Первый пошел?

Оппозиционный блогер Вадим Тюменцев — первый в России заключенный, освобожденный досрочно благодаря частичной декриминализации «экстремистской» 282 статьи. В колонию Тюменцев попал в декабре 2015 года, суд признал его виновным в возбуждении ненависти и призывах к экстремизму. Блогер несколько раз объявлял голодовку, в том числе в поддержку украинского  режиссера Олега Сенцова, осужденного по обвинению в терроризме. За решеткой Вадим Тюменцев провел три года и девять месяцев, хотя осужден был на пять лет. Правозащитный центр «Мемориал» признал его политзаключенным

Первый пошел?

— Вы провели в колонии почти четыре года. Жалеете о том, чем занимались до срока?


— Мог ли я действовать по-другому? Возможно, где-то мог быть чуть корректнее. Но посадили меня в итоге за то, что я начал активно мешать. Я был самым оперативным блогером Томска с видеокамерой. Когда случалась реальная беда, я оказывался на месте раньше всех. Редакционной политики у меня не было, я чувствовал себя полностью защищенным. Думал так: «Пусть считают дураком за эти ролики, но зато не трогают». Но я переоценил себя и свою безопасность. Не учел, что в стране наступила другая эпоха. Меня предупреждали, что я допрыгаюсь, что нельзя трогать Украину. Можно было прислушаться к людям, но я гнул свою линию. Это, наверное, можно трактовать как отмороженность. Но когда люди свою линию гнут, нет единомыслия, их не получается загнать в казармы. Сейчас ситуация изменилась.


— Несколько раз вы голодали в колонии. Зачем? 


Первую голодовку в декабре 2017 года я начал от хорошей жизни — в поддержку политзаключенных. Тогда у меня не было жестких оснований для голодовки, и после нее мое положение в колонии ухудшилось. Голодовка эта стала каплей в море, но способствовала декриминализации экстремистской 282 статьи и моему досрочному освобождению. Повлияло и то, что другие осужденные и обвиняемые по политическим статьям рассказывали о своих делах. Не шли на поводу у следствия, которое всегда говорит: «Молчите, и все будет хорошо». Благодаря журналистской и правозащитной солидарности удалось чуть-чуть изменить законодательство. Но это просто подачка, статью ведь не декриминализировали полностью. К тому же остались похожие статьи. Люди попытались что-то сделать, и это тот минимум, который у них получился. Сейчас ждать изменений в лучшую сторону не стоит. Другие мои голодовки были связаны с внутренними событиями в колонии, которых касаться не хочется. Вообще, я не склонен сейчас мстить администрации. Было, прошло, живем дальше.

Первый пошел?
Фото: Роман Чертовских

— Вы сталкивались в колонии с другими политзаключенными?


— Насколько я знаю, официально я единственный политзаключенный в Томской области. 282 статья была у моего сокамерника Игоря (в настоящий момент, по словам Вадима Тюменцева, этот заключенный уже освобожден и просит не предавать огласке его персональные данные и обстоятельства дела – ред.). Его посадили за неугодное мнение, но он признал вину и получил полтора года. Я вину не признал и получил пять лет. Вообще, я не считаю, что нужно делить заключенных на политических и неполитических. И среди одних, и среди других есть разные люди.


— Интересуются ли заключенные политикой?


— Если говорить о большинстве зэков, то они интересуются поправками: декриминализацией законов, смягчением, амнистией. Мифы о смягчении сроков по колониям и СИЗО гуляют годами. Все друг другу говорят, что их  новости из последних уст. Хотя недавний закон «день за два, день за полтора» казался мне в колонии такой же фантастикой, как слухи о том, что у всех уберут по 300 дней срока. Конкретно политические события заключенным не интересны, они живут более близкими категориями. Например, занять пачку сигарет до следующего магазина. 


— В колонии вы работали библиотекарем. Какова специфика такой работы в заключении?


— Работа зависит от библиотеки и того, кто работает библиотекарем. Это может быть теплым местом или горячей точкой. У меня была напряженная работа, связанная с расстановкой, классификацией и тематизацией книг, я постоянно штамповал их и выдавал. В библиотеке я не перерабатывал и не перенапрягался, как работники промзоны. Но когда к тебе в день приходит по десять, а то и по тридцать человек, ты просто выгораешь. В изоляторе сидеть скучно и тяжело, но там я плотно занялся демографическими подсчетами и исследованиями солнечной активности.  

Первый пошел?
Первый пошел?

— Находясь в заключении, вы успевали следить за происходящим в России?


— Мне не хотелось выпадать из контекста, но источника новостей в колонии нет. Есть телевизор, но по нему о многих вещах не рассказывали. Поэтому я выписывал газеты. Сперва «Российскую газету»  и «Томскую неделю», а с февраля 2017 года и «Новую газету». «Российская газета» менее отвечала моим потребностям. В ней много графиков и статистики, свидетельствующих о развитии страны. Но я этого роста в общении с осужденными, которые недавно попадали в колонию, не замечал. Было только ощущение застоя. Но благодаря газетам я был в курсе событий. Для меня это важно.


В 117 номере «Новой газеты» есть статья «Повар любит поострее», где описывается охота на российских оппозиционеров. Зачастую охота завершается избиениями, тяжелыми ранениями или убийствами. Журналисты «Новой» нашли Валерия Амельченко — человека, который якобы делал по заказу Евгения Пригожина грязную работу. Например, проучил блогера из Пскова Сергея Тихонова. Блогер умер от сердечного приступа недалеко от своего дома в 2016 году.

