«Следующий президент должен стать дворником»

Восемьсот тысяч лет назад один хомо эргастер, пытаясь заточить кремневый топор, нечаянно зажег пучок сухого лишайника, топнул по нему ногой и продолжил точить топор. Сто тысяч лет назад его собрат, запутавшись в снастях, пришил свою собственную губу к рыбе. Пятьдесят тысяч лет назад, высасывая костный мозг, вдохновенный каннибал неожиданно получил завораживающий звук сродный дуновению ветра и птичьему пению. Пять дней дядя Мур паял и творил сваркой, разбрызгивая по верстаку звезды.

«Следующий президент должен стать дворником»

Так начинается роман Станислава Буркина «Сэм и Точка». В основе сюжета лежит народное предание о том, что местный томский святой Федор Кузьмич это не кто иной, как подстроивший свою смерть и тайно удалившийся от дел император Александр Первый. По сюжету романа действующий президент России решается в подтверждение своей искренности и царского достоинства повторить легендарный подвиг и после инсценировки покушения в Крыму приезжает в Томск и становится дворником на территории церкви. В провинции не стихает молва, что президент выжил и ушел в народ, а он, гонимый отовсюду, сталкивается с почти фантастической для него российской действительностью.

Августейший был отравлен причастием во время праздничной литургии в ходе торжественных мероприятий в память о Крыме. Установить, кто именно из священнослужителей и в какой момент добавил яд в богослужебное вино, так и не удалось. Вместе с Верховным были отравлены все клирики и несколько десятков мирян. Выжили лишь второй, третий, пятый и шестой президенты России. Остальные были похоронены на специально выделенном участке у стен Новодевичьего монастыря в Москве, расположившись рядами между его увенчанными огоньками пряничными башнями. Еще через месяц страна впервые после событий увидела своего лидера. Лицо его выглядело так, как может быть выглядело оно на самых первых выборах. Все шумели и удивлялись, как, каким чудом спасшийся второй, третий, пятый и шестой удивительно помолодели? Конечно, этому находили и благочестивое объяснение, ведь избавил не кто-нибудь, а Сам, коснувшийся его во время причастия. Но именно с этих пор на Руси, а особенно в дикой глубинке, усилились слухи о том, что царь-де не настоящий. Говорили, будто бы место его занял двойник, клон или даже виртуальная версия. Дичь эта довольно сильно задела и мою семью. Но об этом подробнее далее.

Станислав Буркин на основе романа решил снять кино и пригласил своего друга — Игоря Новикова — помочь ему переработать текст в сценарий. Мы поговорили с Игорем Новиковым и Станиславом Буркиным об их работе, о русской истории, нынешнем времени, да и возможном будущем тоже.

Станислав Буркин
Станислав Буркин

— Ваш роман носит подзаголовок «колониальный». Что это за жанр такой?


Станислав Буркин: Наверное, мы, сибиряки, воспринимаем себя как чья-то колония. Речь не только о добыче полезных ископаемых, но и особом менталитете, культуре. Сибирь — одновременно и часть, и целое. Но наша позиция в том, что роман — это смесь комедии, драмы и мистики, поэтому я бы не доверял каждому слову, которое вы видите в тексте. Мы в какой-то степени подшучиваем над положением Сибири, над нашей ролью вечного донора. 


Игорь Новиков: Да, в романе герои не только Homo Sapiens. Наши герои, в том числе, и домашние животные, и дома, и город. В особенности город. Потому что если бы не было Томска, то и романа бы не было.  Герои — живые люди. Прямо стопроцентно. Их можно встретить, поговорить с ними. И без Томска они бы не стали такими, не стали героями романа. Здесь все бесхитростно. Вот есть в нашей книге дядя Мур. Он действительно дядя, мы с ним встречались.


— А он знает, что с него списан персонаж книги?


— Нет (смеется). На самом деле, нам может достаться, если он узнает.

Игорь Новиков
Игорь Новиков

— А кто такой Сэм? Что для вас значит заголовок?


Станислав Буркин: Сэм — это то, без чего не было бы текста. Как уже говорил Игорь, наши герои не только люди, так вот Сэм — это самогон, который мы вслед за нашими белорусскими братьями называем так. А «точка» — это определенная черта, к которой мы подошли. Знак того, что нужно остановиться и подумать.


— Долго писали? 


Станислав Буркин: Я живу в Германии, а Игорь — в Томске. Возможно, мы бы очень долго эту тему разрабатывали, готовились, выпили чудовищное количество волшебного напитка, ведь без него буквально все трещит по швам. Основная работа была выполнена зимой. А задумка появилась случайно. Как-то в Германии на простом заводе, в одном замечательном городе, я увидел простого рабочего. Я проводил инструктаж по технике безопасности, смотрел на него и думал: «Да, это же наш президент». Я посоветовался с Игорем, озвучил свою мысль. «Начинай, — говорит он, — а я подключусь».

