Ближе к делу: Петр Макушин
Как заработать миллион
на грамотных
История бедного сына дьячка, который очень хотел, чтобы в Сибири не было неграмотных. И сделал на этом бизнес.
Ближе к делу: Петр Макушин
Как заработать миллион
на грамотных
История бедного сына дьячка, который очень хотел, чтобы в Сибири не было неграмотных. И сделал на этом бизнес.
Что объединяет христиан-миссионеров, детский сад, бесплатную лечебницу и кулинарную школу? Ответ находится в центре плаката, нарисованного художницей Капустиной в 1891 году: человек, который идет впереди процессии, похожей на крестный ход, с флагом под девизом «Ни одного неграмотного!». Этого человека зовут Петр Макушин, и благодаря ему в Томском духовном училище отменили розги, а в Сибири появились первый книжный магазин и бесплатные библиотеки. Никто не верил, что в глухой Сибири книги смогут стать ходовым товаром, а Макушин сумел на них заработать миллион!
«По празднично разукрашенным улицам Томска двигалась обширная процессия в несколько сот детей со знаменами, на которых красовалась симпатичная и красноречивая надпись: «Ни одного неграмотного!». В детской процессии находилась и масса взрослых обоего пола. Эта громадная, празднично настроенная толпа направлялась при торжественных звуках впереди шедшего оркестра к зданию городской думы. Это был школьный праздник, ежегодно устраиваемый Макушиным...» (1883 год, из воспоминаний этнографа С. Чудновского, фрагмент книги «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду»).

«По празднично разукрашенным улицам Томска двигалась обширная процессия в несколько сот детей со знаменами, на которых красовалась симпатичная и красноречивая надпись: «Ни одного неграмотного!». В детской процессии находилась и масса взрослых обоего пола. Эта громадная, празднично настроенная толпа направлялась, при торжественных звуках впереди шедшего оркестра, к зданию городской думы. Это был школьный праздник, ежегодно устраиваемый Макушиным...»
(1883 год, из воспоминаний этнографа С.Чудновского, фрагмент книги «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду»)
«Ближе к делу»: Петр Макушин
Проект выходит при поддержке общественной организации «Деловая Россия»
В конце января 1837 года в небольшой церквушке одного из сел Пермской губернии 18-летний дьячок Иван Макушин повенчался с девицей Анастасией Суетиной. Семья жила бедно, детей в ней было много. Мальчик Петя, который родился в 1844 году, был четвертым. Когда мальчику исполнилось семь лет, отец решил обучить его грамоте.
Учить грамоте меня начали, когда мне исполнилось 7 лет. Азбука славянская давалась мне туго, отец учил меня по буквослагательному методу. Над буквами и складами, а особенно над словами, «под титлами», было пролито много слез и изгрызена не одна «указка». Щелчки по голове, дерганье за волосы и за уши делали из учения... мучение (из воспоминаний П. И. Макушина, Томский областной краеведческий музей)
С чистописанием у Пети тоже складывалось не очень. Выводить буквы надо было гусиным пером на бумаге, пропитанной постным маслом. В роли чернил выступал разведенный мел — его можно было смывать и писать по-новой. Экономно. Но, по признанию Пети, красиво писать он так и не научился.

С чистописанием у Пети тоже складывалось не очень. Выводить буквы надо было гусиным пером на бумаге, пропитанной постным маслом. В роли чернил выступал разведенный мел — его можно было смывать и писать по-новой. Экономно. Но, по признанию Пети, красиво писать он так и не научился.
Зато с освоением курса в Пермском духовном училище, куда его отдали отроком, проблем не было. К 14 годам приезжавшего на каникулы отличника Петра Макушина мать уже встречала чаем с сахаром (к общей зависти других братьев и сестер), а отец больше не повышал на парня голос. Пожалуй, единственным неприятным воспоминанием об учебе были розги. Учеников пороли методично: в будни за текущие провинности, по субботам для профилактики. Как минимум раз прилетело и Макушину — пять ударов розгами.
В 1858 году Макушин пошел учиться дальше — в Пермскую духовную семинарию. Программа была насыщенной — семинарист-словесник обязан был знать не только богословие, но и математику, физику, логику, психологию, основы медицины и пять языков (включая «еврейский»). А вот литература в этот список не входила. По крайней мере до момента, когда на вопрос одного профессора — «А что вы, молодой человек, читали из произведений Пушкина?» — Макушин не смог ничего ответить, и тот дал ему «Евгения Онегина». Очень скоро Макушин стал завсегдатаем публичной библиотеки.
Правда, приходилось шифроваться — за чтение «безнравственных книг» могли и из семинарии выгнать. Так, когда ректор обнаружил тайно собранные студентами произведения русских классиков, то расправился с ними жестко: сжег книги в присутствии семинаристов.

