«Темные аллели»

Ленинский районный суд сегодня вынес приговор по делу о взрыве банкоматов Сбербанка в Томске. Судья Анжелика Резаева приговорила новосибирцев Александра Дмитриева и Владимира Шевченко, обвиняемых по ст. 158 ч.4 п.п. а,б УК РФ («Кража, совершенная группой лиц, в особо крупном размере»), к 9 годам и 10 месяцам колонии общего режима – каждого. Подробности – ниже.

«Темные аллели»

Напомним, 11 ноября 2014 года, около 3.35 утра, в Томске по адресу ул. Островского, 4, при помощи газового баллона был взорван банкомат Сбербанка. Были похищены кассеты с денежными средствами в размере 4 340 550 рублей. Камеры зафиксировали людей в черных масках.


Летом 2016 года в Новосибирске были задержаны двое мужчин. Владимир Шевченко, 1974 г.р., и Александр Дмитриев, 1976 г.р. Их генотип, по версии следствия, совпал с биоматериалами, найденными на вещдоках. Судья Анжелика Резаева отметила, что роль организатора взял на себя Шевченко. По ее словам, он собирал информацию об устройстве банкомата и способах его разрушения с помощью взрыва, спланировал преступление и разработал схему хищения средств из банкомата в переулке Островского, 4.


Согласно тексту приговора в ночь преступления Шевченко и Дмитриев к дому, где находился банкомат, прибыли на автомобиле. Через 20 минут после того, как Дмитриев закрасил камеры, они с Шевченко зашли в помещение с банкоматом. Оборудование для взрыва внес неустановленный третий член ОПГ. После взрыва посудимые забрали из банкомата 4,3 миллиона рублей. Скрылись с места преступления и распорядились похищенными деньгами по своему усмотрению.


В ходе судебного разбирательства обвиняемые вину не признали.

В нашу редакцию обратилась супруга одного из обвиняемых — Екатерина Дмитриева — вместе с адвокатом Валентином Демиденко. По словам женщины, арест мужа, который со вторым подсудимым — Владимиром Шевченко — был в товарищеских отношениях, стал для нее шоком.

«Мы живем в Новосибирске, — говорит Екатерина Дмитриева, — у нас двое детей. Муж занимался тем, что покупал после аварий подержанные, битые машины, восстанавливал их и перепродавал. У него руки золотые. Нам денег на жизнь хватало, чтобы грабить какие-то банкоматы. Увлекался футболом — тренировал ребятишек, которые занимались с сыном, в лагерь их возил. В лагере его и задержали — люди в камуфляже. Взяли геном — со связанными руками. И вот тут началась история с подменой генома...»

Адвокат Валентин Демиденко
Адвокат Валентин Демиденко

По словам адвоката Валентина Демиденко, в рамках дела о взрыве банкоматов эксперту экспертно-криминалистического центра УМВД ТО Анатолию Заболотному на исследование передали несколько предметов: купюру достоинством 1000 рублей, фрагмент изоляционной ленты, фрагмент провода, две бутылки, шесть окурков и две брошюры. Эксперту поставили задачу — определить, есть ли на представленных объектах следы биологического происхождения, пригодные для идентификации? И если имеются, то можно ли определить их генотип?

Для проведения экспертизы концентрация ДНК на объектах должна была быть не меньше 0,05 нг/мкл. В заключении говорится, что на некоторых объектах (пачка сигарет, брошюра и конец провода) ДНК было «недостаточно для проведения дальнейшего исследования» (от 0,001 до 0,02 нг/мкл). Однако, далее в этом же заключении указано, что это недостаточное количество ДНК было сконцентрировано, и исследование было продолжено. В результате, на одном из концов провода был обнаружен смешанный след (то есть, след от двух и более человек). Изменив один аллель в этом следе, эксперты уверенно его идентифицировали как след от Александра Дмитриева.

Прокомментировать результаты этой экспертизы и на суде, и у нас в редакции согласился профессор судебной медицины, руководитель ООО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Федор Алябьев.

Федор Алябьев
Федор Алябьев

В чем суть генотипической экспертизы?


