Панк Лена Кузнецова: Если я спою «убей мента», то кто-нибудь правда убьет мента?

«Лютый феминистический хардкор в исполнении томской группы «Позоры» совершенно точно лучшее, что происходило с рок-музыкой на русском языке за последнее время». Такие слова написала «Медуза» в своем еженедельном музыкальном обзоре о новом альбоме томичей «Девичье горе». ТВ2 встретилась с музыкантами группы «Позоры» — вокалисткой Леной Кузнецовой и автором музыки и барабанщиком Сергеем Рохманюком (Rhokhokho). Не все участники группы сейчас находятся в Томске. Поэтому, разговаривая с Леной, параллельно задавали вопросы о музыке протеста, запрете концертов и домашнем насилии Сергею по телефону.

Концерт группы "Позоры" в клубе в Санкт-Петербурге
Концерт группы "Позоры" в клубе в Санкт-Петербурге
Фото: Федора Самойлова для журнала "Новый Рок"

Что представляют из себя «Позоры»? С чего все началось?

Сергей: В настоящий момент в группе: я, Лена, Егор и еще один сессионный музыкант из Москвы — Антон Образина, который играет в группе «Jars». С чего все началось? Как-то я подошел к Лене и сказал, что хочу играть какую-то электронную е...ну. И у меня есть идея для песни «Толпа е...ых мужиков». Название «Позоры» придумал Егор, так как главный смысл в том, что все будут играть не на своих инструментах. Будут не на своем месте. Мы сами себе оправдание придумали.


Лена: Мы трое: я, Сережа и Юра — играем на басах. И я сразу встала на вокал, Сережа сел за барабаны, Юру мы позвали на гитару. И на бас остался играть Егор, который никогда не был бас-гитаристом. И мы поначалу очень сильно угорали. Реально позоры. Мы думали, что у нас ничего не получится.


Как можно называть ваш стиль?

 

Лена: Сложный вопрос. Обычно когда кто-то видит, что вокалистка — девушка, то сразу называют его фем-панком. Это к нам совершенно никак не относится. У нас индастриал, нойз-рок без гитар, как про нас пишут некоторые СМИ.

Концерт группы "Позоры" в клубе в Санкт-Петербурге
Концерт группы "Позоры" в клубе в Санкт-Петербурге
Фото: Федора Самойлова для журнала "Новый Рок"

Фанатов прибавилось после того, как о вас написала «Медуза»?


Лена: В группе добавилось 40 подписчиков.  На самом деле это знаково и это приятно. Потому что я не уверена в том, что до этого о ком-то из Томска писали в такой подборке. Мне кажется, что такие вещи мгновенно не резонируют и потом просто влияют на твой вес. Если о тебе однажды написала «Медуза», то это уже такой пойнт. И его можно уже использовать. Вы у нас взяли интервью, это тоже пойнт и мы можем его использовать.

 

Сергей: Нас донатили на два доллара.


Вы сказали, что не относитесь к фем-панку, почему тогда поете  феминистские песни?

 

Лена: Вопрос очень смешной, потому что мы изначально не брали фем-повестку.


Сергей: Когда я предложил идею для песни «Толпа ***ных мужиков», то у меня в голове было представление совсем о другом. Но потом пришла Лена, текст накидала, и там уже были строки «Толпа **ных мужиков меня бьет ногами». Я это услышал и подумал: О, это очень круто. И пусть будет, что будет. И во что все это вылилось, это вопрос к Лене.

Лена: Вы имеете в виду тексты и манеру исполнения? Я недавно в Твиттере об этом писала. Сложно открещиваться от феминизма и не быть феминисткой, когда ты женщина, которая что-то делает. Я начала заниматься музыкой и организаторской работой лет в 17, а мне сейчас 23. То есть шесть лет. Все это время я женщина и все это время я что-то делаю. Я не хотела быть частью течения, я не хотела никаких политических высказываний. Так как это мне не очень близко, я старалась дистанцироваться. Но когда ты что-то делаешь и ты женщина, ты уже совершаешь политический акт. Я все делаю сама: организую концерты, сама пробиваюсь.

Концерт группы "Позоры" в клубе в Санкт-Петербурге
Концерт группы "Позоры" в клубе в Санкт-Петербурге
Фото: Федора Самойлова для журнала "Новый Рок"

Я не хочу, чтобы то, что я делаю, воспринималось через призму феминизма. То, что я делаю, я делаю через призму себя самой. Но так получилось, что невозможно это все делать и не быть феминисткой. Потому что это то, чем, по-моему мнению, и должен быть феминизм. Чтобы все девочки могли в любой момент выйти на сцену и делать, что хочется. Не обращая внимания на чужое мнение. 

Что говорят о ваших песнях семья, друзья?

