Как обойти босса и заработать миллион на ситце
История вологодского паренька, который подарил томичам рощу, университету — кирпичи, а Николаю II – дом на сутки
Как обойти босса и заработать миллион на ситце
История вологодского паренька, который подарил томичам рощу, университету — кирпичи, а Николаю II – дом на сутки
В Томске не сохранилось ни одного его портрета. Во всяком случае из статьи в статью о нем кочует лишь маленькая фотография из книжки 1904 года. А между тем, его имя носит часть Томска. Студенты со всего мира учатся в стенах, сложенных из его кирпичей. А еще, когда он был градоначальником, в Томске решили построить первый водопровод, первую бесплатную библиотеку и первую лечебницу для бедных. Мы решили исправить несправедливость и написать портрет Петра Михайлова — очень успешного томского бизнесмена и дважды городского головы (мэра по-нашему) — словами.
«Ближе к делу»: Петр Михайлов
Проект выходит при поддержке общественной организации «Деловая Россия»
«Ближе к делу»: Петр Михайлов
Проект выходит при поддержке общественной организации «Деловая Россия»
Петр Михайлов родился в 1832 году — на ближнем севере, в Вологде, в семье мещанина. Роста паренек был не очень высокого, зато ум имел живой и предприимчивый. Несмотря на то что закончить ему довелось лишь три класса уездного училища (начальную школу, в которой учили читать, писать, считать, чертить и почитать закон Божий), он с успехом помогал отцу в коммерческих делах. А потом поступил на службу к елабужскому купцу Ивану Стахееву. Купеческий род Стахеевых был одним из самых богатых в России и самым влиятельным в Елабуге. Город так и называли «Стахеевская Елабуга»:
«Главная фамилия в городе — Стахеевы. И это не просто фамилия, а второе слово после слова Елабуга. Стахеевы здесь имеют ко всему отношение. Они сильнее губернатора. Они почти царствующий дом. Стахеевы могут сделать все. Поднять человека, осыпать его милостями. А могут и разорить, уничтожить, стереть с лица земли...»

Евгений Пермяк
из книги «Горбатый медведь»

Первыми миллионерами в роду Стахеевых стали братья — Иван Иванович (1802-1885) и Дмитрий Иванович (1819-1888).
Их годовые обороты в 19 веке исчислялись десятками миллионов рублей.

Иван Иванович Стахеев (1802-1885), купец, дважды городской голова Елабуги
Дмитрий Иванович Стахеев (1840-1918), писатель, сын И.И.Стахеева
Дмитрий Иванович Стахеев (1819-1888), купец, дважды городской голова Елабуги
Николай Дмитриевич Стахеев (1852-1933), купец, золотопромышленник, сын Д.И.Стахеева
Елабугу очень кстати построили поблизости от трех судоходных рек — Камы, Вятки и Белой, так что организовать эффективный товарооборот для братьев оказалось делом техники. Они скупали местное зерно и отправляли в другие регионы — в обе столицы, на Урал, в Сибирь и за рубеж. Восток страны снабжали сахаром, промтоварами и китайским чаем. Ассортимент становился шире, рынок — больше. Стахеевы начали открывать по России собственные торговые дома. Для ведения дел в Томске Иван Стахеев нанял Петра Михайлова на должность приказчика (менеджера по-нынешнему). И в 1852 году 20-летний Михайлов переехал в Сибирь.
Двухэтажный универмаг Стахеева (тогда еще деревянный) дал название целому переулку — Стахеевский. Сейчас это — Кооперативный, что напротив ЦУМа. В обязанности Петра Михайлова как приказчика входило: исполнять в точности поручения хозяина (по пополнению ассортимента и товарных запасов), держать лавку в чистоте и опрятности и, в меру умений, заниматься промоушеном. Работал он по договору найма, так что своих интересов в хозяйском бизнесе иметь не мог: товар под реализацию и выручку приказчики брали и сдавали строго под запись.