Правда, приходилось шифроваться — за чтение «безнравственных книг» могли и из семинарии выгнать. Так, когда ректор обнаружил тайно собранные студентами произведения русских классиков, то расправился с ними жестко — сжег книги в присутствии семинаристов.
Печь в комнате оказалась заранее растопленной, и инспектор, самолично вынимая из мешка книги, стал вырывать их из корешков и бросать в печь, приговаривая: «Вот смотрите, как ваш Пушкин будет корячиться на том свете, а вот и Лермонтову не слаще, а вот безбожник Белинский извивается в огне...». Сторож мешал в печке клюкой, книги ярко горели. В зале царила мертвая тишина, раздавались только дьявольские выкрики инквизитора в черном клобуке с крестом на груди... (из воспоминаний П. И. Макушина, Томский областной краеведческий музей)
Вскоре после бунта, который устроили семинаристы (и Макушин в том числе), требуя разрешить им доступ в библиотеку, а также сократить церковные службы и улучшить питание, ректора семинарии сменили. И новый не только распорядился предоставить Петру Макушину отдельную комнату (как лучшему студенту семинарии), но и разрешил пользоваться своей личной библиотекой — а там можно было найти и «Колокол» Герцена, и «Черный передел», и другую «запрещенку».
Вскоре после бунта, который устроили семинаристы (и Макушин в том числе), требуя разрешить им доступ в библиотеку, а также сократить церковные службы и улучшить питание, ректора семинарии сменили. И новый не только распорядился предоставить Петру Макушину отдельную комнату (как лучшему студенту семинарии), но и разрешил пользоваться своей личной библиотекой — а там можно было найти и «Колокол» Герцена, и «Черный передел», и другую «запрещенку».

В 19 лет отличника Макушина пригласили доучиваться в Питере, а еще двумя годами позже позвали на Алтай — распространять христианство среди инородцев. В Улале (Горно-Алтайске) миссионеры открыли училище для подготовки учителей, переводчиков и священнослужителей. Сначала учили только мальчиков. Но год спустя Петр Макушин начал обучать и инородческих девочек — «чтобы иметь в их лице грамотных матерей». А чтобы грамотному люду было что почитать, Макушин привез на Алтай из Петербурга первую партию из 68 книг. И лично переплел их (из издательств книги обычно выходили в тонкой обложке, поэтому Макушин очень кстати перенял хитрости переплетного дела у одного псаломщика в Бийске).
Несмотря на активную деятельность, жил миссионер Макушин более чем скромно. Так, на вопрос о награде от томского епископа, который инспектировал Алтайскую миссию и остался очень доволен, Макушин ответил, что был бы рад новым подметкам — старые сапоги его были сильно изношены.

Несмотря на активную деятельность, жил миссионер Макушин более чем скромно. Так, на вопрос о награде от томского епископа, который инспектировал Алтайскую миссию и остался очень доволен, Макушин ответил, что был бы рад новым подметкам — старые сапоги его были сильно изношены.
Вскоре Петра Макушина пригласили в Томск на должность смотрителя Томского духовного училища. Положили жалование — 750 рублей в год «при готовой квартире» (ею стал полусгоревший дом на улице Духовской, нынешней Карла Маркса, который для него отремонтировали). Первое, что сделал Макушин, вступив в должность смотрителя — отменил в училище розги. И, по воспоминаниям современников, «отношение учителей к детям и вообще к своему делу изменилось до неузнаваемости».
Когда Петру Макушину исполнилось 25 лет, он вступил в брак с дочкой ключаря кафедрального собора Елизаветой. А годом позднее Макушины открыли в своей квартире частную библиотеку для знакомых с платой 10 копеек в месяц.
Подписчиков явилось 12 человек; к концу августа их уже было 37, а к концу года 73. Выдачу книг производила моя жена. Фонд библиотеки – 215 названий в 318 томах. Выписано 3 журнала и 3 газеты... (воспоминания П. И. Макушина, Томский областной краеведческий музей)
С этого момента книги стали семейным бизнесом Макушиных. По весне 1871 года Петр Макушин открыл в Томске публичную библиотеку. Она работала в его доме по вторникам, четвергам и субботам (с 9.00 до 16.00), а также по воскресеньям (с 14.00 до 17.00).

С этого момента книги стали семейным бизнесом Макушиных. По весне 1871 года Петр Макушин открыл в Томске публичную библиотеку. Она работала в его доме по вторникам, четвергам и субботам (с 9.00 до 16.00), а также по воскресеньям (с 14.00 до 17.00).
За пользование книгами читающая публика платила 1 рубль в месяц. Впрочем, выкупив полугодовой или годовой абонемент (за 5 или 8 рублей соответственно), можно было сэкономить. Детям книги в первое время выдавал сам Макушин — чтобы не только изучать их потребности, но и формировать их вкус.
Под конец 1872 года Петр Макушин решил, что пора в Томске открывать книжный магазин. Первый в Сибири! Губернатор идею одобрил. Осталось найти деньги. Своего капитала у Макушина не было, и он попросил помощи у томских купцов. Василий Михайлов ссудил Макушину 5 тысяч рублей с условием, что тот будет отдавать ему 50 % прибыли. Так возник Сибирский книжный магазин «Михайлов и Макушин».

