Не забыть...

В октябре 1974 года в советской пенитенциарной системе произошло событие, о котором вскоре узнал весь мир. По инициативе диссидента Кронида Любарского, осужденного за «антисоветскую» агитацию по делу «Хроники текущих событий», и ряда других правозащитников в мордовских и пермских лагерях совместной голодовкой был впервые отмечен «День политзаключенного». С тех пор 30 октября подобные акции проходили ежегодно. И не только в лагерных зонах, но и на свободе. Пройдет время, и в 1991 году Верховный Совет РСФСР примет постановление «Об установлении «Дня памяти жертв репрессий», после чего 30 октября стало официально признанной датой.

Астрофизик и диссидент Кронид Любарский (1934 - 1996)
Астрофизик и диссидент Кронид Любарский (1934 - 1996)

В общественном сознании скорбная дата прежде всего ассоциируется с периодом сталинского Большого террора 1937—1938 гг. Однако репрессии не тогда начались да и позже не заканчивались. Потомки репрессированных хранят воспоминания своих родных и близких о страшных временах карательной политики государства в отношении собственного народа. Еще можно встретить живых свидетелей мрачной эпохи. Во время телевизионных экспедиций ТВ2 журналистам доводилось часто общаться с такими людьми. Вот рассказ жительницы Игарки Елены Жигиной:

Я родилась в 1927 году. У отца было много оленей, при доме стоял целый амбар с пушниной. В 1933 году нашу семью раскулачили. Папа вскоре после этого умер, а мама пошла по миру. Меня оденет, возьмет мешок, и так вдвоем мы и ходили в Игарку собирать милостыню. Детей много, а кормить их нечем. В колхоз маму не приняли, а других заработков было не найти.

Раскулаченная крестьянская семья
Раскулаченная крестьянская семья

Осиротевшее семейство Жигиных не стали ссылать как раскулаченных из Туруханского края. Разве можно сослать дальше Крайнего Севера? Такая участь постигла миллионы людей, имевших о Сибири лишь отдаленное представление. Рассекреченные архивные документы дают представление о масштабах репрессий в отношении крестьянства. В 1930 - 1931 годах к  спецкомендатурам Западно - Сибирского края было приписано более 400 тысяч человек. Сотни спецпоселков возникли в местностях с совершенно непригодными для проживания условиями. Контингент состоял из раскулаченных, политических ссыльных, депортированных поляков, латышей, эстонцев, литовцев и т.д. В разгар сталинского террора по самым приблизительным подсчетам исследователей только в Томске и в Колпашеве расстреляли свыше 10 тысяч человек.


Вот показания непосредственного исполнителя колпашевских расстрелов: «Тогда действовала бригада, которой для храбрости давали спирт. За забором были устроены трапы, по которым арестованные шли к вырытой яме. Очередной из них доходил до определённого места, и раздавался выстрел из укрытия. Человек падал в яму». 


Там в Колпашеве в 1979-м место захоронения убитых размоет Обь. Тела их поплывут по реке. Перепуганная власть распорядится тела топить. Чтобы надежно уничтожить память о том, что происходило в этом месте четырьмя десятилетиями ранее.

«Стоит несколько вопросов техники. Если взять Томский сектор и ряд других секторов, то по каждому из них в среднем, примерно, надо будет привести в исполнение приговора на 1000 человек, а по некоторым до 2000 человек. Чем должен занять начальник оперсектора, когда он приедет на место? Найти место, где будут приводиться приговора в исполнение и место, где закапывать трупы. Если это будет в лесу, нужно чтобы заранее был срезан дерн и потом этим дерном покрыть это место, с тем, чтобы всячески конспирировать место, где приведен приговор в исполнение ... Для приведения приговоров в исполнение отберите начальника тюрьмы, из курсантов, из фельдсвязи, причем отберите с таким учетом, что надо будет копать, грузить, отвозить. Машины мы дадим, а шоферов у нас нет. Это вам надо также учесть». Это фрагмент Оперативного совещания начальников оперпунктов оперсекторов, городских и районных отделов УНКВД ПО ЗСК, проводимого начальником Управления НКВД по ЗСК комиссаром госбезопасности 3-го ранга товарищем Мироновым. Одним из главных исполнителей Большого террора в наших краях.  План. Показатели. Рутина.

