«Теперь мы собираем деньги не только на похороны, но и на адвокатов»

Сразу оговорим, мы попытались договориться об интервью с главой областного департамента здравоохранения Александром Холоповым. Не случилось. Нас попросили прислать вопросы, на которые обещали ответить «в отведенный законом» срок. Мы вопросы отослали.


Сейчас мы публикуем интервью медиков, которые и поднимают все те проблемы, что в данный момент их волнуют. Их вопросы мы и переправили в облздрав.


После первого звонка в редакцию мы бросили клич в соцсетях, и на нашу просьбу рассказать о проблемах в томской медицине откликнулись еще несколько человек. Звонков в нашу редакцию было больше, но многие говорят, что «им заткнули рот» под угрозой увольнения.

«Как повысили оклад, у нас зарплата стала меньше»

Первой в нашу редакцию позвонила медсестра поликлиники № 4 Наталья (фамилию женщина попросила не называть):


— У нас уже какой месяц сокращают зарплату. Сначала я получала 32 тысячи рублей, потом получила 28, потом 27, 25. На сегодняшний день я получила вместе с авансом 14 тысяч рублей. Причем у меня «федералка» — 5000 рублей, потому что я участковая медсестра, и оклад 9000. Как можно на 14 тысяч прожить?


— Что такое федералка?


— Это Путин назначил федеральную помощь участковой службе. Мы работаем целый рабочий день. Причем я, кроме одного оклада (ставки), еще и на 0,25 оформлена. Я когда начала разбираться, мне ответили: денег в бюджете нет. Как это денег в бюджете нет? Как это может не быть денег, когда Путин везде говорит, что деньги выделены. Я весь месяц проработала по полной программе: без отпусков, прогулов, без больничного.


— А почему вы носом хлюпаете, простыли?


— Нет, я просто плачу. Они нам говорят уже несколько месяцев, что потом пересчитают. Мне апрель, май, июнь за подработку так и не заплатили. Все денег нет. При этом я даже не понимаю, сколько нам не доплатили. У нас идет какая-то дорожная карта, по которой я вроде бы должна получать не меньше 28 тысяч рублей как участковая медсестра. Но у нас зарплата постоянно отчего-то варьируется и мы вообще не можем понять, как нам ее считают.


Уполномоченный по правам человека в Томске уже обращался по нашему поводу. В июне-июле прошла проверка. Наше начальство сказало: проверка прошла, у нас все хорошо. А мы знаем, как эта проверка прошла. Нас даже не спросили.


— Врачи тоже недополучают? Или только медсестры?


— У нас участковый врач получает сейчас 30 тысяч рублей. Где это видано! Она 15 лет училась. И все учится и учится, а зарплата все ниже и ниже. При этом у нас по плану одно количество участков (32), а по факту почти в два раза меньше. Простите, а почему я должна выполнять двойную норму работы, а получать при этом все меньше? Вот у нас пришло сейчас 26 тысяч доз вакцины от гриппа. У меня на участке 1800 человек, а мне говорят, план 3000. Я спрашиваю: а я где должна 3000 человек взять? Я что, должна каждому человеку двойную норму поставить? Мне говорят: по другим участкам наберите. С какого перепугу!

Сейчас мне старшая медсестра Оксана сказала, что написала заявление на отпуск с последующим увольнением. Сейчас мы все думаем, что будем просто увольняться. Только вот я не знаю, куда пойти! У нас по всему городу такая проблема. Я работала в медсанчасти № 2, ушла оттуда, потому что зарплата была низкая. Теперь они-то получают хотя бы 25. А я 14 тысяч! Я когда у нашей экономистки спрашивала, она говорит, что мы ходили к Холопову в наше управление здравоохранения и он сказал: денег нет.

Кандидат медицинских наук, уролог Анна Царева
Кандидат медицинских наук, уролог Анна Царева

Анна Царева, кандидат медицинских наук, врач-уролог, работает в Центре клинических исследований:


— Я с 2004 года была сотрудником кафедры урологии СибГМУ, в должности доцента кафедры ушла из медуниверситета в 2016 году по собственному желанию. Кандидат медицинских наук. Принципиально всегда с начала практической деятельности работала врачом только в частных клиниках. Не работаю в государственном секторе. Но мои близкие люди, друзья, коллеги работают, многие совмещают работу в частном и государственном секторах. Да и город маленький. Так что я в курсе происходящего.


Наблюдается отток узких специалистов из поликлиник. Вследствие чего пациенты не могут попасть на прием к такому специалисту своевременно, так как по некоторым специальностям врачей просто нет или запись на несколько недель вперед. Это следствие низких зарплат и уменьшения ставок в поликлиниках, например, была одна ставка уролога, а теперь 0,5. Необходимое даже минимальное обследование, например, в 4-й поликлинике, сейчас можно сделать только после согласования с начмедом и главврачом, у учреждений банально долги перед лабораториями. Ко мне приходят пациенты, которые не могут там даже анализ мочи сдать. Это то, с чем я сталкиваюсь каждый день. Они приходят к нам, сдают эти анализы за деньги, хотя формально это базовое обследование, попадающее под ОМС, на которое они имеют право.