Не откладывая дело в долгий ящик, Макушин отправился в Москву и Петербург за книгами. В Москве переговоры не задались: тамошние книгопродавцы наотрез отказались работать в кредит, мол, какой книжный магазин в Сибири — медведи там не читают, а люди только водку пить умеют. А вот в Петербурге, где у Макушина остались друзья со времен учебы, которые очень кстати занялись книготорговлей, кредит удалось открыть с первого же раза.
Макушин набрал книг на 10 тысяч рублей и две с половиной недели вез их на лошадях домой (железной дороги в Сибирь тогда еще не было): 15 пудов (240 кг) погрузил в свои сани, остальные книги ехали обозом следом.

Макушин набрал книг на 10 тысяч рублей и две с половиной недели вез их на лошадях домой (железной дороги в Сибирь тогда еще не было): 15 пудов (240 кг) погрузил в свои сани, остальные книги ехали обозом следом.
Сразу после Нового, 1873-го, года Макушин взял в аренду дом на Набережной реки Ушайки, 4 — под книжный магазин. Сюда же перевез семью, публичную библиотеку и переплетную мастерскую. Что было очень удачно с логистической точки зрения. Желая попасть в библиотеку, читатель мог ознакомиться со всеми новинками, поступившими в книжный магазин Макушина.
1873, март: в книжном магазине Михайлова и Макушина поступили в продажу глобусы, географические карты, «дары Фребеля», классные и письменные принадлежности, разные пособия для наглядного обучения дома и в школах, «фотографические снимки с замечательных картин и фотографические карточки писателей и замечательных людей» (из раздела «Сибирский американец. Хроника жизни и деятельности П. И. Макушина» О. Никиенко в книге «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду»).
В Томске, где на тот момент насчитывалось 25 тысяч жителей, библиотеку Макушина ежедневно посещали от 100 до 200 человек. В их распоряжении были около 3000 книг и брошюр по всем отраслям знаний плюс журналы — от «Вестника Европы», «Отечественных записок» и «Знания» до «Модного магазина», «Морского сборника» и «Школьной жизни» (на фото - магазин Макушина, открытый в 1896 году).

В Томске, где на тот момент насчитывалось 25 тысяч жителей, библиотеку Макушина ежедневно посещали от 100 до 200 человек. В их распоряжении были около 3000 книг и брошюр по всем отраслям знаний, плюс журналы — от «Вестника Европы», «Отечественных записок» и «Знания» до «Модного магазина», «Морского сборника» и «Школьной жизни». (на фото - магазин Макушина, открытый в 1896 году)
Книжный бизнес занимал теперь все время Макушина, так что руководство духовным училищем он решил оставить. Сразу же после этого, летом 1873 года, он занял у томских знакомых 15 тысяч рублей и вновь отправился в столицы — теперь не только за книгами, но и за канцтоварами с игрушками. Параллельно с расширением ассортимента Макушин работал и над расширением рынков сбыта.
1873, 31 августа В. В. Михайлов и П. И. Макушин обращаются в попечительный совет Томской губернской гимназии с предложением о «доставке учебников». Книжный магазин «может обязаться иметь указанные учебники всегда в достаточном количестве и отпускать их ученикам гимназии с надбавкой 5 % против петербургских цен. Изданные за границей, а также издания Св. Синода и других казенных мест с надбавкою 10 %». В этот же день педагогический совет Томской гимназии одобрил это предложение (из раздела «Сибирский американец. Хроника жизни и деятельности П. И. Макушина» О. Никиенко в книге «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду»).
Малоизвестный факт. В 1874 году Петр Макушин открыл в Томске первый детский сад. Организован он был по «методе Фребеля» и рассчитан был на воспитание детишек от 4 до 7 лет — «всех сословий и вероисповеданий». Ребятню приглашали к 9 утра и до обеда занимались с ними рисованием, письмом, счетом и пением, а также разучивали «самые употребительные молитвы». За группами следили «садовницы-фребелички». А плата составляла 5 рублей в месяц.