— Суть экспертизы — персональная идентификация человека. Берется ДНК-материал с какого-то образца у испытуемого. Берется ДНК-материал с места происшествия, где могут быть следы как моно, так и смешанные. И, разделяя всю последовательность ДНК человека, весь его геном, на специальные фрагменты, можно определить индивидуальную принадлежность. Потому что есть разные гены, разные их модификации, и это очень все индивидуально. Схожи только однояйцевые близнецы. Поэтому это рутинная операция. Единственная проблема — надо, чтобы количества ДНК было достаточно для этого всего разделения. Если недостаточно — реакция просто не пойдет, будет не показательной.


Генотипическая экспертиза — вещь достоверная, как отпечатки пальцев? Или вероятностная — может быть, а может и не быть?


— Она рассчитывает вероятность. Если исключено — то категорически. А если не исключено, то вероятность совпадения — такая-то. Как правило, это 99, 999% . Поэтому это очень надежный метод. И вероятность того, что кто-то другой с таким генотипом — она 1 на 100 млрд. А нас всего 7 млрд живущих. Математически не получается. Это надежно. Надежнее чем отпечатки пальцев.


Что не так было с экспертизой в деле о взрыве банкоматов?


— В этой экспертизе было все не так, начиная с самого начала. И в этом виноват руководитель экспертно-криминалистического центра УВД ТО, который дал материалы в работу разным экспертам при одном постановлении. Получились два заключения с одним и тем же номером от одной организации, разными экспертами сделанные.


То есть, был какой-то вещдок?


— Была группа вещественных доказательств с места происшествия, где был взорван банкомат Сбербанка, которые в принципе, следователи изъяли нормально, а потом началась катавасия. Апофеозом стало заключение эксперта, который написал, что на телефонном проводе ДНК-материала недостаточно даже для его репликации, а потом — выдал генотип. И написал, что тут следы смешанные, от двух людей, и один из них точно тот товарищ, который сейчас ждет приговора. Сначала пишет — недостаточно. И размножить его нельзя. А потом — два следа смешанных, и один из них — точно он!


Причем, когда два года назад я делал свое заключение специалиста, я имел на руках еще и новосибирскую экспертизу. Там у подозреваемого Дмитриева был взят генетический материал, и по гораздо большему количеству генов было проведено сопоставление. Я говорю — вы проверьте еще вот эти три гена, которые новосибирцы взяли, потому что здесь на них заключения нету. Но за два года ничего не проверили. Говорят, эксперт уничтожил материал. Утилизировал.


А как вас привлекали к этой экспертизе? Два года назад?


— По этому делу ко мне обратился предыдущий адвокат Дмитриева. Я почитал тогда — тут 307 статья УК РФ классическая: заведомо ложное заключение эксперта.


Адвокат Дмитриева — Валентин Демиденко говорит, что в экспертизе еще и номер одного аллеля изменен...


— Объясню. Эксперт написал аллель с одним номером (в гене d21s11 аллель 30.3). Другой эксперт, который проводил якобы повторную экспертизу, заявил, что такого аллеля в природе не существует. Поэтому он изменил одну цифру (аллель 31.3). И сказал — теперь это точно тот. Но заведите этот ген, который проверялся, в гугл — там этот аллель существует! Известна его частота в разных популяциях — у китайцев, американцев, индейцев, у европейцев — западных, у славян. Он есть. В гугле сразу открываются справочники — в каком году была проверка частоты этого аллеля. А все генетические исследования иностранцы делают на сотне тысяч людей — чтобы узнать о переселении масс народов, рас и так далее. А наши эксперты-криминалисты говорят, что такого не существует!


То есть, аллель меняли?


— Меняли, однозначно. Чтобы выгородить в пользу следствия... Я думал — выпустили этого Дмитриева еще в 2016 году, в ноябре. Потому что я в октябре свое заключение на экспертизу давал. Для меня был шок, когда жена позвонила.


Вот по второму товарищу, ДНК которого нашли, там совпадение четкое. По Шевченко. Там без вариантов. И количество нормальное, и монослед. Если даже он этого не делал, то подтасовано красиво, я не смогу опорочить это. А по Дмитриеву — чистейшая липа.


