Санкции диалогу не помеха. Послы Евросоюза дали интервью ТВ2

В эти дни в Томске гостят восемнадцать послов из стран Евросоюза. Встречаются с нашими чиновниками, ректорами вузов, предпринимателями, с томской интеллигенцией.


Взаимоотношения России с Западом после Крыма, мягко говоря, непростые. Однако же при всем том, есть и попытки вступить в диалог. Томск сегодня – место такого диалога. Четыре посла – Австрии, Латвии, Литвы и Швеции — нашли время, чтобы поговорить с журналистами ТВ2. Достаточно откровенно поговорить о том, что сегодня разделяет Россию и Запад, о сложных и трагических страницах прошлого, которые делают диалог непростым, особенно если речь идет о России и постсоветских странах. Но также и о возможностях сотрудничества. И о том, что власти приходят и уходят, а людям — жить. И пытаться понять друг друга. 

Посол Швеции Петер Эриксон
Посол Швеции Петер Эриксон
Посол Австрии Йоханнес Айгнер
Посол Австрии Йоханнес Айгнер
 Посол Литвы в РФ Ремигиюс Мотузас
Посол Литвы в РФ Ремигиюс Мотузас
Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш
Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш

О настоящем

Наш первый вопрос всем послам одинаковый. Какой смысл визита такой большой делегации послов в Томскую область в нынешний момент, когда отношения России со странами Евросоюза сворачиваются? Санкции ужесточаются, политические отношения непростые…


Петер Эриксон, посол Швеции:


Санкции были введены в 2014-м году после аннексии Крыма Россией и военного вмешательства, которое продолжается и сейчас в Восточную Украину. Санкции четко направлены против тех людей, тех организаций, которые принимали участие в тех решениях. Это достаточно узкие секторы. Очень важно подчеркнуть, что у Швеции и Евросоюза нет политики изоляции России. Наоборот, мы хотим как можно больше сотрудничества на всех уровнях, в том числе и личном, человеческом, уровне. Мы много ездим по России, делаем дни Швеции, где стараемся презентовать Швецию, как современную страну. Это не противоречит санкциям. Санкции— это против Крыма, против Донбасса, а во всем остальном мы хотим как можно больше связей.


Левада-центр делает опросы про отношение россиян к Швеции ежегодно, начиная с 2014-го года. И мне приятно, что каждый год 64-66% населения России имеют хорошее отношение к Швеции. Санкции растут больше со стороны США. Общеевропейские санкции не меняются и остаются в первоначальном виде. После отравления Скрипалей были выселены 150 сотрудников посольства. Не дипломатов, а именно сотрудников посольства России. Но это не касается российского населения. И то, что сейчас у вас нельзя купить европейский сыр — это решение российского правительства.  Мы сожалеем об этом. И не потому, что это как-то сильно бьет по нам, а потому что ограничивает выбор российских граждан. 


На ваш взгляд, политика санкций эффективна? 


Насчет Крыма, я думаю, что вряд ли в ближайшее время Россия вернет его Украине. И то, что происходит в Донбассе – это тоже быстро не изменится. Но это наш ответ на не правовые действия России. Швеция не называет себя нейтральной страной, как было давно. Мы входим в ЕС, но мы не члены НАТО. Поэтому для нас международное право особенно важно. И то, что положено в Уставе ООН по поводу применения или угроза силы, то что записано в Хельсинкском договоре 1975 года, мы считаем, должно выполняться всеми. Мы верили, что больше не будет войн, потому что у нас есть все эти соглашения. И когда оккупация, аннексия Крыма случилась в 2014-м году, то это, конечно, снизило уровень доверия к России. Оно сейчас на дне. Это нарушение международного права.

Посол Австрии в России Йоханнес Айгнер:


Для  меня — это возможность познакомиться с Томской областью в рамках коллективной экскурсии послов Европейского Союза. Санкции охватывают только определенный спектр торговли, но далеко не весь. Значит есть возможности, есть пространство для сотрудничества.  Я, например, встретил здесь в Томске профессора из Австрии, который читает лекции в вашем университете. 


Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш:


Конечно, есть санкции, и отношения между Российской федерацией и Евросоюзом переживают не лучший момент. Причины известны. Аннексия Крыма и события на юго-востоке Украины. Но Европейский союз в то же самое время определил принципы, исходя из которых диалог и сотрудничество с Россией будут продолжаться. Для Латвии, государства, которое непосредственно граничит с Россией, у нас 269 километров общей границы… Между соседями всегда можно найти пункты соприкосновения. Сотрудничество имеет многолетнюю историю.


