Мы все в одной лодке?
Что делать, если накрыла волна миграции.
Итальянский опыт
Эта средиземноморская «одиссея», возможно, войдет в учебники истории — как переломный момент для Евросоюза. 9 июня корабль «Аквариус» подобрал у берегов Ливии 629 человек, которые отправились по морю в Европу. На резиновых лодках. Среди них были женщины — в том числе и беременные, дети — в том числе, и без сопровождения родителей. Спасательное судно взяло курс в сторону Италии, которая давно стала для мигрантов своеобразным «трамплином в ЕС». Но свежеизбранный вице-премьер от правых Маттео Сальвини приказал закрыть для судна итальянские порты.
«Отныне Италия начинает говорить «НЕТ» трафику людей, «НЕТ» — бизнесу на незаконной иммиграции», — написал Маттео Сальвини в своем аккаунте Facebook.
Маттео Сальвини
вице-премьер Италии
Мальта тогда тоже отказалась принимать мигрантов. Франция промолчала. Судьба «Аквариуса» решалась несколько дней, пока свежеизбранный испанский премьер-левоцентрист Педро Санчес не разрешил судну причалить в Валенсии. Все это сопровождалось едкими упреками европейских лидеров в адрес друг друга. Так совпало, что в самый разгар этого «мигрантского кризиса», группа российских журналистов оказалась в Италии по приглашению Евросоюза — как раз по теме «Миграция». В рамках проекта «Общественная дипломатия. ЕС и Россия» за бурей вокруг «Аквариуса» наблюдала Лариса Муравьева.
«Back human» или «Назад к человеку»
Милан. Вечер 12 июня. На площадь перед оперным театром Ла Скала стекаются люди.
Люди несут с собой самодельные перетяги, плакаты и множество «золотых флагов», повязанных в виде галстуков, бантиков и накидок.
Это фольга, из которой делают термоодеяла — первое, что спасатели выдают мигрантам, чтобы отогреть их после морского пути. Пять тысяч человек вышли на спонтанную демонстрацию, чтобы выразить протест против ситуации с кораблем «Аквариус».
«Мы здесь, чтобы сказать, что мы — за мигрантов, — говорит молодой человек. — Мы рады принять их в нашей стране. Мы выступаем против любого вида стен, которые возводятся перед мигрантами. Мы хотим громко сказать политикам об инклюзии в обществе. Мы в Милане рады любому, кто ищет лучшей жизни. Добро пожаловать в нашу страну и в наш город!»

«Здесь плакаты, которые я сделал против правительства Сальвини, которое мне кажется слишком расистским и которое приведет нас к тому, что мы будем осуждены публичным мнением Европы и всего мира», — говорит пожилой итальянец с плакатами. (На них написано: «От моря к пустыне — так можно спрятать мертвых. Позор и совесть» и «Помоги себе в их доме, и обеспечь себя в своем доме». Это намек на то, что не все деньги, которые выделяются на помощь мигрантам, до них доходят)
«Мы здесь, чтобы пригласить мигрантов в Италию, — говорит молодая девушка. — Корабль «Аквариус» из-за министра Сальвини не может войти в Италию. Там 600 людей. И уже 3-4 дня эта проблема».
«Я человек, а у человечности не должно быть границ, — говорит женщина с плакатом «Откройте порты». — Это несправедливо и неправильно — сказать людям, что они не могут находиться здесь. Если вы решились на такое путешествие, это значит, что у вас не было других шансов. По правде сказать, я испытываю отвращение к действиям политиков не только Италии, но и Европы».

В Милане в настоящий момент проживают 4000 мигрантов. Чуть более тысячи из них содержатся в 9 муниципальных центрах по размещению, чуть более двух тысяч — в 13 центрах, курируемых префектурой (то есть, итальянским правительством) и еще 422 человека — в центре SPRAR (Sistema di Protenzione per Richiedenti Asilo e Rifugiati, или Система защиты лиц, ищущих убежища, и беженцев), который работает на волонтерской основе и проявляет, пожалуй, наибольший интерес к своим подопечным.