Двухэтажный универмаг Стахеева (тогда еще деревянный) дал название целому переулку — Стахеевский. Сейчас это — Кооперативный, что напротив ЦУМа. В обязанности Петра Михайлова как приказчика входило: исполнять в точности поручения хозяина (по пополнению ассортимента и товарных запасов), держать лавку в чистоте и опрятности и, в меру умений, заниматься промоушеном. Работал он по договору найма, так что своих интересов в хозяйском бизнесе иметь не мог: товар под реализацию и выручку приказчики брали и сдавали строго под запись.
За 10 лет Петр Михайлов неплохо поднялся — управляющим он был расторопным, торговлю вел успешно. А, возможно, получалось параллельно еще и свои дела делать — хозяйский контроль не был жестким. Сами братья Стахеевы наезжать часто в Сибирь, видимо, возможности не имели — по необходимости делегировали полномочия сыновьям. Так, в 1855 году в бурятскую Кяхту по торговым делам был «сослан» 14-летний сын Ивана — Дмитрий Стахеев (1840-1918), но у него с бизнесом как-то не сложилось, и он, женившись против воли отца, сначала хлебопашествовал на Амуре, а потом писал очерки в Алуште. А вот Николай Стахеев (1852-1933) — наследник Дмитрия-старшего, до Томска добрался, семейные дела вел лично — но было это уже после того, как приказчик Петр Михайлов пожелал получить расчет и уйти в самостоятельное плавание.
В 1862 году Петр Михайлов вместе со своим компаньоном Сергеем Петровым (он также был доверенным лицом Стахеева) на скопленный капитал учредили собственный торговый дом «С.П.Петров и П.В.Михайлов». Петров большую часть времени жил в Москве, отвечал за закупку товаров, Михайлов же курировал коммерцию на местах.
А специализировался торговый дом на оптовой и розничной продаже мануфактурных товаров — хлопчатобумажных тканей, шелка, готового платья, а также — бакалеи.

В 1862 году Петр Михайлов вместе со своим компаньоном Сергеем Петровым (он также был доверенным лицом Стахеева) на скопленный капитал учредили собственный торговый дом «С.П.Петров и П.В.Михайлов». Петров большую часть времени жил в Москве, отвечал за закупку товаров, Михайлов же курировал коммерцию на местах.
А специализировался торговый дом на оптовой и розничной продаже мануфактурных товаров — хлопчатобумажных тканей, шелка, готового платья, а также — бакалеи.

«Михайлов поднялся на текстиле, — говорит историк Владимир Бойко. — Конечно, по сути это была универсальная торговля. В лавках можно было и деготь, и платочки для дам увидеть, но главной все же была мануфактура. И в первую очередь ситец — дешевенький и цветастенький. Как областники называли, «гнилой ситец». Мол, из Сибири забирают золото и пушнину, а обратно шлют «гнилой ситец и каторжников» — уголовные элементы и впрямь в 19 веке создавали атмосферу не очень приличную для губернского города — грабежи и прочее…
...В мануфактурной торговле побеждали, как правило, те, кто внедряли новые методы. Первое — реклама. Кто первым додумался в газете объявление разместить или — модный прием был — с ног на голову его перевернуть, тот больше внимания к себе привлек.

Второе — фиксированные цены. Обычно в магазин приходили и начинали с приказчиками торговаться: кто лопух — тот дорого платил, а въедливые хозяйки сбивали цену до необходимого минимума. А тут — фиксированный ценник. И цена была, как правило, ниже запросной и ниже, чем у конкурентов. Этот метод хорошие результаты давал.

И третье — подбор персонала. Обходительные приказчики умели покупателям любой товар всучить — и нужный, и ненужный».

