Слесарь шестого разряда и профессиональный музыкант: первое интервью томского человека-оркестра

Дмитрию Пушкареву 52 года. Он поет и играет как минимум на 15-ти инструментах. Сейчас музыкант выступает в ресторанах, ведет корпоративы и занимается «экономической деятельностью». Мало кто знает, что в начале 90-х он прославлял Томск в Европе. Перестройка, конечно, «проела» эту популярность, и чтобы выжить, пришлось просто зарабатывать. В том числе и на возможность заниматься любимым делом.

Слесарь шестого разряда и профессиональный музыкант: первое интервью томского человека-оркестра
Фото: Ангелина Шагивалиева

Балалайка — не гитара

«Кто-то из зрителей сказал однажды: «Да вы у нас просто настоящий человек-оркестр!» Люди сами так назвали. Не напрашивался».


На чемодане, в котором полиинструменталист Дмитрий Пушкарев носит свой основной инструмент – саксофон, написано «Человек-оркестр». Кроме саксофона, он играет на гитаре, фортепиано, губной гармошке и флейте разных видов; из экзотического, как выражается сам музыкант – окарина – это глиняная флейта, и китайский инструмент хулусы, немного похожий на шотландскую волынку.

Слесарь шестого разряда и профессиональный музыкант: первое интервью томского человека-оркестра
Фото: Ангелина Шагивалиева

«Дома огромнейшая коллекция: контрабас, волынка, американское банжо, чилийские флейты, этнические дудки, свистелки и сопелки… и вообще непонятные какие-то инструменты. Они интересные, но в профессии теряются. Я выступаю для людей, которые едят и часто не обращают внимания на инструмент. Сейчас осваиваю аккордеон – уже почти освоил. Чувствую, что скоро наступит тот возраст, когда впечатление на зрителей буду производить, выходя с аккордеоном в руках. Я иногда прихожу с саксофоном на вечеринку, а им все равно, даже не понимают, что это саксофон, называют его просто дудкой: «А что это у вас за дудка?»

«Знаете, есть балалайка, есть гитара, так вот балалайка – не гитара» – смеется Дмитрий, но и профессиональная обида чувствуется.

Когда народ «готов», больше всего просят 80-е, 90-е. С современной музыкой как-то все сложнее. Композиции, которые звучат всегда и везде – репертуар Круга, Шуфутинский, «Ласковый май». В общем, ничего не меняется. Традиционный джаз – Фрэнк Синатра, Элвис Пресли, Рей Чарльз, Шарль Азнавур.

Слесарь шестого разряда и профессиональный музыкант: первое интервью томского человека-оркестра
Фото: Ангелина Шагивалиева

Детство и юность Пушкарева выпали как раз на те самые «80-е, 90-е» – время обкомов и горкомов, когда практически все решал комсомол, а профсоюз был опорой для студентов. Кажется, совсем другая страна. Для музыканта все началось со школьного оркестра – тоже вещь необычная в наше время.


«У меня был великий учитель Петр Иванович Смоленцев. Он собирал трудных подростков с улицы, детской комнаты милиции, просто занимался молодежью. Это у него я научился нотной грамоте, играть на трубе, валторне и тромбоне. Уникальный человек: никогда не повышал голоса, но все мальчишки его слушались. Молча глазами зыркнет, и самые отпетые замолкали. Разрешал приводить девчонок на репетиции, курить, хотя сам не курил. Пить запрещал точно. Если кто-то приходил, и пахло спиртным, – тогда было нормально бутылочку портвейна пацанам распить за гаражами, он выгонял с репетиций и вообще с оркестра».

Облико морале

«В институте работал студенческий клуб. Меня приметили, буквально притащили на сцену и сказали: «Пой». Я попел, у меня там друг появился, потом еще ребята, и мы организовали группу. Назвались «Нюанс». Сначала пели патриотические песни, а потом перешли на собственную лирику. Один период практически три года не вылезали с гастролей – с 89 по 91, – Лондон, Болгария, опять Лондон».


