От Соловков до Колымы. География зла

Соловки, Карелия, Томск, Воркута, Колыма... Десяток населенных пунктов — столько же отдельных историй. Которые складываются в одну большую историю огромной страны. 11 января в Амстердаме прошла презентация книги «Onderdrukt door de Verlosser» — «Подавленные Спасителем». Книгу написала голландская журналистка Хестер ден Бур, которая в течение нескольких лет путешествовала по России, чтобы найти ответ на вопрос — насколько велика роль сталинского прошлого в жизни современного российского общества?

Хестер ден Бур
Хестер ден Бур

Отправной точкой в исследовании Хестер стал Томск. В 2015 году она приехала сюда по совету председателя общества «Мемориал» Арсения Рогинского и стала свидетелем уничтожения независимой телекомпании ТВ2. Как история ТВ2 вписалась в книгу о наследии Сталина, какие можно провести параллели между прошлым и настоящим и почему фигура Сталина вновь обретает популярность — об этом и не только мы поговорили с Хестер ден Бур накануне презентации книги.

Презентация книги "Onderdrukt door de Verlosser" в Амстердаме
Презентация книги "Onderdrukt door de Verlosser" в Амстердаме
Презентация книги Onderdrukt door de Verlossen в Амстердаме
Презентация книги Onderdrukt door de Verlossen в Амстердаме
От Соловков до Колымы. География зла
От Соловков до Колымы. География зла
От Соловков до Колымы. География зла
От Соловков до Колымы. География зла

В течение нескольких лет вы проехали Россию от Соловков до Колымы. Посещали бывшие лагеря ГУЛАГа, встречались с жертвами сталинского террора и их потомками, записывали интервью, делали фотографии. Была ли какая-то личная история, которая побудила вас заняться этим исследованием?


Да. Первый раз я соприкоснулась с этой темой в 2009 году. Я получала степень магистра в Институте военной документации (NIOD), специализируясь на исследованиях Холокоста и геноцида. Эти исследования фокусируются на механизмах, которые стоят за Холокостом и другими примерами массовых убийств и геноцида в разных странах. Одной из тем был «Сталинизм». И я решила писать свою магистерскую работу по этой теме. Для этого я поехала на полгода в Санкт-Петербург в 2009 году — чтобы поработать в архиве «Мемориала». Моя задача была — найти людей, жертв сталинизма, которые сохранили веру в Сталина и коммунизм.

И я хотела понять — как это вообще возможно? Продолжать верить в человека, на котором лежит ответственность за твою ужасную судьбу? Я пыталась понять механизм, который стоит за этим. 

И я нашла много примеров людей, пытающихся найти смысл или оправдать ту ситуацию террора. Думаю, людям было очень трудно осознать, что именно происходило с ними. Потому что, с одной стороны, ты веришь в Сталина как в великого героя страны, почти бога, а с другой стороны, система, в которую ты веришь, тебя карает. И ты начинаешь искать объяснения, чтобы оправдать ту ситуацию, в которой оказался. Например, люди верили, что это не Сталин нес ответственность за ГУЛАГ, а его окружение. И писали письма Сталину, рассказывая ему о том, что происходит в стране, о лагерях ГУЛАГа, спрашивали — знает ли он? 

Могила Сталина в Москве
Могила Сталина в Москве
Фото: Хестер ден Бур

После того как я впервые соприкоснулась с этой темой, я решила поехать в Россию уже как журналист. В 2010 году я три месяца путешествовала по Сибири — была в Якутии и на Дальнем Востоке. К 2015 году я поняла, что изучение сталинизма может иметь не только историческую цель, но оно также важно для понимания текущей ситуации в России. К этому времени в России произошли большие изменения — «Мемориал», где я когда-то проводила свои исследования, уже находился в списке «иностранных агентов». С 2012 года, когда Путин вернулся к власти, государство в России стало более репрессивным — вы это почувствовали в Томске, когда закрыли ТВ2. Люди стали более напуганными. Страна стала другой с последнего раза, как я здесь была.

«До свидания, город!». Последний эфир ТВ2
«До свидания, город!». Последний эфир ТВ2

Я реально чувствовала эти изменения. Появились репрессивные законы, люди начали подвергаться арестам, изменилась риторика — в языковой оборот вновь вошли слова «шпионы», «иностранные агенты». Популярность Сталина начала вновь расти. В то же время люди, которые занимались историческими исследованиями, стали сталкиваться с проблемами. 

Эти три факта вместе заставили меня осознать, что происходит сейчас в России. Я поняла, что важно сфокусироваться на сталинизме сейчас и наблюдать в динамике, как память об этом явлении меняется.


В этот момент я решила поехать в Томск. Это было довольно случайное решение. Я знала, что в Томске есть музей НКВД, и у меня был электронный адрес директора Василия Ханевича — его мне дали в питерском «Мемориале». Я отправила Василию письмо и спросила — могу ли я с ним встретиться? Он ответил — да. Сначала я планировала написать о происходящем в России статью. А потом я открыла для себя в Томске историю ТВ2, познакомилась с журналистами — потому что мне было интересно, что же происходит с телекомпанией. И это стало первой отправной точкой исследований, которые спустя четыре года были изданы в виде книги.