К концу 1870-х оборот торгового дома «Петров и Михайлов» превышал уже 1,7 млн рублей. В Томске работали три розничных магазина и склад готовой продукции (шесть кладовых). Что касается географии сбыта, то свои товары Михайлов с Петровым поставляли в Барнаул, Семипалатинск, Усть-Каменогорск, Верный (нынешняя Алма-Ата), а также на Ирбитскую и Подмосковную ярмарки. По объемам торговли и капитализации бизнеса компаньоны уступали разве что Евграфу Кухтерину с сыновьями.
Основательный подход Петр Михайлов практиковал не только в бизнесе, но и в архитектуре, имевшей отношение к бизнесу. Так, здание торгового дома «Петрова и Михайлова» на Ленина, 82б (возвышалось над бывшим универмагом Стахеева) уже почти 130 лет привлекает взгляд своим экстерьером: двухэтажное, краснокирпичное, с ассиметричным фасадом, оно в изобилии было декорировано лекальным кирпичом, рустовкой, пилястрами и сухариками. При том, что строить дома во второй половине 19 века было принято по «образцовым проектам» — эргономичные, почти квадратные, строгие и без излишеств. Стены рекомендовалось непременно штукатурить и красить — в ходу были серый, охристый, красный и ультрамариновые цвета. Примерно в таком Петр Михайлов жил с семьей первое время в Томске — в том же Стахеевском переулке.




Рустовка - облицовка стен четырехугольными плотно подогнанными друг к другу кирпичами
Пилястра - вертикальный выступ стены, условно изображающий колонну
Лекальный кирпич вытесывается в виде деталей разной формы
Ордерные сухарики или дентикулы - прямоугольные выступы, расположенные в виде орнамента на карнизе
По мере возможностей Петр Михайлов свой бизнес старался диверсифицировать. В 1881 году на паях с Захарием Цыбульским (тогдашний городской голова, который не только убеждал верховных сановников, что университет в Сибири надо открывать именно в Томске, но и сам пожертвовал на него 140 тысяч рублей) Михайлов построил кирпичный завод.
Завод стоял на выезде из города, на Спасской дороге, и должен был обеспечивать кирпичами строительство университета при приемлемой цене: не больше 12 рублей за тысячу штук. В то время как среднерыночная цена была в полтора раза выше.

Из кирпичей михайловского завода сложены первые корпуса нынешних ТГУ, ТПУ и медицинских клиник. После того как Петр Михайлов оборудовал завод паровым двигателем, его можно было считать первой в Сибири кирпичной фабрикой.

Эта фабрика, претерпев ряд метаморфоз, дожила до 21 века — под названием Томский завод керамических материалов и изделий.

«В 1890-х кирпичный завод располагался на участке к югу от женского Иоанно-Предтеченского монастыря, на нем было занято в летние месяцы от 50 до 100 рабочих, по своей производительности — до 1 млн кирпича в год — михайловский завод был самым крупным в Томске».

(из книги Н. М. Дмитриенко «Томские купцы. Биографический словарь»)
Процветало и воскобельное производство Михайлова — по отбеливанию пчелиного воска и изготовлению свечей. В 1870-х при епископе Петре (Екатериновском) Петр Михайлов получил право поставлять свечи во все церкви Томской епархии — при условии, что будет материально поддерживать женское епархиальное училище. В 1894 году Михайлов открыл новый свечной завод по адресу Еланская, 34. На нем выделывалось до 2 тысяч пудов воска и производилось свечей на 70 тысяч рублей в год.
Можно предположить, что оказать поддержку женскому епархиальному училищу Петр Михайлов согласился не только из-за возможности расширения рынков сбыта. По мнению историков, Михайлов был человеком богобоязненным. Потому с охотой жертвовал на церковные нужды — на женский монастырь в Улале (Горно-Алтайск), на церкви в Усть-Каменогорске и селе Чердаты Мариинского уезда, а также на постройку домовой церкви при архиерейском доме (бывший особняк золотопромышленника Асташева). А еще — Михайлов целых 35 (!) лет был старостой Богоявленской церкви.

Можно предположить, что оказать поддержку женскому епархиальному училищу Петр Михайлов согласился не только из-за возможности расширения рынков сбыта. По мнению историков, Михайлов был человеком богобоязненным. Потому с охотой жертвовал на церковные нужды — на женский монастырь в Улале (Горно-Алтайск), на церкви в Усть-Каменогорске и селе Чердаты Мариинского уезда, а также на постройку домовой церкви при архиерейском доме (бывший особняк золотопромышленника Асташева). А еще — Михайлов целых 35 (!) лет был старостой Богоявленской церкви.

