройотрядам. Слегка выпивший человек средних лет держит в руках потертую сумку, на нем заношенная «олимпийка». Гуляющие вокруг молодые мамы с детьми смотрят на Могильного с некоторой опаской, но улыбка у него все та же, с памятного томичам избирательного плаката 2003 года.

Предвыборный лозунг «Умный, молодой, мобильный – это Николай Могильный» в свое время придумал Александр Краев, позже успевший поработать официальным пиарщиком мэра Томска и «Единой России». Избирательный потенциал слогана все же не сработал – в томскую Думу Могильный не попал.

«Умный, молодой, мобильный – Николай Могильный»

Могильный мечтал стать политиком – самовыдвиженец в 2005 году в городскую Думу, в 2011-м – в Законодательную, в 2013-м – опять в городскую. Мотивацию свою Николай описывает довольно туманно: пошел в политику, потому что хотелось «как-то проявить себя в общественной жизни», «что-то изменить». Стать депутатом, впрочем, так и не получилось даже на городском уровне: не хватило пятисот голосов. «Я считаю, что если бы выборы были настоящими и люди бы голосовали так, как они хотят, то, наверное, мы бы прошли», – сетует Николай.


После Могильный работал адвокатом, индивидуальным предпринимателем, сам он говорит «чем только не занимался». Конец девяностых и свою несостоявшуюся политическую карьеру вспоминает с нежностью.


– Раньше было лучше, – задумчиво говорит Николай. – Да, в девяностые стреляли, дрались, порой было нечего есть. Но социальные лифты работали и люди чему-то сопротивлялись. Можно было многого добиться, обладая определенными навыками и талантами. Сейчас зависимость от связей в обществе более выражена. Передел закончился. Все места заняты. Новый застой.

«Умный, молодой, мобильный – Николай Могильный»

Война как велосипед

От застоя Могильный спасался на Майдане. От Томска до Киева четыре с лишним тысячи километров, но несостоявшийся политик преодолел их быстро.


— Я был на Майдане с самого начала – на второй или третий день приехал, – рассказывает он. – Был в «майдановской сотне» (не до конца понятно, что имеет в виду Могильный – «небесной сотней» принято называть погибших во время Евромайдана. – прим. ред.). Когда расстреливали людей, тоже был. Сначала по ногам стреляли, потом начали убивать. Трупы выносил. Бился с «Беркутом».


– И совсем не было проблем в Киеве из-за того, что вы не местный?


– Я українською мовою спокійно розмовляю, – улыбается Николай. – Мои предки приехали из Полтавы в Казахстан, а оттуда я приехал в Сибирь. Мы братские народы ведь – Россия, Белоруссия, Украина, Казахстан. Там именно так и считают. В основном, кстати, говорят на русском.


– Как ваши родственники отнеслись к решению поехать в Украину?


– Свой социальный долг я выполнил – дочь вырастил, – говорит Николай. – А сестра меня поддержала. Деньги выслала. У них с мужем в Польше, в Гданьске, свой бизнес, но я стараюсь их сильно не напрягать.


– Как там вообще было на Майдане?


– Весело, – Могильный отвечает с улыбкой, но нервно теребит в руках потертую сумку. – Там были молодые девушки вроде тебя. Безо всяких шлемов и защиты шли в бой за идею. Была реальная революция. Прямо оттуда уехал в Мариуполь. Потом в аэропорт (Могильный имеет в виду бои за Донецкий аэропорт – в результате столкновений 2014-2015 гг. между украинскими военными формированиями и формированиями ДНР он был практически полностью разрушен - прим. ред.). Я только приехал в первый день, мы зашли туда, какой-то танк «сепаровский» в нас выстрелил, на меня упала кирпичная стена, и я живой остался. Все, что потом помню – ехал в машине лежа. Контузило. Что где взорвалось, не понял даже. Контузия ведь страшнее ранения.


– Как на настоящей войне...


– Да не так уж и страшно на самом деле, почти то же самое, что… ну вон, так кататься, – Николай указывает рукой с пальцем без фаланги на проезжающего мимо велосипедиста.


– Там палец оторвало?


– Нет, уже здесь, – говорит Николай. В подробности он пускаться не хочет.

Война – это просто работа, – продолжает он. – В мирной жизни в тебя не стреляют, а там стреляют, вот и вся разница. Могут попасть, могут не попасть. Там люди с совершенно разными мотивами: деньги, честь, слава – все как и в обычной жизни.

«Умный, молодой, мобильный – Николай Могильный»

– А у вас какие мотивы?


– Честь и справедливость. Я против мироустройства, которое сейчас навязывается людям. По убеждениям я демократ-коммунист. Я сторонник того, чтобы люди могли, если им не нравится мэр или президент, взять его просто и выкинуть.


