Томск—Лох-ю, или "Союзники навсегда"

Леонтий Усов со скульптурой Вадима Шамрицкого
Фото: Дмитрий Цехановский

Сегодня 6 июня.

Именно в этот день  75 лет назад в 1944 году произошло открытие Второго фронта,  войска союзников СССР высадились в Нормандии. 


Художник Леонтий Усов и писатель Андрей Олеар на днях вернулись из Шотландии, побывав там со своим проектом «Союзники навсегда». Они привезли в дар музею Русских арктических конвоев (в местечке Альтбэй на берегу бухты Лох-Ю) два скульптурных портрета: британского ветерана Виктора Уолкера и нашего земляка-политехника Вадима Шамрицкого.


Вадим Шамрицкий в 1939 году окончил энергетический факультет Томского индустриального института (ныне это Томский политех) и сразу же был призван на службу в Военно-морской флот. С 1941 по 1944 год Шамрицкий проходил службу на эскадренном миноносце «Грозный» Северного флота в должности командира электротехнической группы.


Художник и писатель рассказали ТВ2 о путешествии и о проекте “Союзники навсегда”.

Томск—Лох-ю, или "Союзники навсегда"
Фото: Дмитрий Цехановский

— С чего для вас начинается Шотландия?

А.: Для меня Шотландия стала мечтой еще с уроков английской словесности в родной 24-й школе. Мы читали и переводили стихи Бёрнса, Блейка, Китса, начиная, помню, класса с пятого-шестого. “My heart is in the Highlands…” – этот стишок Бёрнса я перевел, страшно сказать, лет 45 назад…


Л.: А я понял, что нахожусь в местах совершенно мифологических, когда по дороге к цели нашего путешествия мы оказались в горах, где находятся развалины замка короля Артура. Там собирались рыцари Круглого стола…

А.: Историческое место, в VI веке там был город Камелот… И неожиданно мы на все это посмотрели своими глазами.

— А чем шотландцы отличаются от англичан?

А.: Тем, что они больше похожи на нас. Англичане чопорные, дистантные, улыбаются, говорят на политкорректном суржике. Целые истории существуют о том, как англичанин, например, для того чтобы от вас отделаться, произносит что-то совершенно нашим сознанием несчитываемое. Вроде: «Да, я очень благодарен, что вы уделили мне время, и я очень рассчитываю, что когда-нибудь впоследствии мы сможем повторить этот наш впечатляющий опыт...». Что в общем-то означает не что иное как: «Проваливай уже и больше никогда не приходи!». В этом смысле шотландцы более на нас похожи и чаще говорят прямо о том, что думают. Плюс, как мне сказал один доктор-филолог, профессор Эдинбургского университета: “А самую шотландскую книгу написал русский писатель.”


— Какую?

«Москва-Петушки».


— Почему?


Автор "Москва-Петушки" – писатель и пьяница Веничка Ерофеев, воплотивший в этом сакральном тексте душу и национальный характер бесконечно пьющего русского человека. Шотландец говорил о сходстве русской и шотландской душ - пьющих, открытых и все такое.


— Как вам в Шотландии?


А.: Замечательно! Это не первый раз для меня. В Шотландии я побывал еще в 1992-м и с тех пор абсолютно влюблен в эти края.

Л.: Для меня Шотландия — это Вальтер Скотт. Позднее пришел Бёрнс. В детстве зачитывались переводами Маршака, а так, конечно, и не мечтал. Для меня это тоже второй раз, первый мы приезжали в прошлом ноябре на рекогносцировку. Но в этот раз сложилось по-настоящему глубокое восприятие. Этой северной шотландской глубинки я раньше не видел...

Томск—Лох-ю, или "Союзники навсегда"
Фото: Дмитрий Цехановский

— А как вы попали в Шотландию на этот раз?


А.: Конечно, наш проект «Союзники навсегда» возник на удивительной поэтической «бёрнсовской» волне, так как мы знали об этом крае в основном из литературных источников… Но здесь не только бёрнсовские места, но и край очень тесно связанный, в том числе, и с историей нашего Отечества. Именно там, на севере Шотландии, в бухте Лох-Ю, в годы Второй мировой войны собирались, готовились и отправлялись воюющему Советскому Союзу огромные по масштабу конвои транспортных военных судов. Наверное, читали роман Пикуля о PQ-17 (ред. "Реквием конвою PQ-17")? Страшная трагедия. 500 судов было в конвое, из них погибло четыре пятых в результате… Александр Городницкий прошел по этому историческому маршруту на судне «Сенеж» вместе с уцелевшими ветеранами PQ-17, потом написал блестящую поэму памяти погибших моряков.