«Это немалый срок, — говорит сотрудница Томского краеведческого музея Елена Андреева. — Как правило, церковных старост выбирали на три года, потом старались сменять. Потому что это очень затратно — от старосты требовалась матпомощь в решении хозяйственных дел церкви. Выбирали из состоятельных купцов — не каждый мог позволить себе тратить крупные суммы на благое дело».
Всего на ремонт и иную помощь Богоявленской церкви Петр Михайлов пожертвовал около 100 тысяч рублей. Столь ответственный меценат и крупный бизнесмен просто не мог находиться в стороне от общественно-политической жизни города. Михайлова дважды избирали на пост городского головы — первый раз на четыре года в 1883-м, второй — в 1891-м.
Впервые вступив в должность мэра, Петр Михайлов решил посетить все начальные училища Томска. «Сибирская газета» тогда писала, что это — «Первый случай, что городской голова осмотрел все городские школы. Некоторые из его предшественников даже не знали, где они находятся» («Сибирская старина» №13, 1998).
Впервые вступив в должность мэра, Петр Михайлов решил посетить все начальные училища Томска. «Сибирская газета» тогда писала, что это — «Первый случай, что городской голова осмотрел все городские школы. Некоторые из его предшественников даже не знали, где они находятся» («Сибирская старина» №13, 1998).

Инспекция показала, что у школ есть трудности, и развитию образования при Михайлове гордума уделяла большое внимание. Сам же Михайлов одним из первых вступил в почетные члены Общества попечения о начальном образовании и сразу же внес в фонд 115 рублей при вступительном взносе в 50. Еще он в разное время попечительствовал над Владимирским и Мариинским детскими приютами (для второго, например, построил несколько домиков на территории своего воскобельного завода на Степановке, чтобы воспитанницы могли отдыхать там летом), а также над Алексеевским реальным училищем. Училищу помогал финансово, в том числе и для комплектования мастерских, а их в училище было несколько: столярная, слесарная, токарная…
«Училище открыли в 1877 году, — говорит Елена Андреева. — Это было первое на территории Западной Сибири реальное училище. Учились в нем шесть лет — это была следующая ступень после начальной школы, альтернатива гимназии или семинарии...
...Задача училища была не только научить работать руками, но еще и дать фундаментальное образование, которое позволило бы потом «реалистам» учиться в технологических институтах. Для университета у них граф в аттестате не хватало — латыни, например, не было. А вот инженерные профессии выпускники училища потом могли приобрести. Уровень преподавания в училище был достойным — рисование, к примеру, вел художник Кошаров».

Павел Кошаров был первым профессиональным художником Томска. Учился в Академии художеств, посещал классы Карла Брюллова, ходил в этнографические экспедиции с Петром Семеновым-Тян-Шанским. Переехав в Томск, так вдохновился его архитектурой и атмосферой, что написал серию городских пейзажей. Особенно любил рисовать улицу Магистратскую, на которой, в том числе, стояло и реальное училище. С Магистратской у художника были связаны и возвышенные сюжеты прощания с целой эпохой уходящего века — «Улица Магистратская во время лунного вечера. 31 декабря 1899 года (7 часов вечера)», и вполне приземленные — «Вид Магистратской во время грязи в последних числах сентября» (1890-е).
"Улица Магистратская во время Масленицы"
"Вид Магистратской во время грязи..."
"Улица Магистратская во время лунного вечера"
Как городской голова, Михайлов много уделял внимания мощению улиц. В этом он брал пример со своего предшественника — Захара Цыбульского. Цыбульский, будучи мэром, за свой счет и на личных подводах привозил гравий для городских улиц с берегов Томи. Правда, несмотря на политическую волю, дело двигалось медленно: если даже в 1980-х в некоторых незаасфальтированных районах центра (Фрунзе-Тверская, например) грязь стояла непролазная, то удивляться, что в 1890-х там же лошади тонули, не приходится.
«1890, начало июня, «Сибирский вестник», информация: «На Тверской улице утонули человек и лошадь, человека вытащили»… (из статьи Владимира Костина «Томск в 1890 году, или Два метеора»)