Первый пошел?
Фото: Роман Чертовских

— Родственники погибшего блогера в диагнозе не сомневаются, а меня эта статья заставила подумать, — продолжает Вадим Тюменцев. —  С 2012 года меня травили в интернете. Я к тому времени был два года видеоблогером, а просто блогером лет пять. Знал уже, на что и как люди реагируют, и в определенный момент почувствовал неладное. Было впечатление, что мои ролики целенаправленно минусует какая-то группа. Я пообщался с коллегами, и они меня убедили, что никакой группы нет. А потом я узнал, что убеждавшие меня в этом люди связаны с ФСБ. Со мной не получилось справиться через травлю, и тогда я стал заключенным. В интернете сейчас есть угрозы в мой адрес. Пишут следующее: «Ты нас звал, и мы пришли. Скажи спасибо, что с тобой обошлись так». Значит, могли обойтись по-другому?


Имя Евгения Пригожина связывают с частной военной компанией «Вагнера» и «фабрикой троллей». Одной рукой его люди бьют оппозиционных блогеров по-блогерски, а другой устраняют их физически: грубо режут или отравляют, инсценируя естественную смерть. Поэтому я хожу и оглядываюсь. 

Первый пошел?
Фото: Роман Чертовских

— До заключения вы негативно относились к деятельности ТВ2. Ваше отношение к компании изменилось?


— Отношения с ТВ2 у меня очень простые. Мне не нравилось, что телекомпании, в том числе и ТВ2, вырезали кусочки из моих роликов и вставляли в свои сюжеты. Авторство мое при этом не указывали. Это пренебрежительное отношение, которое я расценивал как оскорбление. Отчасти я стал блогером, потому что журналисты ТВ2 отказывались меня снимать. Но потребность высказаться была, поэтому я взял камеру и начал говорить на нее то, что считал нужным. Когда ТВ2 закрывали, я действительно злорадствовал. Злорадствовал недолго — после телекомпании органы начали упражняться на мне. Я рассуждал, что ТВ2 уберут и мне будет простор и раздолье. Но я глупо рассуждал. Оказалось, что мы только солидарно можем что-то отстаивать, что мы друг друга дополняем, несмотря на разницу в масштабах. Поэтому перед заключением я начал открыто поддерживать журналистов. 


— Планируете дальше вести свой блог?


— Нет, сейчас хочу сосредоточиться на научной деятельности.  Исследования, которыми я занимался в колонии, могут стать предтечей больших научных открытий. В этом я нашел себя и хочу начать с чистого листа.


— Есть желание уехать из России?


— Я плотно связан с русским языком, просто не врасту за границей. В Крыму и Одессе я чувствовал, что не вписываюсь в ландшафт, и тосковал по Сибири. Уехав куда-нибудь, я утратил бы связь с космосом. Не смог бы писать так, как пишу сейчас, не смог бы проводить такие математические расчеты. Сейчас у меня есть разгон. Хочу доделать текущие дела и через неделю сесть за научные исследования. Буду досчитывать то, что не успел досчитать в изоляторе. 

Мать Вадима Тюменцева встречает его на выходе из колонии
Мать Вадима Тюменцева встречает его на выходе из колонии
Мать Вадима Тюменцева встречает его на выходе из колонии
Мать Вадима Тюменцева встречает его на выходе из колонии

Вадим Тюменцев благодарит за помощь и поддержку своего первого общественного защитника Антона Иванова и представителя в суде Елену Хамматову, правозащитников из «Мемориала» и «Фридом Хаус», членов Общественной наблюдательной комиссии, журналистов, коллег по Комплексной самодеятельной экспедиции, «простого заключенного» Андрея Медведева, адвоката Андрея Миллера, свою мать и всех тех, кто слал ему письма поддержки. 



Для справки: 


Вадим Тюменцев — видеоблогер и общественный активист из Томска. В разные годы Тюменцев митинговал против фальсификации выборов и судебного произвола, организовывал митинги в поддержку Сергея Зайкова, осужденного за пощечину губернатору Томской области Виктору Крессу, принимал участие в других общественно-политических  акциях. Подвергался административным арестам. В 2010 году баллотировался в муниципальные депутаты от КПРФ.


30 декабря 2015 года Кировский районный суд города Томска признал  Вадима Тюменцева виновным по статям «Возбуждение национальной ненависти либо вражды» и «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности». По приговору блогер получил пять лет лишения свободы в колонии общего режима и запрет пользоваться интернетом на три года. 


Поводом для разбирательства стали два трехминутных видеоролика, посвященные военному конфликту в Украине и опубликованные на его странице в соцсетях и на видеохостинге YouTube. Суд решил, что действия блогера были направлены на возбуждение ненависти и вражды к жителям Донецкой и Луганской областей Украины. Суд также признал Вадима Тюменцева виновным в экстремистской деятельности, которую блогер вел в интернете. Гособвинение просило четыре года в колонии-поселении.


Позже Вадим Тюменцев обжаловал приговор в областном суде. В последнем слове он заявил, что явку с повинной написал под давлением майора ФСБ. Томский блогер утверждал, что не понимает, почему он является экстремистом, так как ничего экстремистского не совершал и к террористическим действиям не призывал. Областной суд оставил приговор в силе, но разрешил Тюменцеву пользоваться интернетом без размещения какой-либо информации в сети. На свой приговор Вадим Тюменцев позже подал жалобу в Европейский суд по правам человека.


16 января 2019 года Вадим Тюменцев вышел на свободу досрочно благодаря частичной декриминализации статьи 282 «Возбуждение национальной ненависти либо вражды». 

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?