Такая разноподчиненность сложилась исторически, объясняет Мануэла Бриенца, специалист муниципалитета Милана по социальной политике. Если не считать волну беженцев из Албании и других балканских стран, то первый раз чрезвычайное положение, связанное с мигрантами, в Италии объявили в 2011 году. Случилась Арабская весна,
и в Италию хлынули беженцы из Ливии и Туниса.
Ближе всего к берегам Африки находится итальянский остров Лампедуза, и о том, как его наводняют прибывающие морем мигранты, тогда писали все итальянские СМИ. За полтора года на берегах Италии высадились 30 тысяч человек. Без документов и разрешений на въезд. Было принято решение равномерно распределить этих людей по Италии, в соответствии с квотами — чем больше город, тем больше мигрантов.


Существовавшая тогда на муниципальном уровне система работы с беженцами справиться с таким количеством людей не могла, поэтому была создана параллельная система центров размещения. Она подчинялась правительству — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так, рассмотрение дел мигрантов и вынесение по ним положительных или отрицательных решений в среднем занимает 18-24 месяцев.
В 2013 году ни правительство, ни общество, ни СМИ не заметили, как ближе к осени Италию стала накрывать новая волна миграции — с Ближнего Востока — Сирии и Афганистана — и Северной Африки. И счет беженцам шел уже на сотни тысяч.
Никаких официальных правительственных директив регионам — что делать? — тогда не было, и Милан решил действовать самостоятельно.

Милан открыл беженцам коридор для переправки в другие страны Европы. На центральном вокзале городе постоянно были зарезервированы 200-240 спальных мест для размещения мигрантов. С октября 2013 по конец апреля 2016, когда ЕС потребовал от Италии соблюдения Дублинского регламента (по которому решение о предоставлении политического убежища должно принимать государство первого въезда), через Милан в другие европейские страны уехали 129 500 человек.
«Вплоть до 2016 года 98% прибывающих в Милан людей, рассматривали его в качестве пункта пересадки, — объясняет Мануэла Бриенца. — Их цель была Европа, их манил миф о Германии, Франции, Голландии, Великобритании, которая на тот момент входила в состав Евросоюза. С 2016 года положение вещей изменилось. Многие государства закрыли свои границы для мигрантов».
Общественному мнению навязывают стереотип о вторжении, захвате Европы мигрантами, сетует Лоренцо Трукко, президент Ассоциации итальянских юристов по вопросам миграции. Подобные спекуляции, по его мнению, выгодны политикам, которые приходят к власти на волне антимигрантских настроений. Так, нынешний вице-премьер Сальвини происходит из партии «Лига Севера», которую многие называют расистской.
«Это большая глупость — считать, что мигранты захватывают Европу, — говорит Лоренцо Трукко. — Давайте посмотрим цифрам в глаза. В ЕС живет 500 млн человек. В Италии — 60 млн. Если мы говорим о людях, которые сюда прибывают — это 100-120 тысяч максимум. И это количество не критическое. С ним можно работать. <...> Миграция — это человеческая история. Из Италии в разные годы эмигрировало 30 млн человек. Если бы не миграция, не было бы таких стран, как США и Аргентина. Также идет постоянная миграция людей внутри любой страны — и в России тоже. Нужно рассматривать миграцию не как проблему, а как большой и положительный ресурс, который можно обратить в свою пользу».
Лоренцо Трукко
президент Ассоциации итальянских юристов по вопросам миграции
Проблемой же, по мнению Лоренцо Трукко, нужно считать систему приема и размещения беженцев и мигрантов.
«Мы все в одной лодке»
Рим. Окраина. Надпись "Мы все в одной лодке"
На окраине Рима, примерно в километре от жд вокзала, на заброшенной индустриальной территории разбиты десятки палаток. Это — нелегальный лагерь «Баобаб». Ему не помогают ни правительство, ни муниципалитет — он существует исключительно на средства волонтеров. 20 раз лагерь разгоняла полиция, и каждый раз он менял свое местоположение, смещаясь от центра Рима к периферии. На подходе к лагерю висит самодельная перетяга - «Мы все в одной лодке».
На территории «Баобаба» к журналистам сразу подходят люди с просьбой не фотографировать лица — если беженцев идентифицируют по фото в сети, то в случае депортации на родину их ждут большие проблемы.

В лагере нет электричества. Волонтеры вскладчину купили генератор, он работает два часа в сутки — чтобы живущие здесь беженцы могли зарядить телефон и позвонить родным. Здесь нет воды. Попить и справить естественные надобности мигранты ходят на вокзал. Из уличных фонтанчиков наполняют емкости, чтобы помыться на территории лагеря.