Конечно, в нашей двухсторонней истории есть печальные и трагические страницы. Я лично использовал эту поездку, чтобы посетить местечко в Томской области, куда были  высланы мои родственники в 1949 году.


— Куда именно?


— В деревню  Чагино. Иштанский сельсовет. Приехал туда, прошел по тем местам. Посетил кладбище. Это была семья брата моей бабушки. В Латвии трудно найти семью, которая не пострадала бы. Или от советской оккупации. Или от немецкой. Так что наша история непростая. В то же время есть области, в которых у нас позитивное сотрудничество. Культурные обмены, приграничное сотрудничество, экономические контакты. Помимо санкций есть направления, в которых торговля растет. В прошлом году мы наблюдали рост латвийского экспорта в Россию на целых 32%. Российского экспорта в Латвию на 13%. Общий товарооборот – 2,7 млрд. евро. Неплохие цифры, правда? Туризм развивается.


— Томская область в этих цифрах как-то присутствует?


— Конечно,  с нашей стороны мы больше фокусируемся на тех регионах, которые географически поближе — Псков, Петербург. Хотя смотрим и  подальше. В начале этого года я был с нашими предпринимателями в Екатеринбурге, где Уральская палата промышленников организовала бизнес-семинар. С нашей стороны было пятнадцать компаний, со стороны Екатеринбурга где-то тридцать. По разным профилям. Транспорт, медицинский туризм, юридические услуги, полиграфия. Очень разнообразные интересы. И интерес был с обеих сторон. Это означает, что география не всегда является препятствием. С Томской областью пока исторически не сложились такие тесные двухсторонние отношения. Хотя я за эти дни выслушал ваши презентации. Посмотрел, что вы делаете. Вернусь и буду обговаривать с моими коллегами, которые занимаются инвестиционными темами, которые занимаются торговлей.

Посол Литвы в РФ Ремигиюс Мотузас:

Я думаю, что у каждого посла своя цель визита в Томск. Я приехал в Томск впервые два года назад. Я приехал потому что… Вот встретил коллегу, посла Латвии, и он сказал мне, что много говорил об оккупации. В моей стране, в Литве, нет человека, который не знал бы слова «Сибирь». Я, когда только начал в детстве разговаривать и понимать слова, услышал это слово от родных. Потому что семья моей матери, вся семья тоже была в ссылке. Они около десяти лет провели в Красноярском крае. У нас слово «Сибирь» в первую очередь ассоциируется с репрессиями, с жертвами репрессий. Но фон не только негативный. Не могу так сказать.


Моя мама, мои дедушки, когда рассказывали, то разделяли власть и простых людей. Они были политическими заключенными, хотя ничего не сделали. Мой дедушка просто в костёле после молитвы агитировал соседей не идти в колхоз. Я это обнаружил в архивах, когда восстановили независимость. Я с последствиями этого и сам сталкивался. 

Посол Литвы в РФ Ремигиюс Мотузас
Посол Литвы в РФ Ремигиюс Мотузас

О прошлом

Посол Литвы в РФ Ремигиюс Мотузас:


— Закончил университет с отличием. Стал преподавать, а мне говорят, что я не могу этого делать, потому что у меня мать репрессирована была. Я спрашиваю: «А я- то при чем?». Мне отвечают: «У Вас могут быть врождённые антисоветские убеждения».


Так вот мои родные разделяли режим и русских людей. Они всегда говорили: «Русские нам помогли выжить». И я очень рад, что в прошлом году я посетил Красноярский край, посетил это место. Пришло около десяти человек бывших соседей. Один спел сложную длинную песню по-литовски. И я тоже разделяю русских и режим.


Здесь в Томске тоже было очень много репрессированных литовцев. Я был на 85-м километре два года назад. Было отрадно, что жители до сих пор вспоминают по именам литовцев, говорят, что  были добрые соседи. Мы тогда открывали в Томске памятник репрессированным литовцам. Конечно, было очень трудно, потому что было после крымских событий. Потому было трудно получить разрешение в инстанциях в Москве. Но мы говорили, что это общая история.