 

Лена: Я думала, что мои тексты будут восприниматься негативно. Когда я думала о своих текстах, о лирическом образе, я преследовала одну цель — сделать так, чтобы всем было отвратительно и мерзко. Чтобы обо мне думали плохо. Чтобы люди подходили и говорили: так делать нельзя. Вот это панк. Но получилось так, что о моих песнях и выступлениях я слышала минимум негативных отзывов. Это совершенно удивительно, потому что я две свои песни показала папе. Те песни, в которых у меня практически нет мата: «Фэшн-холокост» и «Мент». И папа сказал: о, наконец, появилась группа, которую мне нравится слушать. Вот это то, что надо, занимайся этим.

И я такая: чо? Я до этого играла приличную музыку, все так было красиво и мило. И папа такой: это все херня, делай вот это.


Разные люди мне писали: Лена, на твоих концертах столько энергии. У тебя такие тексты. Единственное, на концерте в Санкт-Петербурге после концерта ко мне подошли два музыканта из групп, которые я уважаю, и стали давать советы по поводу моего поведения на сцене.

Я себя на сцене в руках не держу. Между песнями я матерюсь, веду себя максимально плохо. На сцене я переживаю свои тексты, свои эмоции. Могу всех посылать. И поэтому приходят люди и говорят мне: вот, Лена, ты говоришь, что тебе пох на зрителей, пох, придут они еще раз или нет. Но тебе же не пох. И я смотрю на них и думаю: чувак, ты что ли будешь решать, что мне пох, а что нет. Ты будешь решать, что мне говорить со сцены? Ты-то тут при чем? Это ситуация такого менсплейнинга, достаточно дебильного. Такого панк-менсплейнинга. Типа я ветеран панка, я знаю, как вести себя на сцене. Позже один из них извинился передо мной. Сказал, что не надо сдерживать себя на сцене, веди себя как хочешь.

Панк Лена Кузнецова: Если я спою «убей мента», то кто-нибудь правда убьет мента?
Фото: взято с аккаунта Лены Кузнецовой в соцсети

То есть вас в интернете не хейтили?

 

Лена: В «Позорах» с откровенным хейтингом я не сталкивалась. Когда я начинала играть в группе «ВХОРЕ», его было очень много. Поэтому перед релизом я подготовилась, так как у меня перед глазами был опыт Яны Казанцевой (вокалистка группы «ВХОРЕ» - прим. ред.), которую травили в интернете. И не только ее. Оскорбляли мой внешний вид, говорили, что я похожа на трансвестита. Я еще дальше ушла, я напрямую оскорбляла слушателей. Я говорила: ты е...й мужик, пошел на х... отсюда. При этом мужики только этого и ждали.

В томской музыкальной тусовке сложно девушкам пробиться?

 

Лена: Могу рассказать одну историю. Когда мы вместе с Яной Казанцевой создали группу «ВХОРЕ» и к нам стали приезжать люди из других городов потусоваться, то всегда искали пацанов. По привычке. А пацанов не видят, потому что у нас вся тусовка достаточно матриархальная. И это всех очень сильно удивляло. Сейчас в Томске я не единственная, кто занимается музыкой, есть группа «Зачарованные», есть куча девчонок, которые что-то делают. Сложно бывает, когда начинаешь заниматься музыкой не потому, что ты девочка, а потому что ты новенькая. Бывает сложно на выездах. Основной опыт туров у меня с группой «ВХОРЕ». Когда ты выступаешь в другом клубе или в другом городе, то часто сталкиваешься с таким отношением: «ты девочка, ты ничего не знаешь». Есть одна история, которая убивает меня каждый раз, когда я о ней вспоминаю. Я играла с одной группой в клубе, в котором обычно не выступаем. Я играла на басу на тот момент уже четыре года, я знаю свой инструмент, знаю, как включать усилители и все такое. Ко мне на саундчеке подходит звукарь и спрашивает: тебе помочь подключиться? Я говорю, что сама справлюсь. Он задает другой вопрос: у тебя активный или пассивный бас. Я отвечаю, что активный. А он спрашивает, уверена ли я. Поворачивается к вокалисту и спрашивает: у нее активный бас? Тот послал его спросить у меня. Такая ситуация: если ты девочка, то ничего не шаришь. Потом было неприятно в этом клубе выступать.

Панк Лена Кузнецова: Если я спою «убей мента», то кто-нибудь правда убьет мента?
Фото: взято с аккаунта Лены Кузнецовой в соцсети

В песне «Кухонный боксер» вы обращаетесь к тебе домашнего насилия. Вы когда-нибудь сталкивались с насилием?

 

Мне интересно, как песня «Кухонный боксер» воспринимается людьми. Я могу рассказать, как я ее писала. Я не знаю, о чем она. Так бывает. Ты пишешь песню, она получается, все слова ложатся на свое место. И потом ты слушаешь и тебе становится страшно. Эта песня выпустила каких-то моих демонов.