Петр Михайлов первым повел речь о необходимости обустройства в Томске городского водопровода. Правда, подготовку к строительству начал только его последователь Андрей Карнаков, само строительство велось и завершилось при Алексее Макушине (следующий «мэр», брат книгопродавца Петра Макушина), а ввели сооружение в эксплуатацию подрядчики — братья Бромлей — уже при Иване Некрасове («мэрствовал» с 1906 по 1914 годы).
Впрочем, и Михайлова тоже можно назвать градоначальником, при котором в Томске заработал первый водопровод — столичный инженер Николай Ренкуль соорудил в Университетской роще в 1885 году гидросистему, собрав воду из 10 ключей и загнав ее в водонапорную башню при помощи насосов с паровым приводом. Родниковый водопровод питал водой целый студгородок. Ну, а фонтан, бьющий из той же родниковой воды, простоял перед главным корпусом ТГУ до 1977 года. Мог бы стоять и дальше, но на его месте установили статую Куйбышева.
Заботился Михайлов и о противопожарной безопасности в Томске — подарил вновь образовавшемуся Вольному пожарному обществу три «пожарогасильные» машины в 1882-83 годах. Тогда же, в 1883-м, Дума под его руководством положительно решила вопрос об обустройстве в Томске бесплатной лечебницы для бедных (главврачом был назначен инициатор «проекта» врач Алексей Макушин).

Заботился Михайлов и о противопожарной безопасности в Томске — подарил вновь образовавшемуся Вольному пожарному обществу три «пожарогасильные» машины в 1882-83 годах. Тогда же, в 1883-м, Дума под его руководством положительно решила вопрос об обустройстве в Томске бесплатной лечебницы для бедных (главврачом был назначен инициатор «проекта» врач Алексей Макушин).

В начале второго «мэрства» Петру Михайлову пришлось решать вопрос государственной важности. Летом 1891 года Томск во время своего Восточного путешествия должен был посетить цесаревич Николай II. Возник вопрос — где поселить на пару суток столь высокого гостя? Частные домовладения для этих целей не подходили однозначно. А губернаторского дома на тот момент в Томске не было. Точнее, был, но безнадежно недостроенный.
«Это был такой долгострой — никак не могли построить дом для губернатора, и губернаторам постоянно приходилось снимать какие-то частные квартиры, — говорит Елена Андреева. — А тут известие — что едет цесаревич. И Михайлов загорелся. Несмотря на то, что была зима — не время для отделочных работ, в здании установили печки, завезли огромное количество рабочих, которые параллельно занимались разными видами работ.
Сам Михайлов на свои средства выписал мебель, обои, гобелены из Москвы, и к началу июля дом был построен, отделан и меблирован. И первым обитателем губернаторского дворца — нынешнего Дома ученых — стал цесаревич Николай».

«Это был такой долгострой — никак не могли построить дом для губернатора, и губернаторам постоянно приходилось снимать какие-то частные квартиры, — говорит Елена Андреева. — А тут известие — что едет цесаревич. И Михайлов загорелся. Несмотря на то, что была зима — не время для отделочных работ, в здании установили печки, завезли огромное количество рабочих, которые параллельно занимались разными видами работ. Сам Михайлов на свои средства выписал мебель, обои, гобелены из Москвы, и к началу июля дом был построен, отделан и меблирован. И первым обитателем губернаторского дворца — нынешнего Дома ученых — стал цесаревич Николай».
Петр Михайлов сам встречал наследника престола в специально построенном за городом, на Иркутском тракте, павильоне. Как городской голова, подносил Николаю хлеб-соль.
Причем хлеб был черным — в знак того, что Томская губерния рожью славилась.
Причем, хлеб был черным — в знак того, что Томская губерния рожью славилась.