Знаю, что сотрудникам поликлиники № 4 выплатили лишь часть зарплаты за август. Когда ждать остальную часть и ждать ли вообще — неизвестно. Им озвучили, что поликлиника имеет много долгов перед разными организациями, с которыми они заключали договоры подряда. Это беспрецедентный случай для сегодняшнего дня. И для меня это сигнал к тому, что подобная ситуация может ожидать все стационары и поликлиники города.


У людей, которые сейчас оперируют под рентгеном, убрали доплаты за рентгеновскую вредность, сократили отпуска. Это результат переаттестации рабочих мест. Сокращается фактическая зарплата за счет сокращения премии, а это значительная часть зарплаты.


Сегодня в Томске сложилась кризисная ситуация с кадрами. Особенно среди хирургических специальностей. Объективно мы имеем оборудование хуже, чем в соседних регионах. На нем работают очень опытные и сильно взрослые врачи. В урологии Томска лучшие оперирующие врачи старше 55-60 лет! Ситуация аховая.

Молодые доктора, поработав первые годы в Томске на конвейере бесконечных дежурств, так как только так можно выжить, либо уезжают в другие города, где реально выше зарплаты, особенно в частном секторе, либо уходят из профессии. В этом причина многолетнего кадрового кризиса, который только усугубляется. Мы сильно отстаем в технологиях от соседних регионов. Я регулярно слышу от пациентов, как их доктора из Томска отправляют в Новосибирск на операции, так как у нас хуже!

— Попробуйте найти медсестру даже в частный центр. Нереально. Уезжают в соседние города!


Из урологии Томска уехали за последние два года семь человек. Но никто не ушел из профессии. Уехали два талантливых доктора в Новокузнецк, где открылась частная клиника с оперблоком. Уезжают в Сочи, в Новокузнецк, в Москву, в Санкт-Петербург. За пять лет из Томска уехали два детских уролога. Знаю, что уезжают активно хирурги-онкологи. Проблема с челюстно-лицевыми хирургами, оперирующими в госбольницах, ЛОРами. Уезжают кардиологи, хотя это лучший НИИ в Томске с лучшими зарплатами и оборудованием. И это часто ведущие и перспективные специалисты. Причины отъезда разные, но в других городах они успешно продолжают работать по специальности.


Примечание редакции:


По нашим данным, из Томска, например, уехала Елена Михайловна Слонимская доктор медицинских наук, заслуженный врач России. Была профессором кафедры онкологии и лучевой терапии в Сибирском медицинском университете. Заведовала отделением онкологии в научно–исследовательском онкологическом центре.


Уехал Завьялов Александр Александрович — доктор медицинских наук, был ведущим научным сотрудником НИИ онкологии.

«Теперь мы собираем деньги не только на похороны, но и на адвокатов»

— Уезжают десятками, особенно молодые специалисты. Молодежь не остается даже в ординатуре в Томске. И это, вероятно, в сегодняшней ситуации абсолютно правильно. Но мы же машем флагами, у нас же лучший медицинский университет, в котором уже некому преподавать, значительное количество лекционного материала перевели в формат дистанционного обучения. Закрывают целые кафедры. У нас нет теперь кафедры топографической анатомии и оперативной хирургии. Кафедру с более чем столетней историей просто ликвидировали. А это основа практической хирургии. А вопиющие ситуации, когда студенты старших курсов преподают студентам младших. Не ординаторы, не аспиранты, а студенты студентам. Город маленький, эту информацию утаить сложно. Профессиональная переподготовка практически полностью проводится в СибГМУ. Попробуйте выбить учебу в федеральных центрах. Это очень сложно. Для хирургических специальностей это очень критично, так как мы отстаем.


Те, кто еще работают, измучены бесконечным закручиванием гаек в дополнительном документообороте. При попытке добиться справедливости, как в случае с обращением санитарок к Путину после попыток перевода их в уборщицы, страдает целое отделение: обсуждается вопрос вплоть до расформирования и прекращения работы по высокотехнологичным операциям!

Нет расходников. Выполняя технологичные операции, врачам приходится прибегать к подручным средствам для дренажей, не выполнять классную операцию, а переходить на открытую инвазионную хирургию. Так как если попросишь пациента купить расходники, сядешь в тюрьму, а до этого тебя уволят! Иногда в отделениях нет элементарных лекарств, а сказать об этом пациенту нельзя! Уволят. Так как наше государство гарантирует полный объем помощи. А то, что оно через госзакупки провоцирует получение самых дешевых лекарств — кто об этом знает? Как работать? А как хотите или уходите — один ответ.