Я смотрел видеозапись с места преступления, мне показывал нынешний адвокат — когда человек в черной форме, в маске запшикивает камеры краской. У того голова маленькая, ноги длинные. Этот коротконогий, голова большая, неуклюжий. Ну непохожи. И невропатолог-профессор пришла на суд, говорит, что это разные люди, типажи — хотя бы по телосложению просто. Меня спросили — можно ли экспертизу провести? Измеряется товарищ — пропорции тела, это элементарные вещи, делается за два рабочих дня. Следствию этого не надо.


Есть ли вероятность проведения повторной экспертизы?


— Повторную экспертизу проводить бессмысленно. Потому что нет биоматериала. И он не размножился. А еще раз переподтасовать — да сколько угодно. С научной точки зрения обвинение ничего не докажет. Любой мало-мальски вменяемый генетик почитает — разобьет в пух и прах. Я говорю — вот у него про трем другим генам проверили аллели в Новосибирске — и вы тут же проверьте? Нет. Нам не надо. Так может, если по тем совпадет, я скажу — что-то тут темнит парень. Они даже проверять отказались. А когда отказываются — для меня это явный знак, что тут подтасовка.


Там след обнаружен как смешанный. И эта помесь не исключает возможность присутствия Дмитриева. То есть, это вероятностный вывод. Нельзя исключить. Но сказать — столько процентов, что это он — нет, невозможно. И самое главное, ДНК не хватало! По массе не хватало. Эксперт подписал это.


Но в заключении написано, что что-то сконцентрировали...


— Я говорю — покажите электрофореграмму, где он все это делал. Они говорят — мы все это уничтожили. С какой стати вы все уничтожили? Как вы будете флагом-то махать, что это — он? Им даже показать нечего. У них есть только текст. Набранный на бумаге, с подписью эксперта. Который говорит — «я это делал». Давайте машинограмму с аппарата возьмем? — никто ничего не сделал.


А экспертиза принимается судом без электрофореграммы?


— Судом принимается все. И оценивается уже по факту — у нас соревновательность сторон. И судьи-то у нас — они не звери же... По Дмитриеву даже ДНК нету. Ничего нету. Если бы суд присяжных был, конечно, присяжные оправдали бы 100%. А экспертов таких гнать надо. Это дискредитация всей службы полицейских.

«Темные аллели»

Кроме того, на суде выяснилось, что в августе 2014 года, за три месяца до взрыва банкомата в Томске, Александр Дмитриев травмировал позвоночник.

«Есть медицинские справки — оригиналы лежат в деле, — говорит Екатерина Дмитриева. — Перелом получил, когда упал, катаясь на водном мотоцикле на даче. В НИТО — у нас есть такой институт, он лежал три дня. Ему корсет сделали. Сказали — взрослый дядя, сможет лежать дома. Ну он и лежал дома. Восстанавливался шесть месяцев. И все полгода я возила ребенка в школу. Он водил девочку в садик. Потому что в одно время — к 8, я в 7.20 уезжала, они выходили и шли в садик. Воспитательница давала показания на суде, что на следующий день после преступления он приводил дочку в сад, и она помогала ее раздевать, потому что он был в корсете».

В ходе последнего слова подсудимый Александр Дмитриев настаивал на своей невиновности и непричастности к инкриминируемого преступлению. Отметил бездоказательность геномной экспертизы, напомнил о переломе позвоночника и ограничениях в передвижении и указал на другие промахи следствия.

«...До января 2015 года я ходил в корсете, соблюдал режим. Я не ездил на машине. Если у меня и были краткосрочные поездки по неотложным делам, то они были 20-30 минут. К чему я это говорю. Дорога до Томска составляет в одну сторону 4 часа. Преступление, которое нам инкриминируют, совершенно в ноябре. То есть, скользкие дороги. Это летом за 4 часа можно доехать. Тот факт, что я мог доехать до Томска, совершить преступление и вернуться обратно, за гранью фантазии. Человек, которого никто не опознал на видео. У которого не видно ни глаз, ни рук, ничего. У этого человека даже не видно пола. Почему-то следствие решило, что этот человек – я. Но, как я и говорил, меня в ноябре 2014 года не было в Томске.