Малоизвестный факт. В 1874 году Петр Макушин открыл в Томске первый детский сад. Организован он был по «методе Фребеля» и рассчитан был на воспитание детишек от 4 до 7 лет — «всех сословий и вероисповеданий». Ребятню приглашали к 9 утра и до обеда занимались с ними рисованием, письмом, счетом и пением, а также разучивали «самые употребительные молитвы». За группами следили «садовницы-фребелички». А плата составляла 5 рублей в месяц.
Первая попытка зайти с книгами на сельский рынок у Макушина потерпела фиаско. К зиме 1874-1875-го он специально приобрел пару лошадей и гигантские сани для обустройства передвижной книжной лавки. Его помощник методично объезжал губернские деревеньки, предлагая их жителям занимательное чтиво. Но бумажный товар с доставкой на дом особого интереса у местной публики не вызвал — грамотных не было.
Интересуясь положением народного образования вне города, я всегда с большим интересом просматривал годовые отчеты дирекции народных училищ томской губернии. Из этих отчетов я видел, что число школ ежегодно увеличивалось. К 1900 году в губернии их насчитывалось до 600. Более половины из них существовали уже десятки лет, и, по моим расчетам, они должны были создать на местах значительный контингент грамотных. Меня заинтересовал вопрос, что же читают грамотные крестьяне?.. Я решил навязаться в спутники смотрителю народных училищ П. А. Буткееву, делавшему служебную поездку для ревизии училищ Томского уезда... По приезде в то или иное селение Буткеев, произведя ревизию школы, вызывал через старосту окончивших школу назад тому лет 9–12. При расспросе явившихся «грамотеев» оказывалось, что по выходе из школы громадное большинство из них никакой книги не читало, так как во всем селении имелись только школьные учебники для ребятишек, которыми они – взрослые – уже не интересовались. На предложение прочесть что-либо весьма многие отзывались, что они читать разучились... (из воспоминаний П. И. Макушина, Томский областной краеведческий музей).
Свою борьбу с массовой неграмотностью Макушин повел по нескольким направлениям. Запустил пиар-кампанию: в августе 1876-го выступил на заседании городской думы (где состоял гласным, то есть депутатом) с просьбой разрешить ему поставить на Базарной площади книжную лавочку для «распространения полезных книг между простым народом». Дума разрешила. И выделила для торговли книгами 9 квадратных аршин — на три года, бесплатно.
Там Макушин поставил киоск с «вычурной архитектурой» для привлечения внимания и сам торговал в нем по базарным дням (то есть по пятницам). Бесплатным местом Макушин пользовался два года — этого времени хватило, чтобы «простой народ» узнал дорогу в его магазин.

Там Макушин поставил киоск с «вычурной архитектурой» — для привлечения внимания, и сам торговал в нем по базарным дням (то есть, по пятницам). Бесплатным местом Макушин пользовался два года — этого времени хватило, чтобы «простой народ» узнал дорогу в его магазин.
Параллельно Макушин с компаньоном Михайловым свой бизнес диверсифицировали. По осени 1876 года они открыли частную типографию на улице Магистратской (ныне Розы Люксембург). Оборудовали ее дорогостоящей техникой, а для работы на ней выписали из Москвы наборщиков и машиниста. При типографии же начали обучать наборщиков-полиграфистов. Это была первая частная типография в Западной Сибири, если не считать тобольскую типографию братьев Корнильевых, которая, просуществовав 15 лет, перешла под контроль государства в 1804 году. В Томске же, напротив, губернская типография, не выдержав конкуренции с частной макушинской, пришла в полный убыток к 1880 году.
«Томские губернские ведомости» сообщают: «Типография В. В. Михайлова и П. И. Макушина со скоропечатной машиной и большим выбором новых шрифтов принимает заказы на печатание книг, счетов, расчетных листов, бланков, этикеток, чайных сорочек, ярлыков, визитных карточек и исполняет вообще все типографские работы. В типографии имеется для заказов большой выбор разной бумаги, а потому заказы принимаются с бумагой и без оной, цены умеренные, исполнение скорое» (из раздела «Сибирский американец...» О. Никиенко в книге «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду», на фото образец печати типографии Макушина).

«Томские губернские ведомости» сообщают: «Типография В. В. Михайлова и П. И. Макушина со скоропечатной машиной и большим выбором новых шрифтов принимает заказы на печатание книг, счетов, расчетных листов, бланков, этикеток, чайных сорочек, ярлыков, визитных карточек и исполняет вообще все типографские работы. В типографии имеется для заказов большой выбор разной бумаги, а потому заказы принимаются с бумагой и без оной, цены умеренные, исполнение скорое». (из раздела «Сибирский американец...» О.Никиенко в книге «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду», на фото - образец печати типографии Макушина)
Макушину было чуть больше 30-ти, когда он полностью раскрылся не только как успешный предприниматель, но и как яркий общественный деятель. Как депутат городской думы, он настоял, чтобы при трех мужских школах были открыты отделения для девочек. Хлопотал, чтобы заключенным в тюрьмах выдавали не по четвертушке свечки на каждые 10 человек, а по две свечи на каждую камеру, вне зависимости от того, сколько арестантов в ней находится. Во время строительства Томского университета призвал начать сбор средств на студенческое общежитие. А под Новый, 1881-й, год организовал в Томске первую Рождественскую елку для учеников начальных классов.
Впрочем, несмотря на заслуги Макушина перед городом и горожанами, были люди, которые находили, за что Макушина критиковать и не любить. Так, купец Евграф Королев пожертвовал в 1883 году в пользу начальных школ города капитал в 2 тысячи рублей — чтобы городская управа выписывала учебники и канцтовары из Москвы напрямую, без посредничества Макушина, и продавала их школьникам без наценки.