– Гастроли в Европе в начале 90-х. Как это получилось у никому не известной студенческой группы?


«Комсомол взялся конкретно. Выступали на фестивалях российских, международных, становились лауреатами. Получили премию обкома комсомола Томска. Это была высочайшая награда для молодых. Самой премии на чашку чая и не хватило бы, но в качестве приза нас десантом забросили в Великобританию на гастроли. Просто так. Представляете, 89 год, железный занавес еще закрыт. Мы до конца не верили».

Из архива Дмитрия Пушкарева
Из архива Дмитрия Пушкарева
Из архива Дмитрия Пушкарева
Из архива Дмитрия Пушкарева

– А куда, к кому ехали? Кто вас там слушал?


«Ехали на конкретный вызов, я не помню уже, какая организация была. С нами – армия секретарей комсомольского обкома и горкома, партийные работники, целый штаб из КГБ. Они были обязаны поддерживать наш «облико морале». 


«Комсомольские боссы» определяли маршрут «Нюанса» и запрещали брать деньги за выступления, поэтому большинство концертов были благотворительными – в церквях, домах престарелых, в тюрьме и пансионе для больных синдромом Дауна.

«Нюанс» в Лондоне. На фото слева направо: Виктор Савенко, Дмитрий Пушкарев, Сергей Киреев, Марк-Борис Савельев, Магомед Арчаков, Александр Краснослободцев
«Нюанс» в Лондоне. На фото слева направо: Виктор Савенко, Дмитрий Пушкарев, Сергей Киреев, Марк-Борис Савельев, Магомед Арчаков, Александр Краснослободцев
1988. ТИСИ. Победители конкурса Магомед Арчаков, Сергей Аршавский, Марк-Борис Савельев, Сергей Киреев, Дмитрий Пушкарев
1988. ТИСИ. Победители конкурса Магомед Арчаков, Сергей Аршавский, Марк-Борис Савельев, Сергей Киреев, Дмитрий Пушкарев
1988. Город Мирный
1988. Город Мирный
Новосибирск. Фестиваль «Сибирская альтернатива»
Новосибирск. Фестиваль «Сибирская альтернатива»

«Англичанам нравилась наша музыка и, раз уж платить нельзя было, они решили сделать подарок. Мы – одни из первых русских, которые выступили на лондонской площади Ковент-Гарден. Вне всяких правил, вне очереди. У меня просто челюсть отвисла, когда увидел Пола Маккартни. Именно он позволил «Нюансу» выступить второй раз. Мы осмелились тогда бросить кофр на землю и получили за этот концерт около 500 фунтов стерлингов (сейчас один фунт стерлингов равен примерно 86 рублей). Помню, на эти деньги была куплена шикарная 12-ти струнная Ямаха. Конечно, сильно ругали за это.


Журналисты из Томска ходили за нами по пятам. Как-то вечером сидим в английском пабе с этногруппой «Коммераты», тоже томичи, а в местной церкви за копейки распродавали вещи. То, что прихожане приносят. «Коммераты» туда убежали, а кгбшникам это не понравилось. Сказали, что это позорит русского человека и что они будут наказаны. После возвращения в Томск вышла разгромная статья, где все было представлено в таком свете: русские пожаловались, что плохо живут и добрые англичане собрали вещи. «Коммераты» долго судились и в итоге получили опровержение, но на гастроли больше не ездили».

Вырезки из лондонских газет. Архив Дмитрия Пушкарева
Вырезки из лондонских газет. Архив Дмитрия Пушкарева
Вырезки из лондонских газет. Архив Дмитрия Пушкарева
Вырезки из лондонских газет. Архив Дмитрия Пушкарева

«Нас этот скандал не коснулся. На следующий год, опять с комсомолом уехали в Болгарию. Потом, напрямую связавшись с англичанами – в Лондон. Начиналась перестройка, и, когда платили, уже никто не стеснялся и не отказывался. Все было, как положено: организаторы, билеты, деньги. Самые большие деньги заработали в Лондоне, во второй раз. Около тысячи фунтов стерлингов за вечер. Столько стоил средний видеомагнитофон, который в Томске можно было обменять тогда на квартирку или машину».