Мне каждый раз тревожно говорить о «Кухонном боксере». Эта моя любимая песня. И я ее воспринимаю отдельно от себя. Она очень простая и на мой взгляд гениальная.

Эта песня о домашнем насилии, но не о том, когда мужчина избивает женщину. Она о насилии, которое и женщина может применить к мужчине. О том, что женщина может дать отпор. Эта песня очень пугает мужчин. Они неловко себя чувствуют, когда слушают ее. Когда понимают, что женщина воспитана не только терпеливой. И мой образ людей очень пугает, и они его пытаются объяснить. Потому что образ женщины, которая может что-то ответить, мало представлен в социуме.  К женщинам, которые могут в**ть и которые ведут себя как животное, отношение одно: пожалуйста, заприте это в клетку. Но при этом в культуре есть образ женщины-дьявола, женщины, которая все порождает. И все пожирает. И я стараюсь на этом образе выезжать. Песня «Кухонный боксер»  - это возвращение к моим языческим корням, к отказу от цивилизации.

Панк – музыка протеста. Вы участвовали в каких-нибудь митингах?


Лена: Я съездила недавно в Санкт-Петербург, и только сейчас я ощущаю себя готовой войти в какое-то активное движение. Кстати, 8 марта мы с моим другом из Брянска Васей Огонечком будем организовывать по всей России благотворительные мероприятия. Концерты, ярмарки.  Все собранные деньги пойдут в фонд помощи жертвам домашнего насилия «Сестры» и другим локальным фондам. Подробности будут позже.


Мне тяжело следить за протестами, так как всегда воспринимаю очень лично. И я не знаю, чем я могу помочь. Из Санкт-Петербурга я взяла мерч (слово, которое используется для определения товаров с символикой определенного бренда, музыкального коллектива, фильма, компьютерной игры и так далее - прим. ред.) в поддержку фигурантов дела «Сети». Ребята печатают футболки и собранные деньги отправляют адвокатам. Если кто-то хочет себе футболку, обращайтесь.


Сергей: Когда я жил в Томске, я выходил на многие митинги. Даже успел административное дело получить. Я тоже не знаю, что нужно делать, но хотелось каким-то образом поучаствовать. Если у Лены что-то получится с акцией 8 марта, то я с удовольствием помогу.

Панк Лена Кузнецова: Если я спою «убей мента», то кто-нибудь правда убьет мента?

А как вы относитесь к своим коллегам, которые устраивают протестные акции? Pussy Riot, например.


Лена: Я за свободу самовыражения. Должна быть свобода мученичества. Я рада, что Pussy Riot взяли на себя эту ношу. Есть много других людей, например, арт-группа «Родина», которых постоянно задерживают. За себя могу сказать, что я пока не готова. Мой друг Антон Образина уже предложил в тюрьму сесть, но я еще подумаю. Мужики – это тоже силовые структуры. И туда же впендюрить «убей мента», и все. И я в тюрьме.


Сергей: Все начинания музыкантов я поддерживаю. Если говорить про Pussy Riot, то как людей я их уважаю и как музыкантов поддерживаю, но обсудил бы целесообразность.

Вы согласны с тем, что художник обязан иметь и высказывать гражданскую позицию?


Лена: Не обязан. Первое, что делает музыкант, играет музыку. Мы не требуем от актеров, от художников быть людьми, которые имеют влияние на аудиторию. У них есть творчество, через творчество они могут высказывать свою политическую позицию. Могут выражать свою личную боль, свою радость. Люди сами выбирают, за что любить.

Я считаю неправильным, когда любой актер, ведущий, музыкант думает, что раз у него есть выход на аудиторию, значит, он может свое говно из головы транслировать. Тот факт, что у тебя есть деньги, известность, не дает тебе права считать, что ты специалист во всех областях.

Если бы Pussy Riot были только музыкантами, а не акционистами, может быть, у меня возникли бы вопросы. Если бы это была группа «Мумий Тролль», которая сыграла в Храме Христа Спасителя и спела про Путина, у меня бы были вопросы. Но когда есть выстраданное и сформированное мнение, то у тебя должна быть возможность его высказать. Обязанность у музыканта только одна — музыку играть. И то, не хочешь —  не играй.


Сергей: Нужна огромная сила воли и понимать, для кого и для чего подставлять себя, пытаясь донести какой-то важный политический месседж. Зачем подставляться, когда ты потеряешь больше, чем получишь.

Шнура вы считаете панком?

 

Лена: Когда Шнур из дяди, который под гитару пел матерные песни, превратился в автора хитов, которые играют на радио, то я подумала: как же он всех на***л. Все приличные люди должны его хейтить, а потом — бац, он что-то делает и все обязаны его слушать. И танцевать под его песни на своих корпоративах. И любить его. Вот это клевая на***ка, она прям панковская.