Впрочем, несмотря на заслуги Макушина перед городом и горожанами, были люди, которые находили, за что Макушина критиковать и не любить. Так, купец Евграф Королев пожертвовал в 1883 году в пользу начальных школ города капитал в 2 тысячи рублей — чтобы городская управа выписывала учебники и канцтовары из Москвы напрямую, без посредничества Макушина, и продавала их школьникам без наценки.
Годом позже ревизионная комиссия представила депутатам доклад, что покупка учебных пособий в магазине Макушина городской казне невыгодна. На что Петр Макушин отвечал в гневе:
Капиталов по наследству и в приданое я не получал и не ожидаю, чужого имущества не захватывал и не способен на это, кабаками не промышлял, – чем же мне жить, как не средствами, добываемыми мною упорным ежедневным трудом? <...> Я плачу г. Банникову за квартиру 1500 руб., жалованья служащим 2750 руб., за торговые документы – 253 руб. 14 коп., за страхование 329 руб. 60 коп., итого 4832 руб. 74 коп., не считая отопления и освещения» (из раздела «Сибирский американец...» в книге «...Новый взгляд на легенду»).
В итоге 30 из 36 депутатов проголосовали за то, чтобы оставить доклад комиссии без последствий, и выразили Макушину доверие и признательность за его полезную деятельность. В этом же, 1884-м, году Макушин всего за пару месяцев сумел добиться открытия в Томске первой в Сибири (!) народной (!) бесплатной (!) библиотеки. Организовал сбор средств на ее обустройство и наполнение, в том числе и со страниц своей «Сибирской газеты»:
«Народная библиотека открыта, но в ней только 500 книг. Говорить ли о том, что число это ничтожно, что надо его увеличить по крайней мере в 5 раз? В Томске 36 000 жителей. Если бы из них одна третья часть, т. е. 12 000 человек, ежегодно вносила на библиотеку по 5 коп., то существование ее было бы обеспечено, потому что из этих ничтожных пожертвований составлялось бы 600 рублей. Жители Томска! Ужели взнос в 5 коп. в течение года обременит кого-либо из нас?!»

«Народная библиотека открыта, но в ней только 500 книг. Говорить ли о том, что число это ничтожно, что надо его увеличить, по крайней мере, в 5 раз? В Томске 36000 жителей. Если бы из них одна третья часть, т. е. 12000 человек, ежегодно вносила на библиотеку по 5 коп., то существование ее было бы обеспечено, потому что из этих ничтожных пожертвований составлялось бы 600 рублей. Жители Томска! Ужели взнос в 5 коп. в течение года обременит кого-либо из нас?!..»
В первый же месяц на Народную библиотеку горожане пожертвовали 1090 рублей. Переплеты, наклейки и экслибрисы для библиотечных книг заказывались, естественно, у Макушина. Правда, этот бизнес был социально ответственным. Так, в 1886 году Макушин установил в своем магазине такие же цены на учебники для школ и гимназий, как в столице, без надбавок. Потому как столичные поставщики, которые ценили макушинскую пунктуальность при расчетах, согласились делать ему скидки. Сам же Макушин, который в этот период возглавлял в городе училищную комиссию, добился удвоения школьного бюджета: теперь мебель в классах соответствовала росту учеников, стало больше учителей и повысилось их жалованье.
Слава о сибирском просветителе Макушине дошла даже до Льва Толстого. В 1887 году он попросил супругу переслать томичу несколько своих книг. А весной 1889 года писатель пригласил Петра Макушина вместе с издателем Иваном Сытиным к себе домой — в усадьбу Хамовники.