Томск как хороший университет

– Вас узнавали на улицах?


«В Томске проходу не давали – в троллейбус заходишь, все автографы просят. В любую компанию попадаешь, начинается: «Бери гитару, давай». Естественно, пели с удовольствием, ничего не гнушались. Музыкант должен быть жадным до творчества – хотеть спеть и сыграть все: от «Мурки» до самой сложной симфонии. Могу петь классику, могу шансон; исполнять джаз и рок, народные песни. Стараюсь не быть однобоким. Могу в БКЗ, могу в гараже. Конечно, есть в Томске рестораны, которые приглашают регулярно: «Кухтерин», «Кайзерхоф», «Карл у Клары». Сейчас не гонюсь за славой, а просто зарабатываю деньги, хоть в Томске огромных денег на этом не поймаешь.


Томск – город для образования. Вы учитесь. Закончили. Если остаетесь, то, максимум – станете преподавателем, клерком на средней зарплате. Вершин не достигнете. Как только человек достигает определенного уровня, он должен уехать. Так сделал Валера Килин, Аня Просекина уехала, работает. Это которая в «Голосе» участвовала».

Подпись в альбоме «1990. Муки творчества»
Фото: Архив Дмитрия Пушкарева

– У тех, кто остается в Томске, нет шансов построить на творчестве что-то свое?


«Как-то мы собрали лучших музыкантов, певцов, которых только можно было собрать в Томске. Думаю, мы сейчас забабашим такой проект, все рухнут. Сделали замечательный огромный джаз-бэнд и выступили. Да, всем понравилось, все похлопали в ладоши. На второй день пришла ровно половина от того, что было в первый. Платить никто не хотел. А всю эту армию нужно содержать, на энтузиазме никто не работает. Студенты – да. Им платят небольшие деньги, они и этому рады.


У нас вообще студенческий город и многое портят студенты для нас, профессионалов. Ты, блин, зарабатываешь себе определенный авторитет, выставляешь ценник, ниже которого уже стыдно опускаться, и тут приходит студент с кулька и говорит: «Давайте я вам целый день за 500 рублей петь буду?» Администрации ресторана абсолютно все равно, кто будет выступать. Музыкант есть, главное, чтобы он не выходил за рамки концепции. На гитаре играют почти все, поют почти все. Как ты среди этой огромной армии талантов выживешь?».

Слесарь шестого разряда и профессиональный музыкант: первое интервью томского человека-оркестра
Фото: Ангелина Шагивалиева

– Но вы здесь.


«Я здесь, это моя история. Наверное, испугался чего-то или другое было в приоритете. Нам в свое время все испортили лихие девяностые. Когда с «Нюансом» приехали домой, все начало рушиться. Наступил момент, когда наше творчество стало просто невостребованным, и группа перестала существовать. Нужно было как-то выживать. Я работал слесарем на заводе, торговал на рынке, с дальнобойщиками ездил и вообще про музыку забыл на десятки лет. Даже когда работал, никому из коллег не говорил, что имею отношение к музыке.


Смог вернуться, уже только тогда, когда сам встал на ноги и вырастил детей. Исполнилось 45 лет – за 20 000 рублей купил себе китайский саксофон. Закрылся с ним на два года, выхожу и говорю: «Все ребята, я теперь живу, как хочу. Хочу играть». На этом саксофоне поиграл пару лет, понял, что мое и купил себе хороший саксофон. За пять тысяч евро. Я ведь уже не был бедным студентом».

Видео: Александр Сакалов
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?