В тот момент в Томске почему-то не работали камеры на выезде и въезде в городе. Я неоднократно говорил следствию, если мы жители Новосибирска, то почему не сделать запрос в Новосибирск? Дорога же одна. Следствие это просто игнорировало...»

«Темные аллели»

«...Экспертиза только одного характера: у меня изымают лыжную маску, проводят экспертизу и доказывают, что маска моя. Изначально никто не говорил, что маска другого человека. Также у меня изъяли телефон ребенка и мою куртку. Позже, на этапе следствия было установлено, что все это не имеет отношения к преступлению. Также есть свидетели, которые видели меня со сломанным позвоночником, как я ходил, как я страдал. Перелом осложнился еще и тем, что у меня была межпозвонковая грыжа. Все это подкрепляли документами.


Также мой адвокат вместе с помощниками установил людей, которые были понятыми при изъятии вещественных доказательств на месте преступления. Выяснилось, что эти люди никогда не присутствовали на месте преступления. И не ставили росписи на бумагах об изъятии вещественных доказательств. Их подписи были сфабрикованы. Кроме того, адвокат Демиденко узнал, что адрес, который указан, как место жительства понятных, не существует. То есть, все это фальсификация. На наш запрос о вызове этих людей, прокуратура нам, как всегда, отказала. Если человек от чего-то отказывается, боится придать это огласке, значит, ему есть что скрывать. Я считаю, что это неправомерно. <…>


Я последовательно отвечал на все вопросы в суде, не прятался от ответов, не уходил. Я готов пройти детектор лжи и ответить на любые вопросы. Может быть, это не имеет значения, но я хочу вернуться к тем показаниям, которые давал вначале. С меня вымогали автомобиль CRW Honda стоимостью один миллион 650 тысяч рублей. Все это происходило на набережной... Я могу объяснить, нарисовать, куда меня возили. Также это можно посмотреть в журнале ИВС на Елизаровых, где я сидел. Там есть отметки. Зачем сотрудникам полиции, если они хотят провести какие-то следственные действия, вести человека в пустынное место. Ваша честь, я не совершал преступление. Все, что я сказал, чистая правда. Прошу меня оправдать».

Второй подсудимый Владимир Шевченко в последнем слове говорил о том, что на протяжении всего процесса ему оказывалась неквалифицированная юридическая помощь. И поэтому он требует вернуть дело на доследование.

«Хочу вернуться к организации ОПГ. <…> Как я стал лидером, мне непонятно. Дмитриев мне не подчиняется, денег он мне никогда не должен был. Подчиняться силой? Дмитриев такой человек, он может справиться и с таким, как я. Хочу заявить о новых обстоятельствах, и полагаю, что дело можно вернуть на дополнительное расследование. Я очень много чего просил по ходатайству на предварительном следствии. Но мне во всем отказывали, ссылаясь на статью 38 УПК РФ... Второе определение: по поводу адвокатов. Почему-то везде следователь пытается привлечь адвоката по назначению. Практика показывает, что он не всегда нужен. Одно дело – юридическая помощь, другое – как он расписывается в протоколе допроса. Человек может защищаться сам. У меня защитников по назначению было три. Хотя я писал отказ от них...»

Сегодня суд признал все доказательства защиты недопустимыми. Судья, Анжелика Резаева, отметила, в частности, что у травмированного Александра Дмитриева в момент выписки из больницы был купирован болевой порог, а ношение корсета имело характер рекомендательный. Генотипическую экспертизу она признала обоснованной. Мнение же эксперта Федора Алябьева — субъективным, так как он выступал в суде со стороны защиты, а не был допрошен в процессе следствия.


Кроме того, отдельный гражданский иск к приговоренным подал представитель Сбербанка,  в размере 5,1 миллиона рублей. Это сумма похищенных при взрыве денег и ущерб от взрыва банкомата. Иск будет рассматриваться в отдельном гражданском суде.


Адвокаты подсудимых намерены обжаловать приговор.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?