Слава о сибирском просветителе Макушине дошла даже до Льва Толстого. В 1887 году он попросил супругу переслать томичу несколько своих книг. А весной 1889 года писатель пригласил Петра Макушина вместе с издателем Иваном Сытиным к себе домой — в усадьбу Хамовники.
Одетый в темную блузу, подпоясанный ремнем, Лев Николаевич (…) начал с объяснения, что желание видеть меня явилось вследствие рассказов И. Д. Сытина о моей просветительской деятельности в Сибири. Пришлось поделиться с ним и тем, что сделано, и планами на будущее. Слушая меня, он выражал свое одобрение словами: «прекрасно», «это хорошо», «это разумно». Темой разговора была тема народная — пьянство и средства борьбы с ним. Беседа продолжалась около часу (воспоминания П. И. Макушина, Томский областной краеведческий музей).
В 1893 году Макушин, которого Сытин назвал «Ермаком, покоряющим Сибирь не мечом, а книгой», пошел на восток. И открыл в Иркутске отделение своего Сибирского книжного магазина. Книги там, как и в Томске, продавались по столичным ценам, без надбавки. С учетом сельских лавок в 125 населенных пунктах Томской губернии к концу XIX века книжное предприятие Макушина было самым крупным в Сибири. Оно предлагало читателям 250 тысяч наименований. А за 25 лет сибиряками было куплено в магазинах Макушина несколько миллионов книг. Брокгауз и Ефрон посвятили в своем Энциклопедическом словаре Макушину большую статью, назвав его «видным деятелем народного просвещения».
Между тем, рабочий день в типографии Макушина длился от 11 до 11,5 часов. Платил своим работникам владелец по минимальным расценкам (286 рублей в год), оправдываясь тем, что он лишь «казначей народных денег».

Между тем, рабочий день в типографии Макушина длился от 11 до 11,5 часов. Платил своим работникам владелец по минимальным расценкам (286 рублей в год) — оправдываясь тем, что он лишь «казначей народных денег».
В мае 1900 года макушинские рабочие на первом собрании печатников Томска призвали коллег по цеху объединиться в борьбе против капиталистов и создали нелегальную кассу взаимопомощи. Первая стачка в типографии Макушина случилась в 1902 году, когда рабочим не дали выходной в церковный праздник Ильин день. И это стало началом целой серии забастовок на предприятии. Рабочие требовали сократить рабочий день и отменить сверхурочные. Только в 1905 году их требования были частично удовлетворены.
Макушин же продолжал экспансию своего бизнеса в сельскую местность. Для чего решил создать «Общество содействия устройству сельских бесплатных библиотек-читален». Общество должно было советами и деньгами помогать открывать библиотеки на селе. Первой стала библиотека в селе Судженском Мариинского уезда. 200 рублей, собранных жителями села, хватило на 592 книги — все они поместились в один шкаф.

Макушин же продолжал экспансию своего бизнеса в сельскую местность. Для чего решил создать «Общество содействия устройству сельских бесплатных библиотек-читален». Общество должно было советами и деньгами помогать открывать библиотеки на селе. Первой стала библиотека в селе Судженском Мариинского уезда. 200 рублей, собранных жителями села, хватило на 592 книги — все они поместились в один шкаф.
«С 1902 по 1919 год было открыто около 600 библиотек с общим книжным фондом в 150 тысяч единиц и привлечено 40 000 читателей, — говорит сотрудница ТОКМ Татьяна Карташова. — Практически все сельские бесплатные народные библиотеки Томской губернии открывались при содействии этого Общества и получили название «Макушинских». Пополнение фондов зависело не только от «усмотрения» цензурных органов, но и от произвола местной администрации. Так, в 1903 году Макушину пришло уведомление, что издаваемая им газета «Сибирская жизнь» признана «безусловно непригодной к обращению в народных библиотеках и читальнях».


Tilda Publishing
"Сибирская жизнь" - под этим названием газета издавалась П.И.Макушиным с 1895 по 1905 годы (затем издателем стало Сибирское товарищество печатного дела)
Годовая подписка стоила 4 рубля, при пересылке за границу - 9 рублей. "Поштучно" газета стоила 3 копейки.

Для сравнения - за 30 копеек можно было купить одну курицу,

за 1 рубль 30 копеек - сотню яиц,

за 4 рубля можно было посетить 4 концерта томского музыкального общества,

за 34 рубля - купить складной карманный фотоаппарат "Кодак",

за 50 рублей - год проучиться в Томском технологическом институте... или купить лошадь!
Самые дорогие объявления помещались на первой полосе, по соседству в мировыми новостями.
В "Сибирской жизни" публиковались известные журналисты, писатели, общественные деятели - Владимир Короленко, Глеб Успенский, Николай Ядринцев, Григорий Потанин.
Макушину была очень важна обратная связь — он внимательно читал письма с просьбами подобрать для сельских библиотек те или иные книги и регулярно проводил анкетирование.
Вот, например, результат опроса в одной из библиотек: чаще всего за год читатели (55 человек) брали книги Льва Толстого «Много ли человеку земли нужно» (15 раз), «Где любовь, там и Бог» (13 раз), Федора Достоевского «Мужик Марей» (8 раз).