Однако это уже шестой проект, который мы делаем с Леонтием Андреевичем на «британском направлении». Как бы мы ни относились к политике, декларируемой российским государством, все мы заинтересованы в привлекательности человеческой физиономии, которую оно демонстрирует. Здесь (у себя) мы сколько угодно можем говорить, мол, “англичанка гадит”, но на самом деле России важны все эти нормальные коммуникации с внешним миром. И прежде всего на уровне людей, на уровне народов. Это важно. И, конечно, это не только язык искусства – скульптуры, например, но и литература. В прошлом ноябре мы участвовали в представлении двуязычной книги "Золотые ворота" (я сделал перевод романа в стихах британского поэта Викрама Сета – тот вдохновился «Евгением Онегиным» и написал свою «пушкинскую историю»). А за несколько лет до этого мы с Леонтием Андреевичем приезжали в Лондон и Стратфорд-на-Эйвоне с презентацией моего перевода сонетов Шекспира и усовских скульптурных работ. Нас замечательно принимали. Теперь экспозиция в доме Шекспира в Стратфорде открывается со скульптурного портрета «Быть или не быть?», сделанного Усовым специально для музея. Другие его «шекспиры» находятся в библиотеке Кенсингтонского дворца в Лондоне и в музее изящных искусств в Оксфорде.

       

Что касается проекта, посвященного Северным конвоям, то он начался совершенно случайно. Это был прием по случаю Дня независимости России в нашем посольстве в Лондоне. Там британским ветеранам войны вручали российские государственные награды…


Л.: Да, на меня произвели огромное впечатление эти удивительные лица. Ветеранам было уже за 90… Я разговорился с одним из них, его звали Виктор Уолкер. Он ходил на судах в конвоях, которые шли в Мурманск и Архангельск. А еще я обратил внимание на его значок, что он принимал участие в исторической высадке десанта в Нормандии 6 июня 1944 года. Я сразу понял, что должен сделать его портрет. У меня ведь дядя Яков - моряк и воевал в этих местах…


А.: Леонтий и сам помор, как раз родом из мест, куда ходили конвои с важнейшими для страны грузами. Там проходило его послевоенное детство. В его семье служили во флоте, отец воевал, дядя участвовал в охране транспортов стран антигитлеровской коалиции. То есть это еще и большая личная история. Вот с чего все и началось. Но у посольства, хоть оно нашими идеями и заинтересовалось, своих проблем было хоть отбавляй (вспомним «солсберийскую историю»…). И нас с нашими идеями передали замечательному человеку, лидеру “Бессмертного полка” из местечка Дарби Михаилу Фролову. Человеку неравнодушному, фанату русской культуры. Сам он русский из Эстонии.


Л.: Лейборист, убежденный противник консерваторов. И он увез нас в Глазго к Виталию Артамонову, лидеру русского комьюнити и координатору «Бессмертного полка». Надо сказать, что когда узнавали, что мы из Томска, ребята говорили, что очень благодарны томичам (журналистам телекомпании ТВ2) за движение «Бессмертный полк».

Томск—Лох-ю, или "Союзники навсегда"
Фото: Дмитрий Цехановский

— Про портрет Уолкера. Как работали над ним?


Л.: Легко. Я сразу сделал серию фотопортретов Виктора со всех сторон. Да и старых людей ваять существенно проще. Морщинки, много линий, видно, что прожита большая жизнь… 


А.: Портрет получился такой выразительный, что нам сразу стало ясно: эту историю надо продолжать. Посоветовался с коллегами по обе стороны Ла-Манша, и мне рассказали о музее Русских арктических конвоев на севере Шотландии. Мы стали искать, где Томск в этом проекте. И нашли. С помощью Сережи Никифорова. Занимаясь историей Политехнического университета, он обнаружил в архиве личное дело выпускника Вадима Андреевича Шамрицкого, человека с удивительной биографией… Когда наш Виктор Уолкер ходил в своих Арктических конвоях, русский инженер и томич Шамрицкий на своем миноносце эти конвои охранял. В его послужном списке 56 военных походов, боевые ордена. Его эскадренным миноносцем «Грозный» потоплена одна, повреждено несколько вражеских подводных лодок, сбито и повреждено несколько самолетов противника… Что еще интересно, Вадим Шамрицкий сделал потом классическую карьеру инженера-политехника – он  принимал участие в разработке первой советской атомной подводной лодки, за что получил орден Красной звезды.

Так что через частную историю Леонтия мы вышли на глобальную тему сотрудничества стран антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой, и получился проект “Союзники навсегда”. И прежде всего, наши замечательные ветераны – это символ. Как раз они, воплощенные томским скульптором в сибирском кедре, и демонстрируют, что боевое братство сохраняется, оно может и должно быть вечным.


— А с Виктором удалось увидеться в эту вашу поездку?


Л.: К сожалению, он болеет и приехать не смог. Но ему всё рассказали, и он передавал нам слова благодарности. Туда (в бухту Лох-Ю) ехать семь часов на автомобиле. Вокруг красота, как в горном Алтае. Живописнейшая дорога. Отъезжаем от Эдинбурга, и по обе ее стороны зеленые холмы, а на них бесчисленные овечьи белые пятна.