Об атмосфере страха — рассказ жительницы Томска Рахиль Соломоновны Бриккер, записанный председателем томского отделения общества «Мемориал» Василием Ханевичем.


«В нашем доме было 14 квартир. В первой жила семейная пара Фроловых с детьми. В 1937 арестовали главу семейства. Во второй квартире жил молодой бухгалтер Истраткин с супругой. Его сотрудники НКВД тоже взяли. Жену выселили, а в квартиру въехал какой-то важный чин из органов. Третью квартиру занимали пожилые супруги Козловы. О мужчине говорили, что он был священником. Его и забрали... В 11-ой квартире жила наша семья. 28 октября 1937 года домой прибежала соседка, работавшая с моим отцом в парикмахерской. Она и сообщила, что Соломона Бриккера арестовали. Только в четырех квартирах никого не тронули. Из 12 человек, арестованных в 1937, никто домой не вернулся. Где они погибли, за какие грехи стали «врагами народа», так и осталось неизвестным».

Экспозиция в музее "Следственная тюрьма НКВД". Томск
Экспозиция в музее "Следственная тюрьма НКВД". Томск

Вернемся к воспоминаниям игарчанки Елены Жигиной. В 1941 году 14-летнюю девушку отправили в трудовую армию добывать рыбу для фронта. По ее мнению условия труда и быта не отличались от лагерных:

Мы почти четыре года прожили в тайге, в бараках. Нас охраняли оперуполномоченные с оружием. Следили, чтобы не брали пойманной рыбы. А мы голодали. Я работала на одном из озер в бригаде ссыльных стариков. Никто на их гибель не обращал внимания. Хоронить даже не хоронили. Закапывали в снег и все. Главным образом страдали греки (ссыльные), они почему-то не могли терпеть голода. Если девчонок обыскивали и находили рыбку — сразу давали три года...

Арестованные монахини Дубческих скитов. 1951 год
Арестованные монахини Дубческих скитов. 1951 год

Репрессии продолжились и после войны. Весной 1951 года из Красноярска в верховья левого притока Енисея реки Дубчес был отправлен отряд военных для уничтожения старообрядческих скитов. В ту пору, в одном из женских монастырей воспитывалась Варвара Домрачева. Ей тогда было 20 лет, и она ничего не забыла:

Это случилось ранним утром. Солдаты пришли на лыжах. У всех автоматы. Один стал стрелять. Я испугалась. Раньше не знала, что значит спину пересекло и ноги отнялись. А тогда испытала. Первым делом они зашли в молебную. Стали колоть и жечь иконы. Хруст, все ломают, выкидывают. Страшно. Мы дорожили этими святынями, ведь в них надежды наши, а тут такое варварство. Потом нас держали под охраной. А чего нас караулить? То кривая (cлепая) старуха, то хромая. Те, кому трудно было прожить в мире, и приходили в скиты, чтобы душу спасти. Жилье и все добро обители сожгли. Хоть бы сказали: возьмите что надобно. Нет. Мы ведь как арестованные. А за что?

Красноярский суд признает таежные монастыри контрреволюционной организацией, которая вела антисоветскую агитацию и срывала партийные мероприятия в деревнях, до ближайших их которых были сотни верст пути... Из шестидесяти задержанных старообрядцев больше половины (из них 13 женщин) приговорили к срокам от 10 до 25 лет лагерей.

Игуменьи Дубческих скитов: Тавифа, Флена и Валентина. 1951 год
Игуменьи Дубческих скитов: Тавифа, Флена и Валентина. 1951 год

Таких вот историй о наследии мрачных времен — бесконечное количество. 30 октября они звучат по особенному пронзительно. В «День памяти жертв политических репрессий» в Томске пройдет акция «Возвращение имен». С 17:00 до 20:00 в сквере Памяти рядом с музеем «Следственная тюрьма НКВД» будет зачитываться список с фамилиями тех, кто пострадал от репрессий на Томской земле. Нескончаемый список...

Ссылки по теме:

Поделитесь
Поделитесь
Вы подтверждаете удаление поста?
Этот пост используется в шапке на главной странице.
Его удаление повлечет за собой удаление шапок соответствущих страниц.
Вы подтверждаете удаление поста?