Вот, например результат опроса в одной из библиотек: чаще всего за год читатели (55 человек) брали книги Льва Толстого «Много ли человеку земли нужно» (15 раз), «Где любовь, там и Бог» (13 раз), Федора Достоевского «Мужик Марей» (8 раз).
Еще одно новшество, внедренное Макушиным в Томске: он первым начал издавать и продавать открытки с городскими видами. Газета «Сибирский вестник» (конкурент макушинской «Сибирской жизни», выходящей с 1897 года) среагировал на новацию фельетоном «Неотправленное письмо»:
«Еще одна крошечная новость: продаются у нас в магазине Макушина открытые письма с видами Томска. Прелестная, братец, вещичка! Если ты интересуешься Томском, то советую непременно купить, работа очень хорошая, и если о Томске судить по этим фотографиям, то выйдет, что и он одна прелесть» (из раздела «Сибирский американец...» в книге «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду»).

«Еще одна крошечная новость: продаются у нас в магазине Макушина открытые письма с видами Томска. Прелестная, братец, вещичка! Если ты интересуешься Томском, то советую непременно купить, работа очень хорошая, и если о Томске судить по этим фотографиям, то выйдет, что и он одна прелесть». (из раздела «Сибирский американец...» в книге «Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду»)
«У меня в коллекции есть прошедшая почту открытка, на на штемпеле которой стоит дата 17 апреля 1900 года, считается, что она вроде первая, — говорит коллекционер Виктор Полонский. — В 1904 году появилась вертикальная черта на адресной стороне и стало возможно писать там текст письма. До этого писали на лицевой. А в 1909 году название «открытое письмо» сменилось на «почтовую карточку». Часть открыток цветные. Их раскрашивали вручную. Чтобы заказать цветную печать за границей, тираж должен был быть не менее 10 тысяч, иначе выходило слишком дорого. Люди, посылая близким видовые открытки, отмечали крестиками на домах свои окна — мол, вот здесь я живу. Последняя серия таких открыток по заказу Макушина была выпущена в 1917 году».

Революционный 1905 год для семьи Макушиных был страшным. В составленные «Черной сотней» списки лиц, подлежавших самосуду, попали и Петр Макушин, и его брат — врач и городской голова Алексей Макушин. Под предводительством городового Фертяка чернь разгромила дом Алексея на Воскресенской горе, в щепы изрубив мебель и даже перебив домашних птиц. Хозяин дома был взят под арест.
Петр Макушин попытался спастись от погрома в селе Протопопово, но крестьяне побоялись дать ему приют. За большие деньги один из местных отвез его на скрытую в тайге пасеку. Переждав там время, Петр Макушин уехал во Францию.

Петр Макушин попытался спастись от погрома в селе Протопопово, но крестьяне побоялись дать ему приют. За большие деньги один из местных отвез его на скрытую в тайге пасеку. Переждав там время, Петр Макушин уехал во Францию.
В Томск Макушин вернулся в 1907-м. И сразу же обнаружил, что Общество содействия устройству бесплатных библиотек захирело. На его возрождение он основал капитал в 31 тысячу рублей.

«Человек, у которого был бизнес — магазины и недвижимость, которую он сдавал в аренду, — мог позволить себе быть благотворителем, — говорит Татьяна Карташова. — Но благотворителем Макушин не был. Он инвестировал в свои же проекты. Вот он открыл капитал для сельских библиотек, прописал программу развития с 1907 по 1938 год. На проценты с этого капитала дело дальше должно было развиваться. Где будут покупать эти книги? У него же в магазине. То есть для своего же бизнеса подстелил солому — нашел рынки сбыта. И если бы не революция, то в 1938 году, наверное, действительно, и сельские библиотеки, и народные университеты были бы в каждом сибирском городе и в каждой деревне. Это то, что сейчас называется целевым капиталом».
А под новый, 1910-й, год Макушин подал заявление в городскую думу, что готов в течение ближайших пяти лет пожертвовать 100 тысяч рублей на Народный университет. Но с условием, что выстроенное под университет здание навсегда должно остаться под названием «имени Петра Макушина Дом науки».
В конкурсе архитектурных идей победил Андрей Крячков с проектом «Свет». Трехэтажное каменное здание в «свободно трактованном стиле модернизированной английской готики» открыли в октябре 1912 года. На пригласительных открытках был напечатан девиз: «Свет все живит и очищает. — Дайте света!».

В конкурсе архитектурных идей победил Андрей Крячков с проектом «Свет». Трехэтажное каменное здание в «свободно трактованном стиле модернизированной английской готики» открыли в октябре 1912 года. На пригласительных открытках был напечатан девиз: «Свет все живит и очищает. — Дайте света!».
В Доме науки было 57 комнат — 8 аудиторий на 960 слушателей, 7 кабинетов, столовая, гардероб, комнаты для библиотеки, канцелярии и директора, башня для астрономических наблюдений.
Tilda Publishing
ДОМ НАУКИ им. П.И.Макушина
Год постройки 1912
Объем постройки 1835 куб. саж.
Стоимость работ 111 тыс. руб.
Вышка для астрономических и метеорологических наблюдений
8 аудиторий (всего на 960 чел.)
Стоимость материалов и работ: фундамент, стены, кирпичные своды - 34,8 тыс.руб.
Кровельное железо и работа -
2,6
тыс.руб.
Остекление - 1,6 тыс.руб.
«Зрительные залы были залами для лекций, — говорит директор театра «Скоморох», который сейчас находится в Доме науки, Лариса Отмахова. — Вот окна остались, так как это памятник архитектуры федерального значения, мы задекорировали их. Если обойти дом вокруг, видно, что рабочая часть является отражением фасадной. И везде были окна. В залах остались вентиляционные решетки от дымоходов, здание отапливали несколько печей. Здание имеет определенную толщину стен, которая не промерзает, даже если здесь не будет отопления. С тех пор на полу сохранилась метлахская плитка. И вымпелы на перилах — символ дороги к знаниям».