Что касалось собственной усадьбы Петра Михайлова, то она, а точнее, роща, в которой она стояла, тоже стала своеобразным подарком городу. Есть версия, что Михайлов выиграл заимку в карты у Евграфа Королева — также купца и дважды «мэра» города. Полсотни гектаров лесополосы Михайлов превратил в чудесный парк с беседками, скамейками, цветниками, фонтанами и дорожками для верховой езды. Рощу Михайлов открыл для свободного посещения горожанами.
Что касалось собственной усадьбы Петра Михайлова, то она, а точнее, роща, в которой она стояла, тоже стала своеобразным подарком городу. Есть версия, что Михайлов выиграл заимку в карты у Евграфа Королева — так же купца и дважды «мэра» города. Полсотни гектаров лесополосы Михайлов превратил в чудесный парк с беседками, скамейками, цветниками, фонтанами и дорожками для верховой езды. Рощу Михайлов открыл для свободного посещения горожанами.
В фондах краеведческого музея есть фотография школьного праздника в честь 9-й годовщины Общества — «Въ Рощѣ П.В.Михайлова». Десятки детей, молодой Петр Макушин, белые флаги: «Ученье — свет!» и «Ни одного неграмотного!». Есть ли среди них сам Михайлов — можно только гадать.
В фондах краеведческого музея есть фотография школьного праздника в честь 9-й годовщины Общества — «Въ Рощѣ П.В.Михайлова». Десятки детей, молодой Петр Макушин, белые флаги: «Ученье — свет!» и «Ни одного неграмотного!». Есть ли среди них сам Михайлов — можно только гадать.

Прекрасные деревянные, с резными кружевами, дачи Михайлова и его компаньона Малышева, что стояли в роще, не сохранились. Только фотографии. Также только на фото осталась память о, пожалуй, самом важном деле боголюбивого купца и мецената — строительстве Троицкого собора.
Дача О. П. Малышевой. Окрестности Томска
Дача состоятельной семьи
Строительство Троицкого собора
Самый эпичный томский долгострой с самой драматичной историей. Начали строить в 1844 году, но после трагедии 1850 года — когда недостроенный купол собора рухнул, убив четверых рабочих, строительство остановили. Только спустя 35 лет городской голова Михайлов смог вновь убедить общественность, что храм надо вернуть к жизни.
Организовал сбор пожертвований. На свои деньги расчистил стройплощадку, починил служебные постройки и завез стройматериалы. Его личный вклад в строительство — 2,2 млн кирпичей стоимостью 27 тысяч рублей. В 1900 году собор был достроен и освящен.

Организовал сбор пожертвований. На свои деньги расчистил стройплощадку, починил служебные постройки и завез стройматериалы. Его личный вклад в строительство — 2,2 млн кирпичей стоимостью 27 тысяч рублей. В 1900 году собор был достроен и освящен.
Роль Михайлова в деле возрождения Троицкого собора была так велика, что комитет по достройке храма ходатайствовал о присвоении Михайлову звания Почетного гражданина Томска. Но предложение было отклонено. Может быть, из-за враждебного отношения к нему части думских гласных. Известно, что, будучи градоначальником второй раз, Михайлов раньше времени покинул кресло из-за конфликта с коллегами. А в первый период руководства городом попал под шквал критики после того, как продал городу 800 пудов керосина со своих складов, отклонив более выгодное предложение конкурента. Казна тогда потеряла 1420 рублей. А гласные приняли закон, запрещавший членам управы что-либо поставлять городу из собственных магазинов. Возможно, поэтому последние годы жизни Михайлов жил в Москве — в качестве рантье.
И все же, когда 2 ноября 1906 года городской голова Иван Некрасов доложил гласным, что в Москве в возрасте 74 лет скончался потомственный почетный гражданин (титул, отличный от «почетного гражданина города») Петр Михайлов, Дума постановила встретить тело общественного деятеля и мецената с особыми почестями.
И все же, когда 2 ноября 1906 года городской голова Иван Некрасов доложил гласным, что в Москве в возрасте 74 лет скончался потомственный почетный гражданин (титул, отличный от «почетного гражданина города») Петр Михайлов, Дума постановила встретить тело общественного деятеля и мецената с особыми почестями.

Гроб с телом Михайлова прибыл в Томск по железной дороге, похоронили бывшего городского голову 7 ноября в ограде восстановленного им Троицкого собора. Над могилой Михайлова установили каменную часовню, в которой в 1915 году упокоилась вместе с ним и его супруга — Алевтина Павловна.
Самый крупный подарок от семейства Михайловых город получил после смерти Петра Васильевича — согласно его завещанию, Алевтина Павловна передала 100 тысяч рублей и участок земли стоимостью в 20 тысяч рублей на постройку детской больницы.
Самый крупный подарок от семейства Михайловых город получил после смерти Петра Васильевича — согласно его завещанию, Алевтина Павловна передала 100 тысяч рублей и участок земли стоимостью в 20 тысяч рублей на постройку детской больницы.

