«Семейное насилие — часть российского менталитета»

Петицию, опубликованную на сайте change.org, с просьбой принять закон о домашнем насилии, подписали свыше 800 тысяч человек. Сейчас Россия остается одной из последних стран бывшего СССР, где подобного закона нет. Почему так? Что мешает принять данный закон и что обязательно должно быть в тексте? Об этом мы поговорили с специалисткой кризисного центра «Семья» Татьяной Дмитриевой. 

Татьяна Дмитриева на пикете в поддержку сестер Хачатурян
Татьяна Дмитриева на пикете в поддержку сестер Хачатурян

— Россия. 2019 год. Почему у нас до сих пор нет закона о домашнем насилии?


— Одна из причин, что у нас нет нетерпимого отношения вообще — к любому насилию: над детьми, женщиной. И возвращение  смертной казни люди бы одобрили, конечно. Но пока держимся, не возвращаем. Я думаю, что когда рухнет этот режим, будет очень плохо. Так что можно назвать насилие нашей культурной традицией. Вторая причина, по которой до сих пор нет закона — это то, что в Государственной Думе сидит очень много мужчин, которые не понимают этой проблемы. Женщин там около 40 человек. 13 % — это вообще средний процент присутствия женщин в органах законодательной власти. Третья причина, по моему личному мнению, в том, что у закона нет хорошего лоббиста. То есть нет группы людей, которая взяла бы этот закон в руки и упорно продвигала его вперед. 


Но в целом, исходя из той ситуации, которая сложилась в России, закон принять, конечно, нужно. Я просто не ожидала, что будет такое сопротивление со стороны некоторых организаций.


Я внимательно слежу за всем, что происходит. И я уже сбилась со счета, какой именно закон обсуждается в Думе. В 2017 году подавали проект, но во втором чтении его отклонили. 


— Вы сказали, что в Государственной Думе большинство депутатов — мужчины. Но они как мужчины должны понимать, что бить женщину неправильно?


— Они понимают это, и они согласны с этим. Но депутаты не сталкивались с тем, что происходит на практике. Не сталкивались с избитыми женщинами, не знают их историй и не относятся к этому закону серьезно. Хотя по накалу страстей, которые сейчас есть, возможно, острота проблемы до них доходит. 

В 2018 году было зафиксировано 3260 тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений. Официальной статистики по смертности от домашнего насилия нет, поскольку это понятие не определено. За 11 месяцев прошлого года, по статистике Генпрокуратуры, в целом убийств и покушений насчитывалось 7,91 тысяч, случаев умышленного причинения тяжкого вреда здоровью — 21,6 тысяч

— Что обязательно должно быть прописано в этом законе?


— Первое: должно быть дано определение домашнему насилию. Сейчас это в органах полиции рассматривается как семейно-бытовые конфликты. Второе, должно быть определенно, кто этот человек — обидчик, дебошир, агрессор? Сейчас его называют по-разному, в зависимости от ситуации. Даже я в разных аудиториях по-разному называю, а должно быть четкое определение. Широко обсуждается вопрос об охранном ордере. Это та норма, которая позволит ограничить доступ агрессора к женщине, которая страдает от него. В том проекте, который мы рассматривали, шла норма об отселении. Мы тогда очень долго это обсуждали, насколько подобная процедура законна, кто должен предоставлять жилье, как это соотносится с Гражданским кодексом и правом каждого человека на жилье, что прописано в Конституции.


Еще в законе предусматривается создание кризисных центров, большая профилактическая работа, а также межведомственное взаимодействие. Ведь в этом участвуют четыре структуры — полиция, кризисные центры, больницы, социальные учреждения. Должно быть прописано четкое взаимодействие, чтобы каждый действовал не в соответствии с внутренними регламентами, а так, как было бы лучше для людей. Это очень важно, так как мы на практике чувствуем огрехи.


Оксана Пушкина, правда, высказывала опасение, что, возможно, при первом чтении останется профилактирующая часть закона, а конкретные меры могут уйти. Посмотрим.

«Семейное насилие — часть российского менталитета»

— Вы сказали об охранном ордере. Пока его нет, что сейчас может сделать женщина, к кому обратиться, если ее преследуют?


— Преследование — это очень сложные статьи. Сами полицейские говорят, что от этого практически нет защиты. Ведь нужно доказать, что это преследование, то есть должна быть доказанная серия актов со стороны преследователя. В любом случае, если произошел какой-то насильственный акт, то нужно обязательно писать в полицию. Как мы говорим, хотя бы накапливать историю проблемы. 


У нас было дело, когда юристы доказали, что человек преследует женщину с угрозой для ее жизни. В целом полиция к случаям домашнего насилия относится очень спокойно. Они не считают, что бить женщину норма, но  не видят в ней пострадавшего человека. А о том, что это нарушение прав человека, я не говорю.