— Единицы врачей имеют одно место работы не от хорошей жизни. А ведь это колоссальные переработки.


Меня приглашали быть экспертом в департамент здравоохранения, чтобы писать экспертизы историй болезней, и то есть наказывать врачей уменьшением их премий за любые недочеты. Я отказалась. Я реально знаю врачей, которых лишали премиальной части зарплаты только за то, что они не вклеили РВ (анализ крови) в историю болезни. Человека лишили премии, которая от фактической заработной платы может составлять треть.

Врачей замучили проверками и судами. Реально у нас не проходит и двух-трех месяцев, как собираются деньги на похороны и на адвоката для коллег, на которых подали очередную жалобу. В томском аэропорту на днях задержали Сотникова из независимого профсоюза врачей. Не работа — мечта.

— Для людей работающих в этой сфере это все не новость. Те, кто смотрит зомбоящик, может, этого и не знают, но мы-то знаем. Сейчас я разговаривала с заведующим одного отделения, очень хорошим специалистом, я его спрашиваю: ну как вам работается? Он мне отвечает: ну пока какая-нибудь санитарка, медсестра или врач отделения не написали наверх о проблемах в попытке улучшить ситуацию, работаю.


Также к нам обратились медсестры из отделения реанимации Томской областной клинической больницы: Ольга Белых, Дарья Клявдина, Наталья Белодед, Антонина Снегорькова, Ирина Бутолина, Ирина Ляшко, Мария Максимова, Елена Брусянина, Ульяна Александрович.


Им всем сократили зарплаты, при этом нагрузка не уменьшилась, а даже увеличилась.

Медсестры отделения реанимации Томской областной клинической больницы. На фото есть санитарка, которая уволилась после перевода ее в технички
Медсестры отделения реанимации Томской областной клинической больницы. На фото есть санитарка, которая уволилась после перевода ее в технички

Ольга Белых, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— У нас за год зарплата упала на 15 тысяч рублей. И это при том, что мы вырабатываем по 240-270 часов в месяц, это полторы-две ставки. Сейчас повысили оклад до девяти тысяч, а зарплата упала. Нам сократили ночные, вредность. Сократили все надбавки, что у нас были. Сверхурочные отменили. Говорят, экономия бюджетных средств. Так и сказали: а вы что думаете, повышение оклада приведет к повышению зарплаты? Ну да, мы думали, что приведет. Как у нас медики шутят: не нужно нам повышать зарплату, оставьте нам прежнюю. Любое повышение приводит к ее понижению. Почему мы и стали возмущаться. Каждый месяц минус четыре тысячи, минус три тысячи. И причем в их квитках не разберешься. Премия за качество — 100 процентов. Но шесть тысяч. Я как-то спросила: а почему шесть, если 100 процентов от оклада — это девять тысяч? У нас свои расчеты, отвечают. Мы максимально за тот же объем работы получали даже по 40 тысяч. А сейчас 24-27. Я получила 32 тысячи, но я медсестра высшей категории со стажем. И это не ставка. Мы все стараемся работать на полторы ставки. У всех дети, у половины реанимации ипотека.


— А это только медсестер коснулось?


— Нет, врачи тоже жалуются на сокращение зарплат. У нас уволилось уже две санитарки за последние два месяца. Потому что начали переводить из санитаров в уборщицы. (Мы об этом уже писали в июне 2018 года: «Сэкономили на санитарах»). Конечно, увольняться никому не хочется. Нужно семью кормить, и у нас здесь фанатики, любящие свою работу. Но с каждым разом становится все хуже и хуже. Теперь работу за уволившихся санитарок частично выполняем мы. Нам так и сказали: побегаете за санитарок.


— А они что делали? Кроме того, что убирали помещение?


— У нас много работы с пациентом лежало на санитарках. И мытье, и кормление. А уборщик — это тот, кто просто моет полы. При этом, как им объяснили: вас просто переведут в уборщики, а обязанности пропишут те же. А так как они увольняются, естественно, мы больных не бросим и медсестры выполняют работу в том числе и за санитарок — даром. У нас санитарок в принципе не хватает. В реанимационном отделении их было шесть, осталось четыре. В смену на наше отделение положено три санитарки, но теперь работает одна.


А еще сильно увеличилось количество жалоб пациентов в адрес врачей, медсестер, санитарок. Действительно, страшно. Не так подошли, не так полечили. У нас есть профсоюз, но единственное, что они делают — снимают с зарплаты профсоюзные взносы. На наши проблемы они пожимают плечами.