эскизы к фильму
эскизы к фильму

— В романе есть эпизод, когда школьников просят назвать, кто бы мог повторить подвиг Федора Кузьмича, и дети сразу вспоминают Сталина. Вы считаете, что в реальности прозвучало бы именно это?

Станислав Буркин: Я сразу скажу и открою все карты. Этот роман не про Путина, этот роман не про алкоголь. Это роман про то, как наш добрый наивный народ любит своих хозяев, своих властителей, своих диктаторов. Он привык видеть все в розовых тонах, он обожествляет их, канонизирует и считает, что о нем заботятся. Тот же Сталин уничтожал людей в лагерях и так далее.  И этот роман о раболепии и его природе. Поэтому, когда детей спрашивают, кто мог бы повторить подвиг, они говорят о Сталине. Они повторяют мысли родителей. Мы ведь все знаем, кто такой Александр Первый и как он правил, но почему-то в народном сознании он превратился в нищего святого из Томска. И дети, они повторяют эту модель, потому что дети — это будущее взрослые.

И в центре всего этого — история любви, последствия принятия решений и история семейных отношений. В этом романе нет ни одного героя, который бы плохо относился к действующей власти. Вот в чём проблема. Когда есть люди, которые видят позитивно окружающую их действительность, когда они считают, что современная российская власть именно такая, они каким-то образом вписываются в идеализированное, идеалистическое представление действительности с его мифом о добром двойнике, сбежавшем из Кремля. 


Игорь Новиков: Мы позиционируем свой роман, как патриотический. Мы никого не обижаем и открыто заявляем о своем сюжете. Мы писали письма в министерство культуры, нам ответили. Мы хотим, чтобы так было, чтобы так произошло и президент действительно стал дворником. Ведь Папа Римский Франциск ездит на велосипеде — чем не пример для нашего Патриарха.


— А если президент станет дворником на час, вас устроит?


Игорь Новиков: Нет, ведь тогда он будет не настоящим дворником. Иван Грозный не стал настоящим охотником, он-то как раз обманул всех, а нам надоело, что нам все врут. Поэтому наш президент бесконечно искренний, бесконечно настоящий. При этом в тексте он ни разу не называет себя президентом, все, что он делает, он делает потому, что так решает за него жизнь.

Литератор Чехов был знаком по дворянскому собранию с муриным прадедом Сергеем Ивановичем. Этот предок его служил мировым судьей и был человеком незаурядным, если не сказать одиозным. Из собрания деда Серёжу выгнали и сослали с семьей в Сибирь за дурашливое предложение ввести в Российской Империи общие брачные законы для русских и мусульман. В 1938 году он копил цианистый калий, покупая ежемесячно по небольшой доле грамма у знакомого аптекаря. Когда однажды ночью за ним пришли вежливые люди, дедушка сел, надел пенсне, высыпал порошок из бумажки себе в рот и запил стаканом воды из графина. Ветхого старика с окладистой бородой поволокли в подвалы НКВД на площади Революции с далеко идущими планами, но вот незадача – его поминутно рвало и вышибало днище. После трех дней дурно пахнущих допросов измотанный следователь сказал, чтобы тот убирался к чертовой матери хоть в Париж. До конца дней своих поминал Сергей Иванович хитрюгу-аптекаря. Чехов выписал этого предка в качестве рассказчика в «Человеке в футляре».

События в романе происходят на фоне томской нашей деревянной архитектуры, в том числе и той, что мы потеряли. Все узнаваемые такие места. Для вас эти деревянные дома, кажется не просто декорации  ?


Станислав Буркин: Деревянное зодчество придает нашему роман патриотизм. Епископ Силуан, когда приехал в Томск, был поражен деревянной архитектурой, и когда его переводили, то он сказал, что уезжает из другого уже города, потому что той деревянной архитектуры становится все меньше. И в книге Томск с его улочками — такой же герой, что и Москва в «Мастере и Маргарите».  И для томичей это естественно.


В романе есть эпизод, когда горит один из старинных томских особняков, и это происходит на фоне проезжающего кортежа из Москвы. Именно так и мы воспринимаем наш город, наш Томск — как животное из Красной книги.  И те, кто воспринимают его как пушнину, разоряют, грабят его, должны понимать, что делают. И понести какое-то наказание.


Сейчас мы готовим сценарий для фильма и хотим, чтобы его снимали именно в Томске. Можно и в Канаде, конечно, но создание особенной атмосферы города обойдется слишком дорого.


Работаете над сценарием? Каковы шансы, что фильм выйдет?


Станислав Буркин: Мы бы не брались за это, если бы не было шансов. Мы знакомы с миром шоу-бизнеса, и знакомые нас предупредили, что перед выборами никто не возьмется вкладывать деньги в фильм, в котором президент становится дворником. Никто не будет так рисковать. Но мы – наглые. Мы ждали именно этого момента, и именно сейчас фильм может выстрелить.

«Следующий президент должен стать дворником»
Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?