Вроде если и формально смотреть, то в Российской федерации и президент этому уделяет внимание, и законы есть об увековечивании памяти. В Москве ровно год назад открыли Стену Скорби. Но с другой стороны власти как бы и отстраняются от этого. И  чувствуется, что эта тема для них… Вот нам, когда мы здесь ставили памятник, очень помог Василий Ханевич. И вчера он подошёл и говорит: «Вот Вы так любезно разговаривали с губернатором, не могли бы нас познакомить?». Я спрашиваю: «Вы шутите?». Он отвечает: «Не шучу. Власть в музее НКВД не бывает».


Кстати, последний уехавший из Томска политзаключенный был литовцем. В 88-м году летом. Это был очень известный человек. Священник. Издавал религиозную хронику ( "Хроника литовской католической церкви" – самиздатовский журнал, основанный в 1972 г. - ред.). Он провел много лет здесь. Недалеко от Томска. Сигитас Станкявичус. Вернувшись, стал архиепископом. Все в Литве знают, что значит Томск. И сейчас еще в Томске литовцы есть. Мне хотелось вернуться и посмотреть, как стоит наш памятник, как поживает господин Василий Ханевич, как идут дела в его музее.


С другой стороны в Томске шесть университетов. Я сам работал в системе просвещения. Был министром просвещения Литвы. И мне рассказывал ректор университета, что развитие университетов в Томске тоже связано со ссылкой. Было много репрессированной профессуры, сосланной из разных мест. И они не сидели, сложа руки, а создавали научные центры.


— У нас тема репрессий болезненная, но пока не запретная. Примерно, как у вас Холокост – болезненно, но незапретно.


— Я когда работал в просвещении, то мы с коллегами открывали еврейские школы. Вильнюс – город многих культур. Вильнюс назвали Иерусалимом. Тема Холокоста сегодня у нас не запрещена. Но она очень чувствительная. Потому что на территории Литвы было уничтожено около двухсот тысяч евреев. Двести пятьдесят тысяч сосланных в Сибирь литовцев иногда сравнивают с ними. И практически каждая наша семья затронута депортацией. Если ты принадлежал к интеллигенции, у тебя не было выбора сразу после оккупации: либо расстреляют, либо отправят в ссылку, либо надо бежать. И многие наши семьи спасали евреев. В том числе, и моя. Моя преподавательница, еврейка, Ирена Гайсайте, спасенная, одна из всей семьи, говорила «Легче было застрелить двадцать пять евреев, чем одного спасти». При  этом, конечно, не секрет, что литовцы участвовали в Холокосте. Это признано. Потому мы строим музеи толерантности, синагоги, выплачивает государство компенсации.

Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш
Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш

Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш


— Вы вместе со всей делегацией послов посетили музей НКВД в Томске. Какие ваши впечатления?

— Вопросы исторического характера очень эмоциональны для латышей. Среди нас живут люди, которые это всё пережили. Хорошо, что такое место, как музей НКВД, есть в Томске, в самом центре города. Эти события забывать нельзя. При этом латыши были по обе стороны истории. Были латыши, которые сюда приезжали еще во времена Российской империи. Приезжали сюда. Им давали землю. Им казалось, что здесь больше солнца будет. Были латыши, которые сражались на стороне красных, и те, которые сражались на стороне белых. Были те, которые в двадцатые годы вернулись в Латвию. И те, которые остались в России. Многие из тех, которые остались, сами были участниками режима. Мы не забываем и готовы говорить о том, что два заместителя Феликса Эдмундовича Дзержинского были латыши. Один из авторов красного террора – Лацис – был латыш. Правда, его самого в тридцать восьмом году расстреляли. Карма нехорошая была, очевидно. Латыши играли большую роль в становлении большевистского режима. И большинство из  них потом сами были расстреляны.  И были те, которые остались как простые рабочие. В Москве было общество «Прометей», которое организовало театр «Скатувэ». И это был один из самых лучших театров в тридцатые годы в Москве. Но в декабре тридцать седьмого их всех забрали. Всех расстреляли. Актеров, гардеробщиц… Двести тридцать человек.


Люди это помнят. Для нас — это живые эмоции а не только страницы учебника по истории. Я в нашем посольстве в Москве иногда показываю гостям галерею латвийских послов в России. До сорокового года, до оккупации у нас было семь послов. Троих из них расстреляли после сорокового года. Двое погибли в ГУЛАГе. А двоим повезло, потому что во время оккупации они служили где-то в Европе или Америке.