В конкурсе, объявленном городской Думой, участвовало 19 проектов здания — первую и вторую премию разделили архитекторы Александр Линецкий и Петр Федоровский. Детскую больницу имени Петра и Алевтины Михайловых начали строить в мае 1915 года. За два года здание почти закончили, но не успели оштукатурить — случилась революция. Впрочем, и без декора (до которого так и не дошло дело при советской власти) больница работает по назначению до сих пор — теперь это поликлиника № 1.
А вот у Троицкого собора, который строили 56 лет, жизнь оказалась короче. В 1930 году его снесли. Снесли и часовню над могилой Михайловых. Положили асфальт, разбили сквер. Но еще до недавнего времени на Новособорной площади — если идти по крайней аллее вдоль трамвайных путей в сторону Дома ученых — можно было увидеть растущие полукругом тополя. Те самые, что окружали часовню.
А вот у Троицкого собора, который строили 56 лет, жизнь оказалась короче. В 1930 году его снесли. Снесли и часовню над могилой Михайловых. Положили асфальт, разбили сквер. Но еще до недавнего времени на Новособорной площади — если идти по крайней аллее вдоль трамвайных путей в сторону Дома ученых — можно было увидеть растущие полукругом тополя. Те самые, что окружали часовню.

Ну, а что до купцов Стахеевых, которые помогли Петру Михайлову войти в большой бизнес, то судьба их сложилась по-разному. И, пожалуй, самым причудливым образом — у Николая Дмитриевича, который приехал в Томск вести семейные дела в 1870-х. В наследство от батюшки Николай Стахеев получил около 5 млн рублей. Владея золотыми приисками, нефтяными месторождениями и хорошими способностями к коммерции, Николай сумел капитал свой многократно приумножить. Но поскольку натурой он был творческой (дядей по материнской линии был художник Иван Шишкин), увлекающейся, то жить любил на широкую ногу и страсть имел к азартным играм.
Обожал бывать в Монте-Карло. По воспоминаниям современников, проигрывал миллионы «без жалости и сожаления» — однажды оставил в казино 15 миллионов золотых рублей (при том, что постройка Ливадийского дворца стоила 4,5 миллиона).
Обожал бывать в Монте-Карло. По воспоминаниям современников, проигрывал миллионы «без жалости и сожаления» — однажды оставил в казино 15 миллионов золотых рублей (при том, что постройка Ливадийского дворца стоила 4,5 миллиона).

Перед Первой мировой войной Николай Стахеев уехал во Францию и остался. Есть версия, что после 1918 года, когда его состояние национализировали, Стахеев возвращался в Москву, чтобы забрать припрятанные в тайнике особняка на Басманной ценности. Но очень некстати повстречался с дружинниками из ж/д депо. В ГПУ он, якобы, договорился с Дзержинским, что откроет, где тайник, поделится его содержимым, а ему за это назначат пенсию и дадут возможность уехать из страны. И вроде бы так оно и было — говорят, что на деньги из тайника был построен московский Дом железнодорожника, а корреспонденты газеты «Гудок» Илья Ильф и Евгений Петров списали со Стахеева образ Кисы Воробьянинова в «12 стульях» (по другой версии, прообразом «отца русской демократии» стал Василий Шульгин — один из идеологов Белого движения, который тоже возвращался из эмиграции в Россию в поисках сына). Во всяком случае Николай Стахеев жизнь, как и хотел, закончил в Монте-Карло. И получал пенсию. Правда, есть мнение, что пенсию ему платило казино — в знак благодарности за то, что позволил в свое время игорному заведению срубить на нем большой куш.
В тексте использованы иллюстрации Андрея Коновалова, фотографии Сергея Коновалова, Александра Сакалова, из фондов Томского областного краеведческого музея, ГАТО, из книги "Томск в живописи и графике художника П. М. Кошарова" (сост. Г. Колосова, ТГУ), репродукция картины И. Шишкина "Жатва".


24 сентября 2019 года