— А с другими ветеранами пообщаться удалось? Что почувствовали? Ведь в Томске ветеранов почти не осталось или им трудно выйти из дома.


Л.: Когда мы участвовали в мемориальных мероприятиях у памятного камня, там было шесть ветеранов. Я всем руки пожал. Одному из них в этот день – 11 мая – исполнилось 96 лет.


А.: Мероприятий было много. Мемориальный акт около камня был в честь тех, кто погиб в северных конвоях. Все очень торжественно: национальный гимн Шотландии на волынке, склоненные знамена почетного караула Королевского военно-морского флота, ветераны,  священники англиканской и протестантской церквей. Речи говорили лорд-лейтенант (губернатор региона), генконсул РФ в Эдинбурге, генконсул Германии. Каждый нашел свои слова для этой трогательной церемонии.

Томск—Лох-ю, или "Союзники навсегда"
Фото: Дмитрий Цехановский

А.: Там поговорить было, конечно, невозможно. Только через два часа в специальном зале. Мы думали, что это просто красивое актовое помещение, но оказалось, что именно там, где проходила презентация скульптур Леонтия Андреевича, раньше располагался главный штаб северных конвоев -  в зале с огромным стеклянным окном, выходящим на залив.


Л.: Там собиралось все военное начальство. Несколько раз приезжал премьер Уинстон Черчилль, оттуда осуществлялась координация походов, руководство всеми делами конвоев.


А.: На церемонии присутствовали ветераны, дипломаты, военные… Консул Андрей Прицепов рассказал, какие мы замечательные, и таким образом возглавил наш проект. Я произнес подготовленную речь на английском, представил Леонтия, его официального переводчика и лидера нашей экспедиции Виталия.

Л.: Я сказал Йес! После говорил на русском языке, а меня переводил Виталий Артамонов. Рассказал о своем дяде, о том, что сам из Архангельска…


А.: Потом Леонтия Андреевича пошли «рвать в клочья». Всем очень понравились его работы, в которых чувствовалось столько тепла… Все в один голос говорили, что портреты ветеранов получились невероятно живые, трогательные. Эта наша идея "Союзников навсегда" всем очень понравилась.


— А вам не кажется, что у нас как раз все чаще забывают о союзниках и говорят о том, что это только наша победа?

А.: Тут стоит смотреть на эту проблему, как говорится, двумя глазами. Запад говорит одно, у нас другое. Очень важны подобные встречи с ветеранами, очень живые, щемяще искренние. Ветераны – братья по оружию, это их общая победа. Кстати, наш генконсул Андрей Прицепов, надо было его слышать, нашел очень правильные слова и о сотрудничестве, и о том, что первой жертвой фашизма оказался сам немецкий народ. Консулы обнялись и пожали друг другу руки перед камнем. Впечатлило, надо сказать.


Л.: Что касается нас, то с нами проще, мы можем не искать специальных слов. Ведь участвуем в этих мероприятиях не на политическом уровне, а на человеческом. Всё же по велению души.


А.: Скульптуры Леонтия Андреевича были восприняты очень тепло, и наш проект “Союзники навсегда” был отлично встречен и понят, потому что все согласны, что мы должны помнить общую историю и, как бы ни было сложно, учиться слышать друг друга.

— То есть память за Ла-Маншем и Атлантикой, например, о войне отличается от нашей? Союзники навсегда…


А.: Тут не надо путать. “Союзники навсегда” — наш проект. Это наши скульптуры, посвященные боевому братству ветеранов. Мы декларациями не занимаемся, мы и наши русские шотландские коллеги (Михаил, Виталий) за реальные дела. Сейчас я делаю новые переводы Бёрнса на русский, еще мы будем снимать кино о Бёрнсе, и это будет мой Бёрнс! У Леонтия есть план сделать скульптуру для музея великого поэта Шотландии. Здесь нет и не может быть идеологии.


Но мы помним, что “политика - это искусство возможного”. Вот мы и служим мировой культуре и эти свои служебные обязанности стараемся навязать политикам. Возможно, мы и наивны…Но когда общается поэзия, это высшая форма коммуникации культур! Искусство скульптуры понятно без перевода. И все это фундамент для всех видов коммуникаций между народами. Если мы не общаемся, если не понимаем, что следует делать общие вещи, то всегда повышается риск расползтись по национальным квартирам. Тогда-то и приходит время национальной бесовщины.​

Л.: Самое главное – в искусство политику не допускать. Если быть политиканом в творческой манере, то творчество твое себя не переживет, оно временное очень. Мы остро с Андреем все это чувствуем. Поэтому и дальше будем приспосабливать государственные машины к своим безумным творческим прожектам.

Проект «Союзники навсегда» был поддержан Томской ассоциацией производителей пищевых продуктов.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?