«Колпашево», эпизод онлайн-проекта «Подавленные Спасителем» (нажать иконку «смотреть рассказ», листать стрелочкой)

Вы собирали материал в разных городах, записывали множество интервью. Кто из ваших героев запомнился вам больше всего, и почему?


Я всех героев помню очень хорошо, потому что история каждого важна. Но вопрос исследований был: «Почему популярность Сталина растет в данный момент? Что это говорит о текущей ситуации в России? И как можно объяснить позитивное отношение русских к Сталину?» И один человек объяснил мне это очень хорошо.


Его зовут Виктор Генрихович, я разговаривала с ним на Колыме. Он был сыном заключенной ГУЛАГа — она отработала там 10 лет. Он был рожден в ссылке и потому до сих пор живет на Колыме. И никогда это место не покидал.

Ягодное, город на Колыме
Ягодное, город на Колыме
Фото: Хестер ден Бур

Виктор Генрихович рассказал мне, что он хотел бы видеть во главе страны лидера, подобного Сталину. Сильного лидера. Он объяснил, что для него 1990-е годы были очень травматичными. И они сформировали его взгляд на политику. Он говорил, что работал в шахтах, когда внезапно после развала Советского Союза и прихода Ельцина к власти все надежды на лучшее будущее и стабильное настоящее рухнули. Его зарплата была такой, что он даже не мог купить своей дочери теплую обувь — при том, что в мороз на Колыме бывает до минус 60°С.

Тотальный слом привычного уклада в 1990-х был очень болезненным для его поколения. И это очень важное объяснение — почему люди предпочитают сильного лидера демократии. Для Виктора Генриховича понятие «демократия» наполнено исключительно негативным смыслом.

И я думаю, что Путин, приходя к власти в 2000 году и возвращаясь в 2012-м, использовал эту идею о сильном лидере. После 1990-х для многих людей было облегчением видеть того, кто возьмет под контроль всю страну и вернет русским чувство величия. Это важная часть путинской политики — сделать людей гордыми, вернуть патриотизм в повседневную жизнь. И Сталин, который выиграл Вторую мировую войну — важная часть этого патриотического взгляда на историю. Конечно, после унижения, которое огромное количество людей почувствовали в 1990-е, идея сильного лидера помогла росту популярности Путина. Виктор Генрихович растолковал мне это очень наглядно.

«Колыма», эпизод онлайн-проекта «Подавленные Спасителем» (нажать иконку «смотреть рассказ», листать стрелочкой)

Еще одна героиня — Галина Ивановна, которую я встретила в Красноярске. Она была дочкой румынов. Ее родители были депортированы из Румынии в Красноярск в начале войны, в 1941-м. Она до сих пор боится говорить о том, что считалась дочерью «врагов народа». Чувствует неприязнь людей — они, по ее мнению, до сих пор осуждают ее родителей, верят, что те делали что-то неправильное.


Я считаю, что это тоже важная история. Она показывает, что в России много людей, которые мало знают о том, что происходило во время правления Сталина. Люди до сих пор осуждают жертв, невинных жертв! Это важная часть исследований. Многое осталось для людей неизвестным, потому что даже после смерти Сталина им было запрещено обсуждать то, что происходило во времена сталинизма. Был короткий период во время Горбачева и в 1990-х — когда многое открывалось, множество мемуаров было опубликовано. Но с конца 1990-х интерес к сталинскому прошлому стал уменьшаться. 

После «лихих 90-х» люди просто хотели жить спокойно. Думаю, очень много молодых людей сейчас не знают, что происходило в эпоху Сталина. И также есть много старых людей, которые знают о лагерях ГУЛАГа и о терроре. Но кто именно несет ответственность за это и за то, что большинство жертв — невиновные, — это не общеразделенное знание в российском обществе. 

Недавно открытый «Сталинский центр» в Пензе
Недавно открытый «Сталинский центр» в Пензе
Фото: Хестер ден Бур

И одно из объяснений этому, я думаю, в том что российское правительство никогда официально не признавало, что это было преступление государства. Что государство, коммунистическая партия, Сталин убили миллионы невиновных людей и это было преступление. И это то, на что «Мемориал» всегда указывал. Арсений Рогинский, который недавно, к сожалению, умер, говорил, что каждый в России знает о жертвах, но не понимает, кто несет за это ответственность. 

Как одна пожилая женщина Виктория в Красноярске — она сама была депортирована, ее история очень печальная, она потеряла свою маму, свою сестру. И я спросила ее в конце разговора, кто несет ответственность за то, что произошло с ней. Она не смогла ответить на вопрос. Она сказала, может быть, Сталин. Может быть, и нет. Это просто случилось, и все. 