— Почему так происходит? Проблема в конкретном участковом или в системе?


— Я записала очень хорошее выражение Оксаны Пушкиной, которая мужественно борется за закон о домашнем насилии. Она говорит, что мы, продвигая наш закон, сталкиваемся с ментальностью. Это пока наша культурная традиция.


— Какое наказание сейчас ждет агрессора?


— После декриминализации 115 и 116 статей, по которым в основном возбуждали дела, это штраф. То есть это административное наказание, где виновная сторона заплатит от пяти тысяч рублей. При повторном нарушении должны возбуждаться уголовные дела, хотя мы по своей практике отслеживаем, что не возбуждают. Я не хочу бросить тень на нашу полицию, но такие случаи есть. Об этом нам говорят женщины, которые звонят по телефону доверия.


Также могут осудить по статьям 117 (Истязание) и 119 (Угроза убийством). Там либо условное наказание, либо колония-поселение. 

«Семейное насилие — часть российского менталитета»

— В Зональном молодой человек жестоко убил бывшую сожительницу и ее сына. Незадолго до смерти женщина писала жалобу участковому. Как вы считаете, можно ли было избежать трагедии?


— Конечно, можно. Мы несколько раз встречались с полицейскими, участковыми, руководящим составом. При встречах первый наш вопрос был такой: что должен сделать полицейский, если женщина написала заявление? Полицейский должен поговорить с дебоширом, соседями, то есть провести расследование. Но это происходит не всегда. В некоторых делах, например, полицейские разговаривают с агрессором по телефону. Полицейский должен его предупредить, объяснить, что его ждет. Но я думаю, что даже это не делается. Сейчас мы планируем снова провести встречу с руководством томской полиции, спросить, как идут дела. 


— Часто говорят, что полицейские не занимаются расследованием, так как на следующий день женщина может прийти и забрать заявление. 


— Мы как раз и добиваемся того, чтобы полиция приезжала сразу по звонку от женщины и возбуждала дела. Эти дела должны быть частично-публичными, как и раньше. А сейчас это статьи частного производства, то есть женщина написала заявление и должна сама доказывать. 


В любом случае полицейский должен собрать все доказательства, учесть степень ущерба. Это очень сложная процедура. Я и с судьями общалась, спрашивала, почему все так сложно. Мне отвечали, что просто у нас такой закон. Многих он не устраивает, но закон есть закон. 


Сейчас еще существует опасность, что, возможно, при рассмотрении нового закона депутаты могут прийти к мысли, что самостоятельный закон не надо принимать, а можно просто внести поправки в уже действующее законодательство — в статьи Административного, Уголовного кодексов. 


Вообще, мнения юристов здесь делятся. Одни считают, что у нас есть все нормы, которые позволяют наказывать семейных агрессоров. Другие говорят, что инструментов для эффективной работы или защиты женщин не хватает.


— Россия, по-моему, остается одной из последних стран бывшего СССР, где специального закона нет. 


— Да, вы правы. В Казахстане после долгого обсуждения приняли закон, и число преступлений снизилось на процентов 30-35. То же самое произошло и в Америке, где этот закон хорошо работает. Он в Канаде хорошо работает, Австралии. Там и отношение другое к этой проблеме. Вообще, неотвратимость наказания порождала бы какую-то сдержанность и ответственность.

«Семейное насилие — часть российского менталитета»

Контакты кризисного центра в Томске:

Томск, ул. Говорова, 76/1; служба «Кризисный центр для женщин» муниципального учреждения профилактики и социальной адаптации «Семья» г. Томска; тел. 8 (3822) 624-400, 8 (953) 914-57-25 - круглосуточно, сайт http://semya-tomsk.ru/krizisniy.html; e-mail: dtm-12@mail.ru


Центр защиты прав пострадавших от домашнего насилия
Дистанционные юридические консультации: как привлечь обидчика к ответственности, взыскать компенсацию вреда, алименты, обеспечить защиту, расторгнуть брак.
Контакты: (495) 690-63-48

Кризисный центр «Анна»
Всероссийский бесплатный телефон доверия.
Контакты: 8-800-7000-600

Центр «Сестры»
Помощь пережившим сексуальное насилие. Телефон доверия, консультации по электронной почте.
Контакты: (499) 901-02-01, e-mail: online@sisters-help.ru

Кризисный центр для мужчин «Двоеточие»
Первый и единственный в России центр для мужчин, пострадавших от любого вида насилия. Можно получить помощь анонимно и дистанционно.
Контакты: (812) 987-04-63, e-mail: centerformen@gmail.com

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?