«Попробовать перевести – естественное желание того, кто владеет больше, чем одним языком»

Евгения Тиновицкая занимается переводами книг уже 15 лет. Переводила Астрид Линдгрен, Исаака Башевиса-Зингера, Давида Гроссмана, Джима Дожда и многих других. Переводит с английского, финского, шведского и иврита. Последняя книга, вышедшая в издательстве «Самокат», называется «Разбойниковы и разбойничья песнь» финской писательницы Сири Колу. Мы поговорили с ней об особенностях перевода, цензуре детских книг и о разнице в менталитете детей разных стран.

«Попробовать перевести – естественное желание того, кто владеет больше, чем одним языком»
Фото: Мария Штох

Почему ты решила заняться переводом книг? Какая книга была первой и почему?


Мне кажется, попробовать перевести с одного языка на другой – естественное желание того, кто владеет больше, чем одним языком. Помню, как в учебнике по английскому в седьмом, кажется, классе, нам попалось стихотворение Генри Лонгфелло «For many years I watched the ships». Несколько одноклассников, и я в их числе, не сговариваясь, сделали, как смогли, стихотворный перевод.


А первой сознательно переведенной была маленькая, в ладонь, книжка Лены Крун с такими странными компьютерными иллюстрациями, называлась она «Сфинкс или робот?». В книжном магазине в финском городе Куопио я ее купила почти как сувенир, из-за формата и странности. Потом у меня был довольно неприятный период в жизни, хотелось переключиться, и эта книжечка очень помогла. Пять лет спустя ее издали в издательстве «Самокат», но под одной обложкой с другой книгой Лены Крун. Мне до сих пор немножко жаль даже не иллюстраций, а вот этого заворожившего меня формата.


Как ты работаешь с иллюстраторами? Совпадаете ли вы в видении текста, героев?


Честно говоря, никак не работаю: иллюстратора обычно выбирает издательство, это вне сферы влияния переводчика. Часто права покупаются сразу и на оригинальные картинки. Бывает иногда, что это вообще книжка-картинка, где иллюстрации сильно связаны с текстом. Я все-таки не визуал, поэтому мне проще было расслабиться на эту тему. Если иллюстрации совсем уж идут вразрез с текстом, например, главный герой – черненькая собачка, а на картинках она внезапно коричневая, то, конечно, постараюсь на это как-то повлиять.


Мешает ли переводу несовпадение менталитетов, российского и переводимых авторов?

Ну, переводчик так или иначе погружается в «чужой» менталитет, это его работа. А у читателя может быть, да. Вот, например, книга Сири Колу про Разбойниковых – прекрасная, смешная, многослойная… И я вдруг нахожу рецензию на нее, где рецензент пишет о том, что его ребенка Разбойниковы возмутили: «Они же берут чужое! Это же плохо!» И я подумала: действительно, для финской спокойной действительности такие бытовые разбойники – изюминка и приправа. А в России жизнь и так сложная, разбойники на каждом углу, довольно сложно абстрагироваться настолько, чтобы и в книге не воспринимать их как опасность. Хотя это не только про менталитет, конечно.

«Попробовать перевести – естественное желание того, кто владеет больше, чем одним языком»
Фото: kulturmultur.com

Насколько российские детские книги специфичны по тематике, по проблематике, если сравнивать с зарубежными?


В финской и шведской современной детской литературе вообще нет запретных тем. В той или иной форме говорят обо всем. Собственно, это не только про литературу, это про общество. В России принято детей огораживать, оберегать. В скандинавской реальности гораздо меньше тех вещей, знание о которых ребенка травмирует. И детей с реальностью постоянно знакомят: детский сад, например, ходит на экскурсии в библиотеку, в дом престарелых, на стройку, это не разовые акции, это программа. Считается, что это полезнее, чем в четыре года научиться читать.


Ассортимент библиотеки это отражает. Есть книжки для годовалых детей: «Я ем», «Я гуляю», «Я дружу с горшком» и тому подобное. Растет ребенок – растет охват вопросов, о которых говорят.


Что помогает при переводе наиболее трудных мест, которые связаны с культурными особенностями?