Массовое захоронение в Воркуте, бывший регион ГУЛАГа
Массовое захоронение в Воркуте, бывший регион ГУЛАГа
Фото: Хестер ден Бур

И это очень важная часть объяснения, почему Сталин именно сегодня стал популярен в России. Я думаю, никто не хочет сегодня вернуться к ГУЛАГу. Но многие просто не понимают, что тогда происходило, сколько людей погибло, каков был механизм репрессий. И очень важно ответить людям на эти вопросы. А сегодня эти моменты угасают, ретушируются. В новых учебниках пишут, что Сталин был эффективным менеджером. Невинных жертв авторы учебников, конечно, не отрицают, но для них важнее, что Сталин был великим лидером, что благодаря Сталину была выиграна Вторая мировая война. То есть фокус находится не там.

Истории, которые вы рассказываете, о российских исторических травмах. А есть ли подобные травмы у голландцев?

Прямых параллелей между Россией и Голландией я бы не проводила. У всех, конечно, есть свои черные страницы в истории. Для нас это период после глубокой колонизации Индонезии. Индонезия была голландской колонией и стала независимой от Голландии только после Второй мировой войны. Было очень много чрезмерного насилия со стороны голландского режима над индонезийским населением. Несколько лет назад в Голландии появилась исследовательская команда, которая начала работать над этой темой, выяснять, что же реально происходило в тот период. И рассказала о чрезмерном структурированном насилии, исходящем от государства, от голландской военной власти в отношении мирного населения Индонезии. 

В этом случае есть схожесть в том смысле, что голландское правительство борется с тем, чтобы принять на себя полную меру ответственности за действия голландского правительство в промежутке между 1945 и 1950 годами. Вот это и есть наша травма. 

Сандармох, массовое захоронение в Карелии
Сандармох, массовое захоронение в Карелии
Фото: Хестер ден Бур

И как вы работаете с этой травмой?

Это расследование пока еще продолжается, и пока нет результатов и заключений. Другой вопрос, что сегодняшнее голландское общество тоже борется с колониальной историей Голландии, историей рабского труда. Есть ли дискриминация в голландском обществе сегодня и как она связана с колониальной историей — также идут дискуссии в обществе сейчас.


Конечно, самая большая травма во всей Западной Европе — это Холокост, массовый геноцид немцами еврейского народа. Особенно это большая травма для Германии. Думаю, что разница между травмами Германии и России в том, что после того как нацистский режим пал, после Второй мировой войны, стало предельно ясно, что режим Гитлера был преступным. Сейчас есть, конечно, экстремистские клубы неонацистов, но в целом немецкое общество очень хорошо осведомлено о том преступлении против человечества. Вы не найдете много немцев, которые скажут, что Гитлер был великим лидером и мы снова хотим такого, как Гитлер.

А вот после смерти Сталина режим не сменился, партия осталась у власти и ни у кого не было полноценной возможности осудить его преступления. 

Сибирь для европейцев — это тоже Россия или это что-то особенное?

Конечно, Сибирь - это часть России. Важная и интересная. И когда я думаю о России, я думаю о Сибири. Потому что большую часть времени, проведенного в России, я провела именно здесь.

Кемь (Карелия), бывший пересылочный лагерь на Соловки
Кемь (Карелия), бывший пересылочный лагерь на Соловки
Фото: Хестер ден Бур

Как история ТВ2 легла в контекст вашей книги?

Поначалу, когда я только приехала в Томск, изучение сталинского наследия и ситуация вокруг ТВ2 были для меня двумя разными историями. Но в процессе исследований они стали переплетаться. И часть моей книги о сегодняшнем дне, сегодняшнем климате растущих репрессий в России. Сегодня многие смотрят на Сталина как на великого лидера, но этот лидер держал все под контролем путем уничтожения всех не согласных с ним мнений. Это то, что происходит сейчас и с Путиным. Не таким путем, конечно. Прямых параллелей между прошлым и настоящим, между масштабом и числом жертв репрессий тогда и сейчас, конечно, нет.

Но все же атмосфера репрессий есть. К примеру, история Юрия Дмитриева из Карелии, который был арестован после работы в карельском отделении «Мемориала».

Очень много независимых организаций столкнулись с проблемами, их заставили хранить молчание. Людей, которые имеют независимый взгляд на российское общество — среди них, конечно, было и ТВ2. И в какой-то момент я поняла, что история ТВ2 важна как часть моих исследований. 

Юрий Дмитриев, глава карельского отделения «Мемориала». 13 декабря 2016 года был арестован
Юрий Дмитриев, глава карельского отделения «Мемориала». 13 декабря 2016 года был арестован
Фото: Хестер ден Бур

Вы бы хотели, чтобы книгу перевели на русский?


Да, я думаю, это важно, чтобы русские ее прочитали. У меня нет точных планов на это счет, так как пока не было никаких переговоров с российскими издателями. Но фотоистории мы уже перевели на русский и английский. Так что вот онлайн-вариант книги будет доступен для россиян.

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?