– На самом деле зря думают, что коммунизм – это тоталитаризм, – продолжает Могильный чуть тише и все с той же философской интонацией. Прохожие, раньше с интересом наблюдавшие за сильно жестикулировавшим человеком, перестают оглядываться.


– При Сталине были реальные выборы, – неожиданно добавляет он, вновь повышая голос. – Он был главным идеологом партии, а страной управлял совет народных комиссаров. Люди ставили подпись за кого хотели. Вбросов не было. Сейчас, как ни странно, тоталитаризма больше. Как в «Железной пяте» Джека Лондона. Читали?

На фото Могильный в центре в кресле
На фото Могильный в центре в кресле
Фото: из соцсетей героя публикации

Без смысла

– Участвуете сейчас в политических движениях?


– В России сейчас смысла в этом нет. На выборах не борются по-настоящему, как на ковре. Раньше хоть видимость была, а сейчас если начнешь продвигать свои идеи – сразу поставят на место, – с досадой говорит Николай. – Сейчас все только ради денег, нет никакой высшей идеи. Отучают народ мыслить. В России уже довели народ до того, что ему все равно, кто будет мэром, губернатором, депутатом в родном округе. Нет эффективности и борьбы идей. Изменить к лучшему здесь ничего нельзя. Можно только сломать, как на Украине.


Свою речь Могильный произносит как с трибуны, голос становится громче, отсутствующий взгляд делается более живым. Спрашиваю, какое общественное устройство было бы идеальным, на его взгляд.


«Демократия сегодня лучшее устройство государства», – говорит Николай. По мнению Могильного, демократия — это возможность выбора. «Выбора чего угодно: депутатов, президентов, названия улиц без принуждения. А тоталитаризм – это тряхнуть народ как следует и сказать: если будете себя плохо вести, то отключим газ. У нас ведь как происходит: захотел, допустим, мэр Томска поставить вот на этом месте какой-нибудь камень скорби – он это сделает, – Могильный указывает на газон. – Мэру не важно, хотят этого люди или нет. Все махнут рукой. На Украине хотя бы скажут: «Давайте проведем опрос общественного мнения». На Украине после Майдана манипулировать народом открыто уже невозможно», – добавляет он.

Якобы шахтеры

С Украины Могильный возвращался поездом «Донецк-Новокузнецк». «С машинистом и проводниками все было оговорено, – опять несколько туманно замечает он. – В поезде ехали такие же воевавшие, как я. Мы были шахтеры, якобы беженцы».


«В Новокузнецке интересно было, — задумчиво произносит Николай. — У меня было с собой несколько тысяч долларов, но я эти деньги быстро прогулял. Потом еще съездил к друзьям в Прокопьевск, там тоже гуляли».


Когда он очнулся от веселого времяпрепровождения – понял, что даже на билет не хватает. Подошел к случайному прохожему на вокзале, рассказал ему свою историю – тот дал тысячу, чтобы Могильный уехал в Томск.

«Умный, молодой, мобильный – Николай Могильный»

«Когда вернулся, был в шоке от того, что сгорел мой дом», – Николая это действительно расстраивает, сильнее, чем все предыдущие темы для разговора. Его бывший дом – памятник деревянного зодчества, поэтому Могильный рассчитывает на компенсацию. Городские же власти надеются его восстановить за счет частных инвесторов, но торги признаны несостоявшимися. Ни одного желающего восстанавливать памятник архитектуры так и не нашлось.


В потрепанной сумке Могильный носит документы на восстановление дома. Перспектив на это, скорее всего, нет никаких.

Победа здравого смысла

– А сейчас чем занимаетесь?


– Бомжую, – просто отвечает Николай. – Это дело помогает мозгам восстановиться. Я от этого уйду, ты не переживай, – он опускает взгляд. — Я работал в охране некоторое время, но ушел по разным причинам. Для меня идея важнее материального благополучия.


– Видите для себя какие-нибудь перспективы?


– На все воля Божья. Сейчас я все пускаю на самотек. Не знаю, что с этим делать, живу одним днем, а в безопасности себя чувствую именно в таком сумрачном состоянии, как сейчас.


Могильный говорит, что вернулся с Украины, потому что в Сибири жить приятно и интересно.


– Такой земли нигде нет. Здесь я подходил к малознакомым людям абсолютно пьяный и оборванный. Меня сначала не понимали, а когда начинал с людьми разговаривать, они говорят: «На тебе рубль». В больших городах такого нет – здесь люди человечнее…


«Беда в том, что конформизм стал общенациональной идеей, – говорит Могильный, рассеянно наблюдая за играющими вокруг детьми. – Дело даже не в социальном устройстве, а в самой Земле. Мы на ней живем, ее беречь надо. Если мы начнем бомбами кидаться, друг друга поубиваем. Я прошел через боевые действия и понял, что убивать кого-то за идею бессмысленно. Общество должно вырасти на новый, более высокий уровень. Не просто должен кто-то победить, а должен победить здравый смысл».

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?