Помогает долго думать, советоваться с друзьями-переводчиками и редактором. Нет универсального средства, где-то что-то объясняешь, где-то заменяешь, где-то приходится и пожертвовать точностью. С финнами и шведами сложнопереводимых мест на уровне детской литературы практически нет. Например, вот они любят физиологические подробности так, как не любит их русская литература. Какое-то время назад я считала, что можно все это просто выбрасывать, а с появлением своих детей перестала кривить нос. Идеальный вариант — пролавировать между: все сохранить, но не топорно.


Сама ли ты выбираешь книгу для перевода? Или приносят заказ и не отвертеться?


Отвертеться всегда можно, но бывают предложения, от которых невозможно отказаться. Выбирать тоже можно, и конечно, те книги – Сири Колу, Маркуса Маялуомы, Давида Гроссмана -- которые я сама выбрала и сделала так, чтобы их приняли и издали, мне особенно дороги.


Твоя самая сложная по переводу книга?


Мне лично сложнее всего дался первый, и пока единственный, перевод с иврита «Бывают дети-зигзаги» Давида Гроссмана. Мой уровень иврита, конечно, не дотягивал до перевода художественной литературы, даже детской. Я подписала договор с издательством, чтобы было некуда деваться, еще какое-то время откладывала перевод, а потом просто приперла себя к стенке: отключила интернет и закопалась в еврейское квадратное письмо. И оно поддалось! Сначала чуть не каждое слово приходилось расшифровывать, потом стали получаться предложения, а потом переводилось по десять страниц в день. Я боялась выпасть из этого состояния транса до того, как книжка закончится.


Думаю, если сейчас возьмусь переводить с иврита, процесс будет примерно такой же, может, чуть побыстрее.


Можешь назвать пять лучших переводчиков детских книг?

«Попробовать перевести – естественное желание того, кто владеет больше, чем одним языком»
Фото: Мария Селисская

Понятно, что я буду пристрастна, да? И первой вспомню Марину Бородицкую, потому что, когда ты на протяжении многих лет видишь, как из, казалось бы, непереводимых вещей получаются не менее прекрасные и живые тексты на русском, когда у тебя собрана и выучена наизусть от бесконечного чтения вслух, вся коллекция книжек Джулии Дональдсон в ее стихотворном переводе – это сложно проигнорировать! Ну и объективно: мало у кого такой звонкий и узнаваемый голос. Когда я вижу книгу в переводе Натальи Мавлевич, Ольги Варшавер, Натальи Калошиной, Евгении Канищевой, Ольги Дробот, Дины Крупской – я точно знаю, что эта книга не загублена переводом, и ее будет приятно читать не только детям, но и лично мне. Совсем классиков – Лилиану Лунгину, Нору Галь – ведь не надо называть? Верю, что их и так все знают.

Как ты относишься к маркировке книг по возрасту?


Спокойно отношусь, я же не издатель, которому надо за этим следить, мне маркировка просто помогает сориентироваться. Конечно, мы с ребенком и до шести лет читали книги «6+». «16+», пожалуй, сначала пролистаю, что там такое на шестнадцать.


Когда ты выбираешь книгу своим детям, на что именно ты обращаешь внимание?


На то, насколько мне самой будет приятно ее читать. В моей семье все-таки пока преобладает чтение вслух.


В последнее время содержание детских книг подвергается сильной цензуре. Как ты к этому относишься?


Я, когда читаю вслух, сама немножко цензурирую. Мне кажется, каждый родитель что-то такое делает, понимая, к чему его ребенок на данный момент готов. А если хочется неотцензурированный вариант, его тоже несложно найти.


Помогает ли тебе перевод детских книг в общении с детьми?


Скорей наоборот, общение с детьми помогает при переводе: начинаешь как-то на уровне языка ощущать, что им понятно, что смешно.


Каких детских авторов, по твоему мнению, несправедливо игнорируют российские издательства?


Да все хорошее так или иначе издается. Помню, как в 2004-м году я наткнулась в финской библиотеке на книги Свена Нурдквиста и обалдела: почему у нас такого нет? Привезла их в Москву и обнаружила, что их уже издает «Открытый мир», то есть мимо каких-то знаковых вещей сложно пройти.


Вот сейчас я уже довольно долго навязываю издательствам прекрасные сказки Каарины Хелакисы, почти нашей современницы из Финляндии. Пока не нашлось для нее издателя, но я знаю, что и они выйдут рано или поздно.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?