Ирина Ляшко, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— У меня трое несовершеннолетних детей. А зарплата все уменьшается. Мы не понимаем, из чего она строится. У меня муж говорит: как это ты не знаешь, сколько у тебя зарплата. А я реально не знаю. Могу один месяц получить 36 тысяч, а потом на десять тысяч меньше. За ту же работу. У меня сестра работала в реанимации в 4-м роддоме. Ее нужно было убрать, и, как мы считаем, ее подставили и даже не скрывали этого. Сказали, что лучше по собственному желанию уходи. А она медсестра высшей категории. Это все неприятно. Мы сейчас все работаем под камерами. И подчас стараемся делать, как положено по правилам, а не как пациентам лучше. У нас в реанимации стоят камеры, за нами следят.


— За вами следят или все-таки за пациентами?


— За нами. Как мы работаем. И там всегда есть к чему придраться, если что. Потому что когда идет реанимация, невозможно соблюсти все правила, например, обработки рук. Мы не можем стоять и обрабатывать пять минут руки, если пациент в этот момент умирает. Пока к нам не придирались. Но если нужно будет, придерутся.


Дарья Клявдина, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— У нас ответственность большая, работы много, а платить не хотят. Я получила 28 тысяч за 224 часа. Ставка — это примерно 170 часов. Но все работают больше, чем на одну ставку, ибо у всех кредиты, ипотеки, дети. Мы сутками работаем с 8 утра до 8 утра следующего дня. У меня максимальная зарплата была 35 тысяч. Мы к старшей медсестре подходили, она нам говорит: месяц дешевый. Потом нам сказали, что дадут стимулирующую надбавку, а это от оклада 20 процентов — всего около тысячи.


Наталья Белодед, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— Зарплата максимальная у меня однажды была 51 тысяча рублей, летом в 2018 году. Работаю на полторы ставки. В этом году максимальную я получала 35 тысяч. Те же полторы ставки. Когда нам поднимали оклад, обещали, что зарплата не изменится. Но она так и падает с января. Уже на 10-15 тысяч рублей. И теперь нам сказали ничего не ждать — никаких доплат. Работы за два-три года стало больше. Больше стало документации, теперь очень много времени уходит на заполнение всяких бумажек. Где-то мы заполняем документацию за врача. Я подрабатывала в других больницах, там аналогичную документацию заполняют врачи, а тут почему-то на нас это легло. Заполняем плазму, кровь, мы их вообще не смотрим, это делает врач, и он за это расписывается. И пациентов больше стало, и тяжелых больше. У нас отделение рассчитано на 15 человек, а бывает и 21, и 22.

Медсестры прислали в редакцию квитанции о заработной плате, в том числе за прошлый год
Медсестры прислали в редакцию квитанции о заработной плате, в том числе за прошлый год

Антонина Снегорькова, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— Я год как вышла из декрета. Работы стало больше, а зарплата меньше. У меня зарплата за прошлый месяц вышла 24 тысячи. А за ипотеку нужно заплатить. И за частный садик заплатить. Так как муниципальный садик у нас только после трех лет дают. И как жить? Нам руководство сказало, что теперь нет премий. Почему нас лишили этой премиальной части, мы не знаем. Нам говорят: потерпите. Но сколько можно терпеть. Многие боятся просто говорить.


Мария Максимова, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— Я в ОКБ работаю с 1997 года. В реанимации с 2008 года. Мы не просим ничего сверх. Не надо нам сокращать зарплаты. Я получила 32 тысячи рублей за полторы ставки. Объем работы увеличивается, у нас смена без сна, везде камеры. За нами наблюдают наша старшая, заведующий, главная медсестра. Мы для них как красная тряпка. И все минус, минус. Я медсестра высшей категории. Работаю на полставки. Так вот, на ставку мне за высшую категорию начисляли, а на полставки нет. Когда я это заметила, оказалось, с 2018 года мне не доплачивают за полставки высшую категорию. Мне пересчитали и 17 200 перекинули. Сказали, что у них сбой был в компьютере. А если бы я не заметила?


Ирина Бутолина, медсестра, отделение общей реанимации, ОКБ:


— Примерно год назад у меня зарплата была 35 тысяч, сейчас я получила 24 тысячи. Объяснений никаких не дают кроме как: больница собирается покупать новое оборудование, поэтому экономят на нас.


От редакции:


В последние годы работа бюджетных организаций выстроена так, что даже руководители поликлиник и больниц не могут или боятся давать интервью без разрешения вышестоящего начальства. Но мы готовы в случае, если вы такое разрешение получите или решите прокомментировать ситуацию без такого разрешения, предоставить такую возможность.


PS:


После опубликования материала, в редакцию ТВ2 позвонила председатель профсоюзной организации ОКБ Светлана Яромская. И пояснила, что профсоюз не занимался вопросом снижения заработных плат сотрудников ОКБ, так как ни одной жалобы, то есть ни одного заявления от сотрудников больницы на снижение зарплат к ним не поступало.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?