Возвращаясь к музыке, сейчас один за другим концерты запрещают. Как считаете, каким образом нужно бороться с цензурой?

 

Сергей: С цензурой бороться нужно. Другое дело, сложно представить, как с ней нужно бороться в контексте России. Если только самому делать максимально условные экстремистские песни. То есть наращивать конфронтацию запретного и популярного. Если Лена и дальше будет писать тексты и они будут еще провокационнее, то я всеми силами буду это поддерживать. Панк-музыка в первую очередь должна быть протестной.


Лена: Любая цензура, особенно когда она касается творчества, недопустима. На самом деле цензура идет не от государства. А от голов именно тех людей, которые ходят на концерты, которые держат бары. У нас была ситуация, когда в томском баре, на площадке, за которую мы заплатили, запретили материться. Владелец подошел и сказал: в моем баре материться со сцены нельзя. Это уже неправильно. Одно дело, когда вы нас пригласили и тогда ставите условия. Я считаю, что недопустимо диктовать, о чем можно петь, о чем можно писать. Рынок порешает, как говорится. Если творчество находит своего зрителя, находит человека, который платит за это деньги, то оно должно существовать.


Спорным моментом остается какой-то экстремистский контент. Но опять же, что считать экстремистским. Я сама была несколько лет назад подростком и слабо представляю, что должны спеть, чтобы я встала и пошла стрелять в школе, употреблять наркотики. Такая милая девочка, ходила в школу, тут раз, услышала песню и пошла ширяться в вену и валяться под забором. Нельзя всех собак вешать на искусство.

Можно также меня привлечь за «толпу е***х мужиков, которая бьет меня ногами». Изменится от этого то, что толпа е***х мужиков, которые меня бьют ногами? Нет. Если я спою «убей мента», то кто-нибудь убьет мента?  Никто не убьет, зато мент убьет. Баланс силы, власти и обычных людей сейчас мне кажется какой-то войной. Мне кажется, что государство разворачивает войну против меня лично. Меня уже могут запретить. Когда я писала песню «Фэшн-Холокост», я думала, что из-за слова «холокост» у меня будут проблемы. Это просто слово, которое нагружено своими историческими коннотациями.

Я очень переживаю за ребят из группы «IC3PEAK». Они приезжали в Томск не так давно. Они очень хорошие ребята, несмотря на свою популярность. Они творческие, они этим живут. Они идеально составляют между собой творческий симбиоз. Они бросили свою обычную жизнь для того, чтобы заниматься музыкой. Они писали альбом «Сказка» с такой любовью. Это реально их ребенок. И сейчас они борются с какой-то химерой, которая лезет из всех щелей. И я очень рада, что они не сдались после первого, второго и третьего запрещенного концерта. Они доехали свой тур.


Я считаю, что артист должен сидеть в тюрьме только за реальные преступления. Говорить слова не преступление. И стоять на площади не преступление. Преступление, когда ты убиваешь, когда лишаешь кого-то свободы против его воли. Когда я говорю, я ничего не нарушаю.

Имеют ли для вас значение какие-то личные или политические пристрастия музыканта, который подвергается давлению со стороны государства?

 

Лена: Если кого-то омоновцы кладут лицом в пол, то я за того человека, кого кладут лицом.  И против омоновцев. Пока человек никого не убивает, пока он не совершает никакого насилия, он имеет право говорить то, что хочет. Это его личная позиция. Я могу с ним поспорить, подраться. Но запретить ему говорить? Поэтому мне не очень такая позиция: ну чего там эти группы «Френдзона», «IC3PEAK?» Они же не наши друзья. Вот когда начнут наших друзей-панков запрещать, тогда и впряжемся. Но тогда уже никого не будет. Сейчас ты впрягаешься за «IC3PEAK» а потом «IC3PEAK» впряжется за тебя. Есть цитата: «Затем они пришли за евреями, и я молчал — потому что я не был евреем. Затем они пришли за мной — и не осталось никого, чтобы говорить за меня». Придут за мной, и я знаю, что за меня встанут какие-то люди. Потому что я встану за них.

Сергей: Как музыкант, мне тот же Хаски нравится, как человек — нет. И его политические акты мне не нравятся. Но я все равно буду его поддерживать, какие бы мысли он не выражал.  Если этого не делать, то на политическом поле не останется никого и это будет гораздо страшнее.


И последнее. Россия — хорошая страна для панк-культуры?

Лена: Сейчас будет вообще идеальная. Еще немного, и будет за***сь. Конечно, это плохо. Панк-культура в стране, в которой все хорошо и все гладенько, невозможна. Панк априори протест, априори оппозиция к любой норме. И чем еб***й норма, тем круче панк и проще его делать.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?