Санкции диалогу не помеха. Послы Евросоюза дали интервью ТВ2

Посол Австрии в России Йоханнес Айгнер

— Я был потрясен. Я работал в России 30 лет назад. Тогда, конечно, о таких музеях и речи быть не могло. Хотя началось открытие истории уже тогда, Александр Яковлев много для этого сделал. Это небольшой музей, но то, что там можно увидеть и, я даже бы сказал, ощущать, это важно. Это важно, потому что дает возможность видеть полную картину истории той страны, в которой я работаю.


— А как давно вы работаете в России?


— Как посол я работаю с декабря прошлого года и как дипломат, я работал с 1987 года по 1995-й.


— Тогда могли бы вы сказать, как, по вашему мнению, изменилась Россия?


— О, если говорит о Москве, то она изменилась до неузнаваемости. Есть какие-то постоянные вещи, но город существенно изменился к лучшему. Все коллеги, которые были раньше и приехали сейчас, все это подтверждают.


— У нас в провинции часто говорят, что Москва – это другая страна.


— Поэтому я очень люблю путешествовать по стране, чтобы иметь, как я уже говорил, более полную картину о России. Это везде так, что столица дает не полную картину  того, что происходит в стране. 

Будущее

Посол Швеции Петер Эриксон
Посол Швеции Петер Эриксон

Посол Швеции Петер Эриксон:


– Вы посещали различные предприятия, вузы Томской области. Нашли ли вы возможные точки сотрудничества?


– Томск – это очень далеко от Швеции. И я, конечно, не вижу, что здесь будут какие-то большие инвестиции в экономику, в производство. Хотя я слышал, что Икея что-то покупает из производства ЛПК у вас. Есть сотрудничество с университета Стокгольма. Как посольство, мы не способствовали этим контактам. Они сами собой образовались. И это очень хорошо, потому что экономические и образовательные связи  укрепляют отношения. Есть языковая проблема, решаемая. Многие сегодня делали презентации для нас в свободной экономической зоне в основном на английском языке, но не все.


– Что касается Икеи. Шли разговоры о возможном открытии филиала в Томске, но потом как-то утихли. У вас есть какая-то информация по этому поводу?

— Как посол Швеции, я, конечно, знаю о планах Икеи в России. У них здесь 16 тысяч сотрудников и 15 или 16 центров Икеи и Мега. Когда я приехал в Москву три года назад, они изложили мне свои планы. Они решили вложить более 2 млрд евро в Россию в течение пяти — семи лет, открыть пять новых центров. Но когда мы встретились несколько недель назад, то они рассказали мне, что немножко замедляют процесс и пересмотрели свои планы. Это связано с развитием  интернет-торговли. Сейчас они экспериментируют с более маленькими форматами. Это  магазины, где можно прийти и заказать кухни, гардеробы и другие вещи для дома. И для Томска — это может быть лучше, потому что не надо строить огромного торгового центра.  Я ничего не обещаю, но для нас Икея — очень хороший партнер. Мы их считаем послами Швеции в России. У меня в посольстве работает 60 сотрудников, а в Икее — 16 тысяч.

Посол Австрии в России Йоханнес Айгнер
Посол Австрии в России Йоханнес Айгнер

Посол Австрии в России Йоханнес Айгнер:


– Уже есть определенное сотрудничество Томской области с регионами Австрии. В прошлом году ваша делегация была в Штирии, и как я только что узнал, есть планы еще раз посетить этот регион Австрии. Речь идет о возможности сотрудничества в области лесохозяйства. По крайней мере, есть желание начать переговоры с нашими предпринимателями.


– Речь идет о вывозе леса или о том, что наши предприниматели будут учиться деревопереработке у австрийских коллег?


– Я надеюсь, что уже в ноябре будут первые разговоры. Еще не переговоры, но мы уже начнем разговаривать по этому сюжету. Тут широкий круг возможностей. Одна Томская область – это примерно три территории Австрии. Потенциал  лесозаготовки – это 40 млн кубометров древесины в год. Для нас это огромный потенциал.


— Последнее время можно часто слышать, что товарооборот и инвестиции из Европы снижаются. Есть ли у вас данные, чтобы подтвердить или опровергнуть эту информацию?


— Да, это реально. После 2014-го года обмен товарооборота существенно сократился. Но уже по прошлому году и по 2018-му году есть информация, что товарооборот с Австрией вырос на 15-17%.  

Посол Латвии в РФ Марис Риекстиньш:


— Знаете, заинтересовало то, что вы делаете из натуральных продуктов. Ягоды…


— Дикоросы?