Tilda Publishing
Одна из восьми аудиторий
Фойе второго этажа
Парадная лестница
Полы из метлахской плитки -
3,1 тыс.руб.
Вымпелы с перекрещенными кисточками на перилах - символ пути к знаниям
Правда, на то, чтобы получить разрешение открыть сам Народный университет, Макушину потребовалось 4 года: чиновники тогдашнего Минпросвещения были против. Поэтому поначалу в Доме науки разместились общеобразовательные вечерние классы для взрослых, Сибирские высшие женские курсы, фотографическое общество, классы рисования Общества любителей художеств. А потом началась Первая мировая война. И в Доме науки на пожертвования Макушина открылся детский сад для детей ушедших на фронт солдат. Детишек 5-7 лет здесь обеспечивали одеждой, питанием и присмотром.
После революции 1917 года Дом науки занимали под свои штабы то красные, то белые. Когда советская власть окончательно установилась в Томске, имущество Петра Макушина (магазины с товаром, дома) было национализировано. В общей сложности в пользу государства было изъято собственности почти на 1 млн довоенных рублей. Все, что удалось просветителю и его семье заработать за 50 лет упорного труда.

После революции 1917 года Дом Науки занимали под свои штабы то красные, то белые. Когда советская власть окончательно установилась в Томске, имущество Петра Макушина (магазины с товаром, дома) было национализировано. В общей сложности, в пользу государства было изъято собственности почти на 1 млн довоенных рублей. Все, что удалось просветителю и его семье заработать за 50 лет упорного труда.
Но все же к Макушину большевики отнеслись гуманнее, чем к его коллеге — общественному деятелю, этнографу и редактору «Сибирской жизни» Александру Адрианову, которого расстреляли в 1920 году. Ему в зачет пошло желание сотрудничать с советской властью в сфере борьбы с тотальной безграмотностью населения. По статистике 1924 года, которую озвучили на собрании общества «Долой неграмотность», куда в президиум был избран 80-летний Макушин, в городе число неграмотных достигало 70 %, на селе — 78 %.
Умер Петр Иванович Макушин (на фото 1915 года он сидит слева, вместе с Н. Морозовым и Г. Потаниным)
4 июня 1926 года. Согласно его воле, удовлетворить которую разрешил управделами Совнаркома Бонч-Бруевич, похоронили Макушина в ограде Дома науки. Порядок похорон он прописал сам заранее:

Умер Петр Иванович Макушин (на фото 1915 года он сидит слева, вместе с Н. Морозовым и Г.Потаниным)
4 июня 1926 года. Согласно его воле, удовлетворить которую разрешил управделами Совнаркома Бонч-Бруевич, похоронили Макушина в ограде Дома науки. Порядок похорон он прописал сам заранее:
«Тело в квартире в день смерти до 4-х часов следующего дня до положения во гроб; после этого перенесено в вестибюль 1-го этажа «Дома Науки» и потом предается земле; ордер на могилу прилагается; вместо памятника на могилу поставить рельсу и сверху укрепить электрический фонарь; могила должна быть в правом углу ограды»
«Тело в квартире в день смерти до 4-х часов следующего дня до положения во гроб; после этого перенесено в вестибюль 1-го этажа «Дома Науки» и потом предается земле; ордер на могилу прилагается; вместо памятника на могилу поставить рельсу и сверху укрепить электрический фонарь; могила должна быть в правом углу ограды»
Фонарь на могиле Макушина горит до сих пор большую часть года, подсвечивая надпись на могильном камне — «Ни одного неграмотного!».

Фонарь на могиле Макушина горит до сих пор большую часть года, подсвечивая надпись на могильном камне — «Ни одного неграмотного!».
В тексте использованы иллюстрации Андрея Коновалова; фотографии Сергея Коновалова, Александра Сакалова, а также из фондов Томского областного краеведческого музея и с сайтов elib.tomsk.ru и wikimedia.org; фрагменты из книги "Петр Иванович Макушин: новый взгляд на легенду" - Новосибирск, 2018 (в частности, из раздела О. Никиенко "Сибирский американец..."), а также из работ Татьяны Карташовой.