Палатки защищают от ветра и солнца, но когда идет дождь, вода затапливает дно временного жилища.
В «Баобабе» живут преимущественно «новоприбывшие» — сбежавшие от войн, криминала, сексуального рабства и голода в своих странах мужчины, женщины и совсем маленькие дети.

«Они не должны содержаться в таких условиях, — говорит основатель лагеря Андреа Коста. — Потому что им нужна всевозможная помощь — медицинская, психологическая — после всего того, что они пережили. По статистике наших волонтеров, у 93% из них имеются следы пыток на теле».
У ворот лагеря дежурят машины «Врачей без границ» — они оказывают вновь прибывшим первую помощь. С переводом помогают волонтеры — мигранты «со стажем». Среди них — Мустафа из Гамбии. Гамбия — слаборазвитая в экономическом плане африканская страна, которая в виде полуанклава простирается на 300 км вглубь такого же слаборазвитого Сенегала.
«Мне было тяжело заработать себе на жизнь в Гамбии, — рассказывает Мустафа, — и я поехал в Сенегал, потому что он чуть более современный. Оттуда с друзьями поехал в Ливию. Мечтал там найти себя, поддержать свою семью. Я знал, что в Ливии много проблем, но не заботился об этом. Меня похитили. Осталось много отметин, что меня били. Когда появилась возможность уехать в Италию, я поехал. Потому что здесь лучше, чем в Ливии. В Ливии нет закона. Нет прав. А здесь есть все — закон, права человека. И даже если государство не любит тебя, то есть волонтеры. Сейчас правительство делает все плохо (по отношению к мигрантам — прим. ред.). Я был на Сицилии три года. Я жил там в гетто. Вы знаете, что такое гетто? Вы не видели настоящего гетто раньше?»

Волонтеры рассказывают про официальные лагеря для беженцев, закрытую территорию которых мигранты не имеют права покидать без специального разрешения. Там они могут ждать своей участи до двух лет — столько времени занимают процедуры по вынесению решения о предоставлении им убежища.
Содержание одного мигранта итальянское правительство оценило в 35 евро в день: 30 евро — на оплату койко-места и питания, 5 евро — на карманные расходы.
Из карманных денег мигранты нередко пытались скопить на билет до Германии или Франции, рассказывает Марина Бобошко, переводчик и журналист, занимающаяся вопросами Италии с 2011 года. По ее словам, на Сицилии, в пик высадки мигрантов в 2012-2013 годах, в лагерях практически отсутствовала вся необходимая для нормальной жизни инфраструктура — ни водопровода, ни транспорта. Люди по жаре были вынуждены добираться пешком или на велосипеде в населенные пункты за 10-15 км — чтобы просто набрать воды и принести ее в лагерь.
«Ситуация была тяжелая, — говорит Марина Бобошко. — Никто не был готов к таким потокам. Но что характерно, в моем итальянском окружении отсутствовали любые расистские высказывания... И сейчас каждый день в баре моего дома в Риме — баром называется кафе, где ты выпиваешь в полдень свою чашечку кофе — я вижу, как чернокожие парни просят деньги. Я понимаю, что они, скорее всего, являются представителями какой-то криминальной цепи и собирают деньги не для себя. И я вижу итальянцев, которые тоже это понимают. Но их сердца тают, и они кладут этим парням монетки в шапочки, покупают им кофе. Девочки из кафе выносят им горячие круассаны. Эта та реальность, с которой я сталкиваюсь каждый день».
Через мобильный лагерь «Баобаб» за три года его существования прошли 75 тысяч человек.
Волонтеры за это время потратили на его содержание 1,2 млн евро. Раньше мигранты задерживалась в лагере на 4-5 суток и отправлялись дальше — искать свое счастье на североевропейских просторах. Сейчас, в связи с ужесточением контроля на границах стран ЕС, люди могут оставаться здесь месяцами.
Лишние люди?
Легально трудоустроиться нелегальным мигрантам в Италии невозможно. Трудовые квоты для них отменили несколько лет назад (единственный шанс получить ВНЖ в Италии — запросить политическое убежище или воссоединиться с семьей — прим.ред). При том, что дополнительная рабочая сила в итальянской экономике совсем не лишняя.
Так, в ходе проведенной недавно реформы пенсионный возраст итальянцам подняли до 67 лет — чтобы сократить дефицит трудовых ресурсов.
Другое дело, что последние 8-10 лет Италия живет в условиях экономического кризиса, и рабочих мест становится меньше.
Впрочем, это не касается низкоквалифицированных работ.