— Да-да… Интересным это показалось. У нас в Латвии это направление тоже на подъеме. Люди ведь все больше понимают, что мы, в конечном итоге – то, что мы употребляем. Это может быть чуть дороже, но оно стоит того. У нас есть предприятия, которые специализируются в этой области. Я, конечно, не могу принимать каких-то решений или высказывать прогнозы вместо предпринимателей. Но информацией буду делиться. А дальше посмотрим.

– Мы вот сейчас, говорили про историю, обсуждали события, которые, скорее разделяют Россию и Латвию, являются причиной негативных переживаний, а есть что-то такое в общей памяти, что могло бы эти два народа сближать?


— Я думаю, не хватает ясной оценки событий того времени. Например, пакта Риббентропа-Молотова. Будь четкая оценка со стороны российских властей этого криминального деяния, то многие в Латвии стали бы смотреть немного иными глазами на наши двухсторонние отношения. А поскольку этого не хватает… 


Вы знаете, у нас ведь люди имеют полный доступ к российским телеканалам. И пока люди видят, например, что Сталин, согласно опросам, является одним из самых позитивно оцениваемых лидеров России, что есть политики, которые, говоря о распаде Советского Союза делают знак равенства между Союзом и Российской Федерацией, говорят, что мы, Россия, потеряли 40% территории в 1991 году, и тогда люди спрашивают: «Как это? Какие 40%? Казахстан – это Россия? Латвия – тоже?». Эти высказывания люди могут толковать по-разному. И, конечно, есть определённый уровень опасений.


При  этом есть много позитивных моментов. Артисты ездят. В Москве скоро будет Гидон Кремер. В декабре в Москве выступает академический хор Латвии – коллектив мирового уровня. В культурном плане идет все хорошо. Обмен активный. На пять-семь процентов ежегодно растет количество наших виз, выданных россиянам. Люди желают ехать к нам. Это хорошо. У ваших людей есть возможность своими глазами, а не через телевизор увидеть, как живут и чем дышат наши люди.

Для справки:


Петер Эриксон —  посол Швеции в России с 2015 года.

Ранее Петер Эриксон был шефом отдела политики безопасности в МИД Швеции. До того работал в диппредставительствах Швеции: в Москве, Брюсселе, Вашингтоне, а также при ООН, в Нью-Йорке.


Йоханнес Айгнер  —  посол Австрии в России с декабря 2017-го года.

Окончил университет Граца, юридический факультет (доктор юридических наук), институт переводоведения - французский и русский языки. Постдипломное образование во Франции (Международное право и международное частное право в университете Страсбурга)

С 1987-1995 работал в посольстве Австрии в Москве (Пресс-Атташе, с 1992 г. Полномочный министр).

Позже работал в Министерстве иностранных дел в Вене, руководил отделом по расширению ЕС, в посольстве Австрии в Братиславе, был послом в Сербии.


Марис Риекстиньш — посол Латвии в России с августа 2017 года.

Окончил Латвийский институт физической культуры по специальности «спортивный педагог». Был секретарем ВЛКСМ работал в Комитете молодёжных организаций Латвийской ССР. После объявления независимости Латвии с января 1992 года сотрудник Министерства иностранных дел: возглавлял департамент Восточной Европы, был заместителем статс-секретаря МИДа. В 1993 году получил диплом о втором высшем юридическом  образовании, работал статс-секретарём Министерства иностранных на дел и занимал эту должность на протяжении 11 лет. Затем был послом Латвии в США и в Мексике. В январе 2007 г. вернулся в Латвию и занял должность начальника канцелярии премьер-министра. В нояре 2007 г. был назначен министром иностранных дел Латвии (занимал пост до апреля 2010 г.). С 2011 года — представитель Латвии при НАТО.

Ремигиус Мотузас — посол Литвы в России с 20 января 2015 года.

В 1978 году окончил филологический факультет Вильнюсского педагогического университета, в 1994-м философский факультет этого же университета. Почти 10 лет отработал учителем в школе, затем референтом по образованию и науке президента Литовской Республики,  государственным секретарем Министерства образования и науки.  Был генеральным директором Департамента национальных меньшинств и эмиграции при Правительстве Литвы. В 2004-2006-м  — Министр образования Литвы, 2006 - 2011-й — посол Литвы в Швеции. В 2013-2015-м — первый заместитель Канцлера Правительства Литовской республики. 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?