«В ЕС и Италии существует огромное количество работы, которую не хотят больше делать ни итальянцы, ни европейцы, — говорит Лоренцо Трукко, президент Ассоциации итальянских юристов по вопросам миграции. — К данному труду можно было бы привлечь легальным образом прибывающих людей, и это перестало бы быть проблемой».
Год назад хитом итальянских сетей стал ролик, в котором темнокожий парень подметал улицы Рима на фоне таблички с надписью:
«Добрые дамы и господа! Я хотел бы честно интегрироваться в ваш город, не выпрашивая милостыню. С сегодняшнего дня я стану держать вашу улицу чистой. Я только прошу вас внести всего в 50 центов за мою работу. Конверты, веники, поддоны и другие чистящие средства приветствуются».
28-летний нигериец Боладжи Асис рассказал автору видео, что долго добирался в Италию и счастлив, что добрался. Что хочет здесь жить и честно работать. И для этого непременно выучит итальянский, потому что без него он «как ребенок». Видео собрало почти четверть миллиона просмотров и почти 8,5 тысяч лайков. История оказалась настолько популярной, что метущие парни с такими же табличками стали появляться в разных районах Рима.
Мы, например, повстречали одного — очень похожего на Боладжо — в окрестностях фонтана Треви
Вполне возможно, что за этими дворниками-добровольцами стоят мафиозные структуры, считает Марина Бобошко. Но в городе, который не первый год страдает от мусорного кризиса, реально убирающие его люди вызывают симпатию.
«На самом деле, работать в «мусорной сфере» Рима — выгодно, — рассказывает Марина Бобошко. — Мусороудалением с территории города занимается компания Ama — думаю, ее название перекликается с глаголом «amare» — «любить», только не очень ему соответствует. Иначе ребята исполняли бы свои обязанности получше. В компании Ama работают только итальянцы — и зарплаты там очень достойные. Нужды в мигрантах, вроде бы, нет. И проблема, вроде бы, только в том, что нет продуманной системы работы. Но мусор, за вывоз которого мы делаем «Аме» большие отчисления, остается. И мигрантам, которые готовы были бы с энтузиазмом выполнять работу уборщиков, без документов и разрешений о должности «operatore ecologico» (так в Италии называется ставка дворника), и мечтать не приходится».

Проблема — не в миграции, а в том, что этот процесс — плохо регулируемый, считает Лаура Болдрини, председатель палаты депутатов итальянского парламента с 2013 по март 2018 года. Так, за год количество прибывающих мигрантов сократилось на 80% (это результат достигнутого соглашения ЕС с Турцией: в обмен на финансовую помощь Турция не выпускает в Европу и принимает обратно нелегальных беженцев — не-сирийцев — прим. ред.). Но нынешнее правительство, используя пропаганду, спекулирует на этой теме, решая свои политические задачи.
«Что касается статистики, — приводит цифры Лаура Болдрини, — то мы наблюдаем резкий спад прибывших мигрантов: с 360 тысяч в 2016 году до 35 тысяч на июнь 2018 года. Сформировавшееся общественное мнение получилось таким из-за пропаганды Сальвини, который использовал в последнее время страх людей. Внушал, что мигранты — это угроза. Что-то негативное. Из-за плохой регуляции и интеграции этих людей складывается ощущение захвата и вторжения. Хотя ситуация противоположная. Проблема интеграции — очень сложная. Отсутствие ресурсов и политики в отношении соблюдения прав и обязанностей. Зачастую люди, которые прибывают на территорию страны, остаются брошенными на произвол судьбы. Конфликтуют с местным населением...»
Лаура Болдрини
председатель палаты депутатов итальянского парламента (2013-2018 гг.)
Что касается террористической опасности, то радикализации, по мнению экспертов, больше всего подвержены сообщества мигрантов во втором и третьем поколении. Новоприбывшие, как правило, слишком испуганы, растеряны и заняты только тем, чтобы выжить и встроиться в новую для себя реальность. И в идеале, государство и НКО должны помогать им и их детям интегрироваться в общество, без утраты при этом самоидентичности.
«Мы — будущее этой нации»
В Риме есть необычный ресторан. Altrove. С логотипом
в виде открытых дверей
Здесь работают, а заодно и проходят обучение мигранты. Ресторан открыт по инициативе инклюзивного центра MATEMU. Центр существует 30 лет. Отслеживает миграционные потоки, организует языковые курсы для новоприбывших и творческие лаборатории для тех, кто уже языком владеет. И помогает решить общую для всех проблему — поиск работы в условиях отсутствия рабочих мест.
Например, в период экономического кризиса работать в ресторанном бизнесе перспективно. Но мигрантов часто используют как дешевую рабсилу, без возможности роста и развития. В MATEMU решили открыть заведение, на базе которого можно было бы учить ребят работать и в зале, и за стойкой, и на кухне.
В процессе эксперимента отыскали фишку для Altrove. В основе меню - национальные блюда из стран, откуда прибыли мигранты.
Но адаптированные под итальянский вкус: например, палестинский кус-кус со специями и кабачками и баклажанами по-итальянски.
Или - фантастические итальянские десерты с французским акцентом.


23-летний Джорджио, он же Жора, он же Гоша (так называет себя потомок мигрантов из Кабо-Верде, который учит русский язык в университете) — выпускник MATEMU и официант в Altrove — говорит:
«Мы не предлагаем этническую кухню, все рецепты пересмотрены. Это кухня глобализации. Микс разных взглядов и разных мнений»
.

Ресторан, кстати, процветает и имеет довольно высокий рейтинг — 4,9 в FB.
Другой пример успешной интеграции мигрантов в итальянскую действительность привели на встрече с журналистами партнеры портала mondofutbol.com. Сразу несколько неправительственных организаций собирают из мигрантов футбольные команды, закупают экипировку, учат правилам игры, проводят турниры. И решают при этом ряд важных задач.
«Я представляю проект Hopeball, — рассказывает Жан Марко Дуина. — Мы занимаемся социальной эмансипацией через спорт. Клуб в Милане состоит из мигрантов, которые просят политическое убежище. Ожидание ответа от властей может длиться годами. Все это время у мигрантов нет ни экономических, ни демократических прав. И они занимают свое время, играя в футбол. Футбол — это единственный доступ ребят к образованию. Они учатся языку, правилам, игре в команде, ответственности за себя и за команду. Достигать цели через упорный труд. И выплескивать эмоции через игру».


«Мы рассматриваем футбол как диалог между 30-40 мигрантскими диаспорами, — продолжает Томмазо Поццато, президент Ассоциации Ballon Mondial. — Игра помогает нам победить предрассудки, ведь футболист теряет идентичность. Это путь к общему гражданству. Стараемся объединить через футбол разные поколения мигрантов, которые привозят в Италию не только налоги и работу, но и свою культуру».
«Мы работаем с феноменом миграции, чтобы объединить людей не только в Италии,
но и во всем мире, — говорит представитель правления сети FARE (Футбол против расизма в Европе) Раффаэлла Кьодо. —
Мигранты — это наша действительность.
И в футболе, как и в жизни, не должно быть разделения».

В 2017 году портал Mondafutbol снял документальный фильм «No one in offside» («Никого в оффсайде»), в котором рассказываются шесть реальных историй мигрантов, которые смогли интегрироваться в новую жизнь при помощи мяча.
Один из них — Генри Изели, тренер команды «Молодая Италия» — сказал, как кажется, ключевую вещь:
«Мы чувствуем, что мы — будущее этой нации. Поэтому мы и назвали свою команду «Молодая Италия».
Генри Изели
тренер футбольной команды "Молодая Италия"
В качестве послесловия. 29 июня в Брюсселе после многочасовых дискуссий лидеры стран ЕС согласовали ряд мер, которые должны ограничить приток беженцев и пресечь «вторичную» миграцию с юга Европы на ее север. Новая программа по борьбе с нелегальной миграцией стала возможна из-за уступок германского канцлера Ангелы Меркель, которая сейчас находится в состоянии конфликта с министром внутренних дел Хорстом Зеехофером. По итогам саммита, радикальное расширение полномочий получит пограничная служба ЕС — Frontex. Также при содействии ООН решено создать лагеря для беженцев на территории североафриканских стран (Египта, Алжира, Туниса, Марокко и Ливии). В эти лагеря будут доставляться беженцы, которых спасли или перехватили в нейтральных водах Средиземного моря. И уже в этих лагерях чиновники Ерокомиссии будут производить отбор тех, кто имеет право просить политическое убежище в ЕС. Экономическим беженцам будут помогать вернуться на родину.